Previous Entry Поделиться Next Entry
hund

Северная стена (2008)

В красивом немецком фильме 2008 года, снятом добротнейше, даже для аутентичности на плёнку кодак тридцатых годов, одна вещь меня озадачила: сюжет из тридцатых годов смотрится натурально в фильме 2008 года. А именно: женщина, хотя и плачет, но отправляет жениха на верную смерть, но на смерть-подвиг для родины и для фюрера.



Это поведение женщины не стало цитатой из тридцатых годов, эта трагедия долга и чувства, она, конечно, вечная, но, кхм... заморочки тогдашней патриотки не историческая цитата, не показ нравов "тех времён", но являются живым эмоциональным содержанием совершенно современного фильма. Эта её жертвенная установка подана как нормальная вневременная женская доля, и даже не женская, а вне пола, общечеловеческая, этот риск, готовность к такому риску - не во славу фюрера, не вполне так, но во славу деревни, во славу спорта, во славу коллектива, как сама основа моральности подана такая вот архаичная жертвенность. И это очень кургузо, нелепо смотрится - такую основу нравственности найти, к таким основам взывать, так показывать зрителям основу национального чувства, единения. Неужели другого ничего никак не пришло в голову создателям фильма кроме такой фанеры. И приходит даже крамольная мысль: а вдруг так и задумано, такая совершенно наивная, несознательная реанимация национал-социалистических ценностей на голубом глазу?.. Чур меня чур. Фильм вообще очень современный. Например, противопоставление жестокого мегаполиса (Берлин) и честности и доброты, добротности, человечности исконной деревенской альпийской жизни - редактор "Берлинер цайтунг" подзуживает двух парней-скалолазов попытаться одолеть грозную смертельную альпийскую вершину во славу фюрера и родины для мирового рекорда. А парни добротные какие, деревенские, кровь с молоком, двое из ларца: на нацистские приветствия отвечают подчёркнуто "А, привет!" Взгляды у них современные, экологические.



Альпийская деревня и фильм благородно унавожены разными немецкими диалектами: и австрийская речь звучит, и швейцарская, и северные диалекты - цветник немецкого духа (к горе съезжаются разные немецкоговорящие соперничающие команды скалолазов) противостоит жестокому и нацистскому Берлину. Все эти смешные трогательные гномы в национальных одеждах спасают двух парней-красавцев, в то время как циничный берлинский редактор пьёт и празднует там же, у смертельной горы.



Вообще же, любовная линия с женщиной пришита в фильме белыми нитками, надуманная, как и установка нормальной женщины на жертву своим мужиком. Парни классно смотрятся вместе и интересуются только друг другом, красивейшая пара. И сам фильм красивый: натуральные съёмки в Альпах, крупные планы лиц, настоящий снег и да, плёнка эта вот тех лет. Фильм вполне состоялся бы как история подвига, со всем вышеописанным "странным" идейным содержанием и без еле-еле пришитой сбоку любовной линии, которая мельтешит и мешает рассматривать горы. Но, конечно, куда в кино без любовной линии. Женщина даже мешает постижению горы, подвига, долга, единения. Но и мешает-то не очень, и совсем не женственна. Какая-то чересчур уж она патриотка, нацистка, а не типовая киноженщина.

Но вот именно что любовная линия втягивает в сопереживание, делает идейное содержание переживаемым здесь и нами, сейчас, фильм с любовной линией не может смотреться как рыбки в аквариуме с их нравами. Фильм аутентичен немецким тридцатым годам не только плёнкой и идеями тех лет, но и методом пропаганды того времени.

Я потрясён был фильмом - как на голубом глазу как в первый раз прогнали все те самые заветные темы, как горячо предлагается их пережить как первую любовь - верная корням провинция и продажный европейский, столичный город. Пережить совершенно нацистскую тему заветной глубинки предлагается именно что в режиме первой любви. А, да, ещё, сама девчонка - практикантка циничного берлинского редактора, проболтавшаяся ему о своём женихе-скалолазе.

?

Log in

No account? Create an account