?

Log in

No account? Create an account

Мораль вони, вонь морали

Мой домашний пекинец в Берлине, мимимишнейший мальчик Жен, европеизируется с огромной скоростью, а стоит его оставить одного дома, так особенно. Немецкий за девять месяцев он выучил невероятно хорошо, с нуля, это единственное, что мне нравится из его достижений, хотя оно какое-то всё же никчёмное достижение, так как его беглого идеального и обширного английского здесь более чем хватало.

Он бросил варить рис и отнёс рисоварку в подвал. Он бросил пить чай, пьёт только кофе. Он больше не готовит китайскую еду, он вообще больше не готовит дома, а мне так нравились его сложные и долгие в приготовлении китайские блюда (он слушал аудиокурсы немецкого, пока готовил, теперь он не нуждается в курсах, потому и бросил, видимо, готовить еду).

Он представляется теперь новым друзьям выбранным себе американским задрипанным типовым именем, каковое он изобразил на появившейся, пока меня не было, табличке на двери в свою комнату (а как мне жить дальше? без таблички?). Он больше не смотрит китайские сериалы, перешёл на один специализированно педерастический берлинский канал с трансухами-ведущими в новостях и соответствующими сериалами.

Но всего неприятнее то, что месяц уже, как он стал увлекаться разделением мусора. Я согласен с выделением пластика, стекла и бумаги. Но не с мытьём пластика и стекла. И я совсем не хочу больше видеть глазами и ощущать носом подтёкшие, с гнойными соками, вонючие бумажные пакеты с компостом, даже если он купит ведро для них (куда, опять же, ставить ещё одно ведро? мусор уже стоит на кухне в ряд кучами, противно смотреть, и чем больше его разделяешь, тем меньше его в пакетах, и таких мелких пакетов для всякой отдельной срани ну просто нет, а надо раз в день выкидывать мусор-компост, например, а не копить его до наполнения пакета, всю эту вонь). Надо с ним поговорить сегодня же.

Но пока невозможно, он по нескольку дней зависает то с одним, то с другим парнем, идёт постоянная ёбля и катание на велосипедах, а мусор тем временем гниёт, воняет с новой силой, я вчера зашёл после опоздавшего на час и сорок минут поезда домой ночью, уставший, еле на ногах, открыл квартиру и чуть не упал лицом в пол, вдохнув воздух, так обдало гнилостным трупным духом, дома никого не было несколько дней, видимо. А немчуризовался Жен до такой степени, что и окна все наглухо по правилам закрывает, уходя.

И притом нахер этот мусор вообще разделять, у нас и тариф этого не предполагает, самый дорогой ввели, так как турки не разделяют мусор вообще, ну совсем не разделяют его, в одну помойку кидают и кресло, и бутылки, и бумагу, и сковородки (что вообще ни в какие тарифы не лезет, так это выкидывать не по особым дням кресла и сковородки - это надо на улицу два раза в год выставлять, чтобы забрали на особую переработку, и никак уж не в контейнеры для мусора), но турки всё хуячат во все стоящие контейнеры одинаково, сколько я их знаю в Нойкёльне, по крайней мере.

Это их упоротое желание насрать немцам и пидарастам, заселившим дом и окружившим их многодетные правоверные семейства, проявляется, например, в том, что они выливают часто гнойные помои в контейнер для бумаги, который очищают только раз в неделю, и если туда вылить летом помои, это вообще пиздец всему дому, такая вонь, потому как Müllplatz у нас ровно посередине внутреннего двора (типичный берлинский дом, построенный квадратом).

И только мы с Женом играем в Европу у нас на дому, и я месяц уже как пассивно поддерживаю этот Женов протест против турков домашней компостной гавниной.

Эта зверская протестная вонь сейчас дома невыветрившаяся - это, как я догадываюсь, это то, что он словил молчаливую войну немцев и турков, когда те и те учат друг друга, как жить надо, а Жену надо европеизироваться дальше каждый день всё больше, и вот мой храбрый маленький китайский гордый львёныш Жен - он на стороне света, на стороне немцев, а не на стороне басурман, а потому он покупает компостные особые пакеты по десять центов за килограммовый пакет они выходят, там ещё взнос на пчёл сразу, и вот, разводит дома мораль в виде вони.

