hund

Перестарались в освещении антисемитизма

Такой хороший фильм "Ненависть к евреям" сняли три журналиста по заказу первого канала, что первый канал его отказался показывать. Трансляция этого чуда на 93 минуты ведётся только 24 часа самым жёлтым (но очень авторитетным) органом демократической прессы - газетой "Bild". Всё рассказали. И о том, как унижают палестинцев, воду им евреи отключают, о том, что Израиль и Палестина - это единый Чуркистан, который без особых различий в два горла сосёт деньги из всего мира. И озвучили неонацистов в Берлине. Конечно, всё под соусом "посмотрите, что творят и говорят эти гады нацисты и антисемиты", но высказались подолгу в кадре и палестинцы и немецкие неонацисты, собственно, весь фильм только они и делают, что на жизнь жалуются, и гости из Палестины под долгие аплодисменты в Бундестаге выступали, рассказывали, как евреи отравили воду в Палестине (евреи отравили воду - классика) - это тоже, с минимальными купюрами показано.

hund

Бумага

К сорока годам я понял, почему мне нравились книги, письма, лекции: за звуки, за ситуацию комфортной возни с бумажками, сопровождающей деятельность со знаками. Уже в университете курса с третьего я на лекциях слушал не смысл слов, а переворачвание страниц, физиологию рта лектора, то, как все вокруг пишут, стирают, шелестят бумагой, я различал шариковые ручки, вязкость чернил на слух, мягкость карандашей, резинок, фактуру бумаги по звукам письма. Целый мир. Никогда не мог ничего произвести в библиотеке, потому что там у меня всегда наступает конечно расслабленное состояние бесконечных мурашек по всему телу от удовольствия внимания шуршанию и шелестению, пришёптыванию, листанию, потиранию кожи рук о бумагу, о разные фактуры отовсюду, я сижу в библиотеке в глубокой медитации без сознания всегда, боясь упасть со стула. Я только за этим-то и хожу в библиотеки. А в метро всегда сажусь рядом с теми, кто листает газету. Иногда просто иду в метро выискиваю кого-то с толстой газетой и катаюсь рядом в медитации, потом освежённый еду домой. Ещё люблю звуки в телефоне, когда кто-то что-то ищет по моей просьбе в справочнике, в бумагах, в файлах, дышит в трубку, призвуки, щёлкания во рту какие-то, придыхание, дыхание. возня. Особенно когда кладут трубку на стол и куда-то идут или перекладывают бумаги на столе. Иногда звоню в службы поддержек с намеренно дурацкими надуманными и трудными вопросами, надеваю отличные наушники на голову, ложусь на пол и слушаю все эти промежуткки и переключения между "подождите минутку", "я сейчас вас переключу", о, и меня переключают в тотальный стереоулёт мурашек, в мягкий водопад мурашек.



hund

Митинги хуитинги

Митинг без угрозы погрома, без того предположения, что сейчас все собравшиеся могут двинуть на Бастилию или на Зимний дворец - ничто. Эти кастрированные митинги, это по сути гей-парады и советские демонстрации за мир во всём мире - это всё херня, заведомая мирная без особых претензий тусовка во имя "задолбала нищета" (как сказала одна студентка МГУ с митинга вчера). Вот Тахрир, Майдан, Тяньаньмэнь - вот то были митинги, а это всё щекотливые гуляния и пионерия.

С 1:40 эта студентка МГу о страхе своей бедности:




http://www.rbc.ru/politics/13/06/2017/593fc3a99a7947cde90868fb

hund

Палестинцы

Юные палестинцы по вечерним улицам и паркам двух зелёных, живых, красивых, пёстрых районов города - Кройцберга и Нойкёльна, они органическая часть города, и его обаяния. Палестинская беженская диспора здесь одна из самых старых и больших. Люди, потомственно здесь находящиеся в ограниченных условиях, без права на работу, на перемещение по стране, с другими многими ограничениями, поколениями живущие в подвешенном состоянии, каждые два года ожидая нового решения о виде на жительство или о высылке. И так десятилетиями. Но они очень спокойны. Хорошо говорят на немецком, библейски обаятельные волоокие юноши, продающие траву, редко что-то тяжелее. Нелегальное занятие, на которое полиция закрывает глаза за исключением пары парков в городе. Чем они обаятельны: они совершенно деревенские, особенно те, кто свежеприбывшие, на них ещё пыль библейская, с их кишлаков и неасфальтированных дорог, им, мальчишкам, гайдать бы по улицам, крутить коровам хвосты, но они так органично, естественным образом, а не по пресыщенности не зная стыда, встраиваются в бесстыдный, уже пресыщенный и вялый от бесстыжести город, в его ночную жизнь, в экономику, с ними так просто налаживать контакт и общий язык моментально находится. У них приятный шарм трагизма, обречённости, вечности, флёр многыя знания и печали, а также шарм маскулинности терроризма, и вот все эти вот киношные клише кишат, бабочками, жирными белыми мучными ночными мотыльками над каждым летают! И одновременно такая милая простота, лёгкость! Как же хорошо эта пошлая киношность подходит этому брутально пошлому городу. И это удваивает их обречённость, эта прикованность к клише, пришпиленность к местной занюханности, затхлости, пошлости, обнажает пустоту, бесперспективность их жизни здесь. Если бы не трава и не это всё кино, денежка шевелится, да они бы от скуки здесь удавились. А, они никогда не обманывают, трава у них всегда отличная. Мне нравится их честность и то, что в них нет криминальных склонностей, характера. И это так удивительно и обаятельно: из кровавой, жаркой, далёкой Палестины, из кровожадного чуркистана вот, стоят и гуляют здесь, по аллеям, по паркам, такие красивые и тихие, как заморские животные, спасённые в унылом холодном зоопарке.
Метки:

?

Log in

No account? Create an account