Совместное чтение Маркса в Берлине

17 и 18 февраля по два часа на том - совместное чтение и обсуждение "Капитала" Маркса на немецком языке, организовано силами общества Розы Люксембург. Предварительная запись желательна из-за возможной нехватки мест в зале.


Ночью стало холодать

От наступивших холодов, когда камин ночью остывает, я стал брать с собой спать морскую свинку, и чтобы было тепло и чтобы не было так одиноко. И вот что я имею сказать, что меня удивило даже: ещё маленький, полугодовалый свин, животное, суть которого постоянная еда, за что я его не осуждаю, это его полноценный язык общения со всем миром, это животное привыкло к моему присутствию в комнате за две недели моего гостевания у сестры, но оно не привыкло к телесному контакту с людьми. Не было холодов, были тёплые южные ночи ещё четыре дня назад. С утра я ходил на пляж или ездил в Анапу к парням, с которыми задружил. И вот холода. Свину тоже не пришедшиеся по душе. Он стал нервный, скулит, стал крайне прихотлив в еде. И вот я стал брать его в постель. Это полноценное живое существо в плане того, что его можно любить, испытывать к нему привязанность, оно издаёт все знаки теплоты, нежности. Он первые две ночи устраивался на подушке рядом со мной в своём подгузнике (спит в пелёнке, хотя ночью и не ссыт и не какает) очень даже дистанцированно, и спал очень чутко и не позволял себя гладить. А теперь он очень симбиотично спит со мной. И в этом и обнаруживается главное, что я имею сказать, приятное: витальное единство, понимание живым живого. У свинки в этом не меньше достоинства, чем у меня. Мы оба заинтересованы в том, чтобы поспать сладко и тепло. И вот он так ко мне пристраивается, и я к нему, что я могу гладить его толстый бок, дышать его ароматным яблочно-арбузным дыханием из его носа, и он лежит так, чтобы повторять изгиб моей шеи, во сне он так расслабляется, что валяется как колбаса вверх ногами и похрапывает. За два дня мы обрели такое понимание и консенсус согревающихся в ночи существ. И все эти мелкие настройки симбиотичного совместного сна делались мелко, шаг за шагом, кому как лежать на подушке и как накрываться одеялом. Вчера он стал так и вообще что-то напевать на ночь, пока не уснул. Простейшее животное, у которого нет понятия игры, как у собак, крыс. Оно только ест, всегда ест. Или спит. Но есть понятие о том, как комфортно спать, дышать, не мешать другому, проводить вместе комфортно время.

К русскому вопросу о том, кому платить за ужин на свидании

Даже у геев в России (но не в Москве) заметен закос в патриархальное представление о любви: любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь, она обуревает, она неравновесна, она не предполагает простого обмена, партнёрских отношений одинаковой ответственности и одинаковой силы с каждой стороны.

Проявляется это в том, что когда, установив взаимную симпатию в режиме обмена фотками хуя, лица, видосами, иллюстрирующими достижения, вкусы, способности в ёбле и так далее, встаёт вопрос, кто к кому приедет (все возможные для посещения, то есть, не слишком далёкие по расценкам на проезд туда и сюда города и сёла я выписал на листочек и забиваю их в траходромные поисковики последовательно, равно как и изучил сети автобусов и железной дороги вокруг Анапы), то вдруг, после моего рационального предложения поделить расходы и после предложения примерной сметы, чаще всего недорогой и со скидкой с моей стороны (я всё же приехал из нормальной капстраны, страны побогаче, считается), человек надолго зависает или вовсе прерывает дальнейший разговор, торг.

И часто выясняется, что он считал, что раз я ему написал, то это значит, что я питал к нему интерес больший, чем он ко мне. Это постоянная иллюзия дурачков и женщин: их принято добиваться. Им кажется, что они в плюсовой позиции.

Не то в Москве. Мне там понравилось, что парни сразу тоже составляют смету расходов вместе, быстро делят расходы на такси, наркотики (там принят секс с "допингами", с "допами", как там всякую химию называют), презервативы (презики в России стоят так дорого, что кажется, что секс здесь бывает только по праздникам, а не нормальная ежедневная деятельность гомо сапиенсов). Здесь не то совсем с вопросом о расходах и равновесии интереса друг к другу.