Завтра в рамках одинокой матери обречённой нежности

Завтра в Берлине, где-то с восьми вечера в рамках вечера "Одинокая мать обречённой нежности" почитаю что-нибудь из моих сочинений. Пока не знаю, что, ничего в голову не приходит. Может быть, подадите идею, что хотели бы услышать. Адрес, как проехать и пять евро вход - ясно только по фейсбуку, сайт клуба "Петербург" висит. Адрес: Petersburg Art Space Berlin, Kaiserin-Augusta-Allee 101, 10553 Berlin. Вечер называется "Одинокая Мать Обречённой Нежности", что это, почему такое название, я не знаю, начало в 20 часов, кто-то ещё там выступает, я не знаю, кто они.

Немецкий средний класс повышенного уровня

Средний повышенного уровня класс Франкфурта - это очень интересно, наблюдаю десятый год, приезжая на Рождество в семью моего мужа, проездом с ним через Франкфурт, на семейные праздники, а иногда и просто так, сам по себе пожить пару недель на крыше старого дома в одиночестве на пятом этаже как Карлсон, в большой двухъярусной чердачной комнате-призме.

Комната эта - это рабочий кабинет стариков-родителей, если нет гостей, но работы с годами уже почти не стало, зато женились и нарожали обильных внуков обильные дети. Настоящий средний класс плодится охотнейше и уже до тридцати лет это начинает делать, а не сверлит себе мозги карьерой, работой, он является носителем нормальных жизненных ценностей, это его задача, а вовсе не какой-то там прогресс и инновации. Эй, Москва, учись жить истинно европейски, жить действительно буржуазно и хорошо, качественно жить учись!

Комната моя стоит на крыше, выделяясь конусом со стеклянными стенами, она венчает отдельной квартирой крышу старого дома, дома-достояния ЮНЕСКО в Holzviertel (престижнейший, старейший район Франкфурта, теперь жилой придаток банковского квартала).

В этом доме жил один немецкий известный сказочник на первом этаже, а моя квартира-комната (зацените этот поворот мысли, сопоставление) вот на крыше оказалась. Комната с высоченными косыми потолками, с бойницами окон через древнюю черепицу, с большой террасой-балконом и с основательной сауной, с видом с одной стороны на старый туристический город, а с другой на небоскрёбы банков, до которых пятнадцать минут идти, и до дома Гёте на другой стороне десять минут идти. С огромным чистым звёздным небом над головой (во Франкфурте небо как в тропиках, видны и цвета созвездий порой, потому что здесь производят самый чистый продукт в мире, самый экологичный и безотходный, по кр. мере, для страны-производителя, то есть, производят кредит).

Все прозаично, всё предсказуемо. Но всегда в среднем классе и в поездках сюда есть удивительное, несмотря на повторяемость здесь всего за десять лет, всего до мелочей вообще до самых-самых, каковое явление (повтор, застывшее время) я люблю, и меня всегда здесь действительно тепло и неподдельно в семье любя принимают и ждут.

Вчера за ужином в ресторане, в который ходят совсем не столько поесть, сколько отпробывать, переживать новый кулинарный мир, экспириенс, красоту, ходят также удивить гостей красотой и необычностью блюд, кухней, наличием в городе такого ресторана, новизной блюд, которые стоят... лучше и не говорить, сколько они стоят и не фотографировать еду, к тому же её там было кот наплакал (почти за все такие ужины средний класс может списывать процентов от пятидесяти до ста их цены с налогов как представительские расходы в рамках своих бизнесов как владельцы бизнесов), так вот, вчера за ужином в одном приподнятого уровня ресторане помимо интересной еды и т.п. были интересные гости (как всегда).

Средний повышенный класс - это не только родители-менеджеры среднего звена из банков, люди повышенной среднести, но с наличием креативного ума, изобретатели новых международных инвестиционных стратегий, в юности левые, а потом в шестидесятые и семидесятые они-то и накачивали кредитами весь, якобы освободившийся, постколониальный мир в рамках его поддержки, развития.

Средний класс повышенного уровня теперь - это ещё и их дети, летающие по этим странам как консультанты, работники фондов, экологи, активисты, журналисты, педагоги и да, конечно же, и как новые менеджеры и кредиторы.

Последние помалкивают. Скучные потому что как говно. Или понимают, что за риторикой развития стран и инвестиций в них стоит разграбление стран, жуткие проценты по кредитам в них, пробивание крайне высоких, как в Европе, цен на лекарства там. Вообще, как я понял, пробивание всяких днищ, окончательное разрушение нищих стран, массовое искоренение населения целых стран - это основное занятие стратегических финансистов важнейших банков Германии. Потому за ужинами они помалкивают.

Экологи любят попиздеть, пробздеться зато как следует. Вчера одна рассказывала снова (все дети повышенного среднего класса постоянно летают по всем развивающимся и борющимся за свободу странам мира, и большой праздник, если дитя снова пролетает через родной Франкфурт, второй или уже, впрочем, третий, не помню, самый большой аэропорт мира, и решило остановиться на пару дней у родителей), как она отдыхала в одном национальном парке неделю, потом во втором, в другой стране в пяти часах полёта неделю, в третьем, ещё четыре часа полёта, провела последнюю неделю своего отпуска, и везде почти каждый день пять часов на машине в горы туда и пять обратно, а парки национальные круче всего в горах беднейших стран, и там каждого туриста потому возит отдельное авто, и она ещё после этого борется против выбросов углекислого газа в мире (и одиннадцать часов полёта к родителям в гости на четыре дня, а послезавтра тринадцать часов полёта обратно в Африку к станку).

Ну как? Ну как так?! Это же сколько газа выбрасывают эти старые драндулеты в беднейших странах, дизельное топливо, она ездит и канистры с топливом в машину там ещё берёт, так как заправок нет, и ездит чтобы только попасть на вершину горы и там час посмотреть на мир с горы - они все, кто из среднего класса, они обожают попадать на вершины гор, да повыше. Это их инстинкт, потому они любят ходить, вернее, сначала ездить, ехать в горы, и там потом ходить кругами - чтобы тренировать себя на нахождение на самой высокой площадке, на вершине пищевой и любой другой пирамиды мира, на стремление вверх, на смотрение на мир сверху как его хозяин, как рачительный жалетель мира, как ангел, да хули как ангел, как господь бог.

Я её спросил, ну и как, ты годами уже ездишь по этим горам по всему миру - они отличаются хоть где-то, виды с вершин гор? Засрала уже всю планету свинцом и углекислым газом, своими селфиками в горах и со слонами, растопила ледяные шапки и все вершины своими катаниями на драндулетах по горам, и всё руководишь раздачей стипендий на исследывания развала транспортных инфраструктур стран четвёртого мира, на выбросы свинца, ну и как голова? Не болит от шизофрении? Обиделась. Задумалась. Но ненадолго.

Мне зато всё можно. Во-первых, я красив, гениален, обаятелен, с правильными чертами лица, в которое впечатан богом интеллект и сексуальность, с лицом, которое сразу доказывает всем без слов мою правоту, экологичность, моё право говорить от лица всего разумного, нежного, хрупного, земного, живого, природного.



Плюс я не езжу по горам, я по ним только хожу, и то редко. И я русский, я по традиции могу быстро занять нишу, притом бесплатно, мне за это ничего не будет, это моё ведь природное свойство, ниша честняги и правдоруба, и тогда за столом, и со мной такое часто, если меня пригласить, то часто все сидят и обтекают с застрявшим куском в горле, как я чего-нибудь ебану, резану правду-матку, рвану тельняшку на груди.

Средний класс Германии мазохистичен малость. Самую малость, впрочем, ровно так, чтоб сказать, что и нам приходится нелегко, обтекать приходится, совеститься, ломать голову, уколы совести.

На картинке садик одного такого ресторана, вчера там сидели как раз с экологической дочерью и её родителями. Интересно было вот что: свечки в антикварных стаканчиках были принесены на столики в саду с началом потемнения (нет, не в мозгах, а на улице), и так стало уютно, интимно, хорошо с этими фонариками и свечами...