Разумных, с незамутнённым мозгом парней здесь не так уж и много. Да и вообще, конечно, припоминаю, русского человека остужает, оскорбляет, наверное, меркантильность в соединении с темой любви. Несоединимо. А я уже привык в Германии проговаривать все мелочи типа помой хуй (многие в Германии любят именно немытый хуй, свихнулись уже на экологии, на естественности, хотя ну что естественного в немытом хуе, так они ещё и лобковое оволосение перестали там стричь и подмышки тоже не стригут, такая мода... хотя, хм, вот, я уже сам заразился всякой хуитой здесь - понятием естественности в сексе, к примеру, тогда как в сексе как в театре всё договор и конвенция, и нет ничего естественного в сексе, слава богу, всё противоестественное, ахахахах, и самое естественное договориться, что кому нравится), побрей жопу, после 22 часов на сообщения не отвечаю и т.п., вернее, там всё сразу висит списком.

Но в России никто, буквально никто ничего не читает на страничке, потому что, во-первых, у всех лажовые фотки, фальшивая информация о себе, всё, чтоб сбить гомофобов и КГБ со следа (основные ёбсоцсети, как я понял, контролируются спецслужбами). А когда пишешь, что ну вот так и так и так, да ещё и смета расходов, это как обида воспринимается. Надо помягче, всегда помягче, всегда полутонами и всегда улавливать здесь, чего хочет собеседник, но не говорит.

А когда русские парни приезжают наебаться в Берлин, они хохочут над немцами, что немцы пишут трактаты на своих страничках. А потом плачут про то, что у них внезапно оказался ВИЧ или горловая гонорея или в постели партнёр пытался засунуть руку в жопу или предложил отлизать ему немытую жопу или спросил денег на такси, выходя.

Ну и да, паритетность - сразу заметно - здесь не в чести, повторюсь. Она ведь здесь, получается, про то, что это будет "утилитарный секс" или что-то вот такое типа бесчувственное, "как у немцев", а не нормальная любовь-секс (секс на ночь тоже любовь, но здесь редко так считают, практикуют для самих же себя, для встреч на ночь понятие разврата, временного слива напряжения и прочую гадость, здесь вообще пиздец тараканы какие о сексе!!!). Ведь любовь и страсть, считается здесь - это когда нагрянуло или кому-то надо слить. А значит он кто-то будет добиваться кого-то больше, чем этот кто-то второй.

Чтение и еда

Когда я учился в универе, расписание составляли так, что очень часто занятия начинались с полудня и позже. Что же я делал до полудня? Читал. Просыпался, вставал и читал. Мог выпить воды или чая. Завтракал перед выходом на занятия. Когда я работал, я стал есть утром регулярно, но очень неохотно. Читал в автобусах по дороге на работу.

Потом я бросил работать регулярно, но читал как попало или вовсе годами ничего не читал, кроме интернет-нарезки вследствие приобретённой депрессии, утраченной способности к концентрации внимания и по причине снижения от нездоровья общего интереса к жизни (меня даже от потерянности в жениться занесло тогда, в двадцать один год дурака по залёту), от общей почаканности нервов "от жизни этой долбаной" как попало, за едой и чаще интернет, а это плохое чтение, эти мелкие сообщения по разным темам от разных людей, это атака на мозг, его утренняя отбивка до приемлемого отупения, от которого жизнь кажется приемлемее:

отлупасил мозги разнокалиберной случайной текстовкой и едой и ещё включив новости фоном - можно жить после такой анестезии до вечера, а вечером повторить (чтение мелко нарушенной текстовки, параллельно еда, параллельно аудиотексты или телевизор фоном). Так жил. Надолго сохранилась привычка потом проснуться и сразу есть. Закидываться, то есть, чем-то до ощущения приблизительно но удовлетворения. Последние три недели я снова "путешествую", и заметил, что все мои старые друзья стали все есть с утра прежде всего, даже те, кто раньше читал, а не ел. Или пьют кофе, " чтоб проснуться".

Это, конечно, лучше, чем то, что многие друзья вообще давно спились, начали ещё с перестроенного студенчества спиваться (тогда все пили и спивались весело, залихватски), многие исчезли с горизонта в неразбериху жизни вместе со своими бизнесами, карьерами, ипотеками или вообще померли (мои друзья - они всегда были бойцы, деятели, решатели, они умирали чаще всего от заработанности, героически - быстрый рак, смерть практически на рабочем месте). Но кто сохранил способность читать по утрам подолгу и не есть при этом, и так выстроил жизнь - это сестра. И я. Вот мы и читаем утром в тишине каждый у себя на этаже. И ребёнок моей сёстры ходит читать то к ней, то ко мне.