И тут хуяк! В одиннадцать вечера. Включили огромные фонари, как на стадионах, вокруг ресторана, он был, оказывается, на музейном острове, я и не заметил, и там для охраны включают эти фонари. И они высветили каждый квадратный метр, каждый столик, каждую морщину у всех, каждый куст.



Дас ист Германия. Когда пиздык хуяк - и такие фонари вдруг как на зоне, как в кино о том, как семья бежала из ГДР и хуяк влупили эти фонари вдруг, всю семью высветили сразу как на ладони, мать застрелили сразу на колючей проволоке, когда она её перерезала, в лохмотья изрешетили, они так и осталась висеть и стекать по проводам вниз на землю, маленькую сестрёнку разорвали собаки, сына-подростка тут же запинали ногами солдафоны, отца пытали и закололи потом сывороткой правды до овощного состояния к суду. Вот что такое дойчланд дойчланд убер аллес, это вот так когда влупили фонари, а вовсе не эти рестораны в музеях с невероятными блюдами, которые я даже не стал фоткать.

Ещё потрясли собаки в этом ресторане. Им не дали ни еды, ни воды, как то делают в ресторанах в Берлине, если приходишь с собакой. Но они и не просили еды или воды. И не рвались знакомиться друг с другом, как в Берлине, например, в дорогом мексиканском ресторане у меня в Нойкельне на районе я впервые видел оральный, к тому же межрасовый, секс у собак: болонка-мальчик не мог нормально выебать добермана, так доберман лёг, приоткрыл рот и болонка жарил его в алые жаркие губы минут сорок с перерывами под столиком на пожрать и попить воды, и потом с новыми силами принимался за своё, у добика аж уши тряслись, и все фоткали и радовались, и смеялись такому шоу в ресторане и, по-моему, кончил и доберман тоже, и, кстати, я впервые увидел тогда такой огромный и пульсирующий от счастья член у собак, как у того добермана. А в этом ресторане вчера собаки сидели как живые. Ничего не просили, никуда не стремились. Странные собаки во Франкфурте.



Гонконгские репортажи

Плановая, раз в три месяца, поездка с мужем в его раз в квартал побывки дома (в Германии) по городам и весям, к семье и к друзьям, в рамках отпуска, отдыха, и к моей дочке вот сейчас, в одиннадцать утра уже едем, едва проснулись после вчерашнего ужина до трёх ночи дома в семье его брата в Касселе, а там у дочки тоже уже все будут к вечеру в одном кафе, её друзья придут, это вообще молодые зайцы на двадцать лет нас младше, они болтливы, политически слабо и однобоко подкованы, но интерес у Машиной юношески левацкой компании к политике всегда огромен, так что, предчувствую, устану я совсем сегодня.

И вот так, что так в этот раз везде первые полтора, а то даже и три часа это политическое ток-шоу о Гонконге, я этого никак не ожидал, потому что раньше, до Гонконга, никогда такого не было, но в этот раз так продолжится, как я понимаю, ещё до вечера пятницы, и всё это уже ритмизуется, и я уже подустал от этого жанра, чувствую себя разъездной агитбригадой, вторым космонавтом, который не полетел в этот раз, но тоже, вместе с Гагариным, рассказывает про полёт:

все со своих телефонов показывают видосы или, пересылая ссылку на новостной сайт друг другу, их смотрят, где М. в строительной каске и в забавных ярко-синих моих старых очках для бассейна, котррые я забыл в мае в Пекине, в марлевой маске или даже без неё ведёт прямые репортажи с улиц Гонконга под обстрелами полиции, все сразу могут показать репортаж, где он совсем без маски и без каски браво и с единичным, только в этот момент прорвавшимся, нервным смешком, отбивает на автомате, с жутким треском в эфире, микрофоном летящую в него газовую гранату, и после этого с мгновенно округлившимися от страха глазами, согнувшись, ссутулившись, пригнувшись уже максимально, продолжает прямой эфир.

Мне же как раз больше всего нравятся не этот и не другие геройские его репортажи, а такие, где, например, дела обстоят так: толпа внезапно вся единым движением двинулась, побежала, то ли от полиции, то ли на полицию,

и вот, не покидая кадра и едва понимая, куда, куда оно всё хлынуло, где сейчас будет линия фронта, где он окажется (несколько раз он оказывался как раз перед линией космонавтов вплотную а результате такого манёвра протестующих), побежал и он, с килограммовой камерой на селфи-палке перед собой в одной руке, с микрофоном перед собой в другой руке (оператор редкость, так как забросы из Пекина в Гонконг были срочными, внезапными, а ведь некоторые журналисты берут в толпу оператора, переводчика и ещё охранника),

и тогда, на этих негеройских сюжетах, мне часто бывает прикольно, смешно, так как он напоминает мне домохозяйку со своими бумажными сумками, внезапно на выходе из супермаркета по пути домой застигнутую дождём,

и вот она ускоряется, её сил не хватает смотреть по сторонам, укрывать сумки от дождя, она квохчет, глаза её от ужаса округляются, гроза настигает её, добивая сверху ударными шквальными порциями дождя, она бежит куда-то вперёд, да и вперёд ли? - нет, вернее будет сказать, что она бежит туда, куда и все, а сзади уже и не дождь настигает, но громко топает Годзилла, и пора бы бросить свои сумки с продуктами и бежать и орать дурниной как все,

но рачительная хозяюшка с лицом, запрокинутым вверх, не бросает ни одной сумки и пакетика, но как грузная курица быстро на своих коротких ножках семенит куда-то тревожно по течению вместе со всеми обитателями двора, квохчет, смотрит вверх в камеру на палке перед собой, тревожно и всё громче квохчет, озвучивая миру безумящее её положение дел.

Страшно, конечно, что вдруг по голове ему таки прилетит, отрадно, что и протестующие случайные люди его защищают, берегут, но и смешно, когда вдруг все побежали, и я побежал, и на ходу надо переориентироваться, продолжать эфир, не прерываться.

И он, конечно, красавец в кадре, сильный, стройный, смуглый, молодой истинный ариец, в красивой то в армейской, то в строительной, как придётся, каске с висячими болтающимися незастёгнутыми ремешками креплений по сторонам. Тем смешнее это уподобление только что солидно закупившейся домохозяйке, спешащей укрыться от дождя, пока не развалились бумажные пакеты.

И тем спокойнее, пусть лучше бегает вместе с толпой от полиции, и фитнес это, и безопаснее, чем эффектно отбивать газовые гранаты микрофоном, и рассказать из безопасного места можно больше и содержательнее.
Метки:

Образцовые протесты в образцовой стране

Муж приехал вчера из Гонконга, он туда каждые выходные из Пекина летал, у них там протест в Гонконге стабильно по выходным уже третий месяц как по расписанию. Бегает там с ними по трое суток туда сюда по улицам, снимает, пишет, прямые эфиры по двадцать минут, веселуха как есть.

Так потому веселуха, что то протест так протест, как надо: блокируют учреждения, аэропорт, парламент, иногда улицы, но ненадолго. Но ничего не громят. Как же громить, город игрушка, переживают его как свою деревню все. Страшно боятся, что Китай успеет таки коррумпировать их правительство так, что введут чрезвычайное положение, и тогда из Китая начнут прибывать самолетами космонавты и армия, они уже все стоят на границе Гонконга под сотню тысяч в полной готовности к болотным мерам и хуже. И Китай успевает, обгоняет их. Пробует менять полицейских на своих, но пока в Гонконге всё же по-прежнему всего три тысячи полицейских.

Но они становятся жёстче, как и демонстранты, хотя выглядят жалко на фоне миллионных толп. На полчаса могут приобрести преимущество с помощью газа или же в небольших помещениях отметелить нескольких человек группой, палками, ногами. Но их за это заливают огнетушителями по самую маковку всю компанию по узким тамошним улочкам со всех этажей, когда они газ пускают. Всего только около тысячи полицейских оснащены и обучены разгону демонстраций при этом, жалкая кучка на семь миллионов жителей Гонконга.

Китай также под видом туристов засылает в город мафию с палками, которая помогает полиции или маскируясь под полицию или совсем и не маскируясь. Задерживать и садить в тюрьму - это неохотно, так как с этого всё и началось, с вопроса об экстрадиции преступников в Китай и с вопроса о наказании за три месяца назад ещё за совсем мирные митинги (в самом Китае нет не то что митингов, а даже первомайских демонстраций и городских фестивалей больше нет, власть там боится, когда народ собирается).

Трясут каждого китайского прибывшего чиновника, журналиста, блогера в аэропорте. Националистов, шпионов и людей с чемоданами денег высылают в Пекин первым же рейсом, даже если те прибыли не из Пекина. Нет, полиция никого не лупит системно, но бывают эксцессы, крышу срывает и у них. Пару раз пустила слезоточивый газ не просто так, для порядка в рамках обмена дарами с протестующими, а прям заливала газом как газон и закидывала газовыми гранатами толпу пару часов, так парламентариев всех уровней в тот же день строго предупредили о высылке в Пекин первым же рейсом.

А мой муж отбил рефлекторно летевшую мимо газовую гранату обратно в сторону полиции большим микрофоном прям в прямом эфире. Бац прям как в большом теннисе послал назад, все тут же возликовали и построились за ним полукругом, поняв, что свой, и протянули все свои лозунги на картонках писаные в кадр позади него.

Такого, чтоб был Майдан - хроническое, растерянное и бесцельное, по сути, заседание на площади, чтоб не ходить на работу и жечь костры посреди города или даже и на окраинах, орать всякую надрывную хуйню в мегафоны, горячить себе кровь громкими и абстрактными рассуждениями о Европе, свободе и демократии, прикрывая тем самое разнузданное разворовывание страны и города, чтоб палатки и антисанитария, срань и тщета, кликушество всё это и неорганизованность - такого нет, или там блокировать транспорт, парализовать город или его центр - такого тоже нет.

Потому что они себе не враги. На фотках, видосах именно что люди имеют цель и переживают окружающий мир как свой мир, очень свой, а не как москвичи Москву. Сдают в полицию хулиганов и провокаторов, с видеодоказательствами. И полицию, то есть, переживают как нанятых для охраны их прав и городской свободы людей из своей же среды. Всё же, несмотря на то, что полиция таки регулярно пускает газ в демонстрантов (все в масках и газовые гранаты откидывают обратно в полицию, которая всегда смотрится очень жалкой кучкой рядом с толпой, и последняя в принципе и практически могла бы расправиться с этой полицией всей в один заход).

До трёх ночи смотрел я вчера необработанный материал, поразила именно атмосфера, разумности, покоя, нерастерянности. У людей габитус, осанка другая, чем у москвичей с протестов и не с протестов, иная, чем и у пекинцев, хотя те же китайцы они.

Поразило то, что это огромный город-страна, но они все будто из одной деревни, и вот именно что будто город маленький, такое поведение. К сожалению, в новостях это не показано, показаны лишь моменты подбегания куда-то, выкрики, скандирование. Шаблонно показывают и протесты. На один манер как в Германии, так и в Пекине бгггг одна картинка идёт, нарезка туповатая.

Но всё равно нет смурных потерянных московских лиц, обтекающих под дождём в загоне от звонка до звонка, а потом по расписанию пиздилово и винтилово.

Дружба народов в магазине

Видос гуляет по сети.



Нередкая сцена в берлинских супермаркетах. А на меня вот часто почему-то поляки и другие славяне залупаются. Поляков я потому в ответ учу на идише или на немецком этикету громко обычно в магазине же, у нас есть магазин болгарский у дома, называется "Наша Родина", я туда часто захожу, там всегда очередь, солянка, горшочки под свинину, лечо и прочее, так вот, и там тоже подобные сцены не редкость, хотя немцев там и нет, и нет этой ярой, как на видео, хотя обычно сдерживаемой и скрываемой, но едкой и постоянной взаимной ненависти между турками и немцам.

А славяне, кстати, тоже друг с другом тоже в Берлине плохо уживаются, любят подчеркнуть свою разницу, а русских не любят все славяне, кроме сербов, как я заметил, так что другим славянам я на русском советую русский учить или немецкий подучить, потом рот открывать. И все мы ржом, в общем-то, дружно, но только у меня геополитическое превосходство, я россиянин, и я смеюсь потому громче и дольше всех!

Но вообще же, это в нашем молодёжно-модерновом северном Нойкёльне безопасно лаяться, всё в этом "хипстерпарадизе" спускается на похихикать, жизнь на районе хороша, портить её себе никто не хочет, да и синьку у нас уже не пьют, редкость даже в виде "бокала хорошего вина" (то больше туристы любят), вечерами люди сидят в кафе с бокалом минералки, курят траву, гедонистический интернационал и дружба народов налицо, разве что немцы больше всякие рекреационные "дизайнерские" порошки слизывают и нюхают (их доставляют DHL в очень популярные теперь в северной части района почтовые автоматы), а славяне, арабы и турки больше по траве, так что пособачиться здесь - это своеобразная форма общения. А вот в других районах Берлина такие хардовые сцены видят не так уж и редко. В целом Берлин город бедный, пролетарский и хамский.

Страсти на Trödelstraße

Молодой пёс с молодым хозяином оба с ленцой шли по Аэровокзальной улице Берлина, называемой также "улица старья", так как здесь каждая пятая, а раньше была и каждая третья дверь, это лавки старья, которое продается, в отличие от Шарлоттенбурга с тем же товаром, выставленным там штучно в витринах на Suárez Straße и называемым там уже антиквариатом, у нас в Нойкельне всё то же самое продаётся на вес чаще всего и честно называется Trödel (хлам, старьё). Но бывает и у нас тематическая расстановка товара, тоже антикварно, стильно, а не старьёвщицки, то есть.

И вот пёс этот увидел в ящике, выставленном на улицу, среди прочих потасканных, старых мягких игрушек замечательного, ещё свежего, гусёнка, с отличной свежей, тонкой шеей и с большим глазом. Гусёнок ему очень нравился, и пёс остановился у коробки, уставившись на гусёнка, в то время как его хозяин продолжил идти вперёд по улице.

Несколько раз пёс порывался идти вслед за хозяином, но оставить гусёнка не удавалось, пёс делал два шага от ящика с игрушками и потом снова два шага назад, и так несколько раз. Пришлось обиженно и полузадавленно тявкнуть, как бы громко зевнуть в сторону удаляющемуся хозяину.

Хозяин увидел это замешательство, зависание своего пса у входа в этот магазин, вернулся и купил ему этого гусёнка, отдав всего одно евро. Но нести гусёнка хозяин отдал самой собаке. А жарко у нас сегодня. Пёс нёс гуся с перерывами, выпуская его из пасти, ставя на землю, чтобы отдышаться, у пса было несколько лишних килограммов, как и у его хозяина. Небольшой пёс, сравнительно шарообразный. Хозяин оборачивался к нему строго, останавливался и ждал его с укоризной. До приобретения гусёнка пёс шёл достаточно резво.

В очередную паузу пёс заскулил громко, разрываясь между желанием беззаботной прогулки и гусёнком, и таки поставил гусёнка аккуратно под одно кривое дерево и, оглядываясь на него, побежал к хозяину, который был уже далековато. И прибежал к нему уже без игрушки, но виляя хвостом от облегчения, от радости.

Какая типичная, милая моему сердцу берлинская лень и сцена, подумалось мне, я шёл позади этой пары, ещё медленнее их. А потом хозяин пса послал его подбирать гусёнка. Пёс его подобрал, несколько раз по дороге роняя его на землю, но таки подтащил игрушку к хозяину, поставил перед ним и сам внаглую, прямо на глазах своего хозяина, основательно, настырно перед ним лёг на мостовую. Я громко заржал.

Пёс обернулся, увидел меня, застеснялся, встал, но игрушку уже брать не стал, игрушку пришлось нести хозяину, он нёс гусёнка за шею, как добычу с охоты.

Врачи в России полечили семью от гомосексуализма

В России явно не хватает закона об охране личных данных. Всё говно посыпалось на эту семью с того момента, как врачу в клинике Рошаля пришло в голову уведомить правоохранительные органы о своём подозрении на изнасилование ребёнка.

Далее в России история раскручена была помимо воли и ребёнка и родителя так, что месяц все детали жизни этой семьи как самая гадкая гнусь освещались будто как напрямую из документации, со стола полиции и этой клиники, как в сериале, в центральных СМИ в том числе.

В Берлине за такое если и не сели бы все участники этого "освещения", но выплатили бы немалые деньги семье за нарушение границ личной жизни, отвечали и физлица бы, и правоохранительные органы, и клиника, и журналисты.

Однажды, семь лет назад, один из моих в их длиной когда-то череде психотерапевтов написал мэйл лечащему меня психиатру с просьбой уточнить мой диагноз и схему лечения, они были знакомы по институту. Я отсудил в течение всего двух месяцев две тысячи четыреста шестьдесят евро за этот поступок у клиники, где был прикреплён этот психотерапевт нерадивый. За один внутренний мэйл, за коммуникацию без моего согласия о моём приватном - о моём здравии. Особая красота, симметрия всего того дела в те два месяцев была как раз в том, что они переписывались о моей агрессии, ну и вполне отведали её на своих неумных головушках.

А тут совсем именно что полный беспредел. Семью, детей хуесосят, извините, на всю страну два месяца, и они убегают. Потому что дальше травля переходит уже в брутальную агрессию машины, госаппарата, и дальше было бы совсем, видимо, показательное дело по защите палеолита, нашей родины и природных скреп (палеолит и природа-мать - фетиши современной России).

Сейчас семья, насколько я понял, в Берлине. Как хорошо! Жить надо только в Берлине. Здесь, помимо полной удобности жизни и доступности всего на свете на расстоянии пары станций неспешного метро, ещё и самые ушлые, самые охрененные адвокаты и всего-то по страховке-абонементу на их услуги (а тогда у меня и страховки не было, я был безработным, судился со всеми на свете, начиная от экс-фрау, интернет-троллей, с транспортными компаниями, с соседями, с церковью, чтоб не звонила мне по утрам под окнами как я в Нойкельн переехал, и перестала таки, и с государством - за счёт государства же, как безработный). Надеюсь, ребята этим воспользуются, чтобы как-то возместить причиненный им на родине ущерб.

А мозга нет

Всегда был уверен, что ген болтовни вставили самой Черниговской, а не той выдуманной ею мыши, которая якобы болтала без умолку и "её было просто не заткнуть". Да и на томографе в её ведомстве нашли не мужчину без мозга, "только с жидкостью в черепе и там внутри немного участок мозга", а сама легла в тот томограф.


Всё спасает этот её гнусавый правдоискательский, праведно-гневный тон, очень хорошо ложащийся на современное русское умонастроение: "ну как? как так можно? как можно быть такими дураками, невеждами, идиотами как все вокруг, кроме меня и вас? вот я помню, привезли к нам мужчину, и вроде он нормальный, а он без мозга. ну как? как можно?! как же так??!"

Берлинский пляж на одном пригородном озере

А нудистские пляжи как-то насчёт сексуальных преступлений регулируются в Германии? Если мужской половой член висит, то это не преступление, насколько я знаю. Окна с таким членом можно мыть, встав во весь рост. А вот по улице ходить нельзя. Но если и пройтись, это не сексуальное преступление. А вот со стоячими членами всё иначе, с них начинается порнография. Журнал "Браво" для девочек от семи до пятнадцати лет, например, печатает фотки голых парней и ровесников читательниц, но члены там висячие. Но известно несколько дел о непристойном поведении в саунах, когда их посетители демонстрировали стоячие члены посетительницам и посетителям. Мне пришла мысль засудить организаторов одного нудистского пляжа в Берлине, я там проезжал неделю назад и в кустах и на песке видел мужиков со стоячими писиками. И мерзких стариков, они призывно теребили свои висячки, показывая их мне. Также мне известно, что сами нудисты очень отрицательно относятся к стоячим членам в местах своего отдыха, уважают то ли висячки, то ли закон, то ли фетиш у них такой.