А мама моя приехала к нам, несколько дней назад, и она не читает утром. Ей потому сложно с нами. Она постоянно говорит, она так привыкла, она расстраивается, что мы молчаливые. Ей нечем себя занять. Она не идёт потому на пенсию, её страшит то, что случилось с её мужем, как он вышел на пенсию - он стал болеть и лечиться. У него с утра поднимается давление теперь, второй год на пенсии, он разваливается, он привык с утра поел крепко и сразу на работу, вечером устал крепко, крепко выпил и погудеть и спать.

А теперь он поел крепко - и сразу давление, а поговорить не с кем даже, так как все друзья тоже поедят с утра крепко, вышли на пенсию, и давление с утра уже, и мечется от окна к окну дома, и мама от него уехала к нам с сестрой, так как уже не может эту ипохондрию выносить, и то, что она ему стала персональным врачом скорой помощи. И друзья его тоже сидят кукуют в новостройках, переехав с севера, ещё недавно крепчайшие мужики, покорители тайги, и конец им так приходит, капец полный, давление такое, что из дома выйти не могут, да и незачем уже.

А женщины спасаются своим работами в России, я заметил, чаще. И своей гендерной им присущей, разрешённой, даже поощряемой, болтливостью (озвучивают то, что думают мужья, к примеру). Моя мама болтовней кого хочешь задолбит. Постоянно говорит и говорит. Мы от неё сбегаем с сестрой. Она так противостоит распаду, старости. А мы всю жизнь читаем. Так противостоим распаду, старости.

А мама ещё попала в плохую ситуацию - всю жизнь на скорой помощи, это наркотик. Постоянные страсти, спасение жизней, постоянная коммуникация, никакого чтения кроме чтения вслух по инструкции названий медикаментов, которые набираешь в шприц. Заметил, что врачи вообще плохо уходят на пенсию, тоже болеют, лечтиться начинают внезапно, аптеки-то в России брутально полны и без рецепта, лечение это национальное хобби здесь. Мама даже телевизор смотреть спокойно сидеть не может. Ей надо постоянно отвлекаться, говорить, отходить, что-то мелкое делать, придумывать себе. Напоминает подростков, чей мозг серьёзно почакан смартфонами, постоянным отвлечение на то, чтобы туда посмотреть, подмотать ленты до новой свежести. И только мы с сестрой читаем часами не завтракая, я иногда даже и не обедаю. Потому что читать это очень оздоровляет, это очень интересно, это особый психический, физический режим.

А еда тоже типа чтения, кстати, может быть. Когда не жрут, а готовят. Я здесь заметил, что люди здесь готовят много, вкусно, едят подолгу, а толстых нет. Даже в бездельном Берлине такого нет, чтобы люди готовили в массе подолгу. Сядут накидают себе хавчика, что чтар что млад в большинстве, кофейник ставят рядом с колбасой, хлебом и сыром, сладкое ещё что-то, и пиздык пиздык оплетают килограммами за раз это, сидя перед смартфоном или ноутбуком, штор-то у нас нет в Берлине, не принято, всё видно, что кто готовит, что кто ест. Потом работать идут. Или повторяют это, если не работают или работают дома.

Здесь, на юге, всё же многое иначе, здоровее, пока так мне видится. Или вот образ жизни сёстры, он несравнимо здоровье, чем её жизнь ещё два года назад в Красноярске, когда тоже с утра еды тазик пиздык пиздык и арбайтен и вечером тоже тазик и тоже арбайтен. И постоянная борьба с весом, с депрессией и качеством кожи. Или вот, здесь она скинула за два года лет не меньше пятнадцати, живя у моря, неспешно отделывая комнаты для сдачи их постояльцам, готовит вкусно, разнообразно, с желанием, даже много сладкого, но похудела основательно, ровно как нужно похудела, тоже килограммов на пятнадцать, может быть, и даже двадцать пять, а ведь она была унылым бегемотиком часто в жизни Красноярске, постоянно ела конфеты и гребаные спортзалы вместо книг, всего два года назад это было, я плакал, такое увидев, тогда не видев её десять лет, и увидав, во что превратила её жизнь. А сейчас я как в сказке, сестра больше не бегемотик на конфетах, а стройная, снова весёлая, смешная, подвижная, читает снова книжки, никогда не сидит со смартфоном.

Но и не лясы точит, как большинство народа здесь. Но народ мне здесь тоже нравится больше московского, где все по своим горам и точат лясы с незнакомцами по сети, а не с соседями. И больше берлинского, где тоже все избегают насущных тем, и постоянно про всякую грету и политику говорят. Здесь все долго, мощно, постоянно пребывают в пиздеже как ровно как в чтении - моют кости друг другу дочиста, часами. Сидят стайками и пиздят и пиздят и пиздят, по завалмнкам и по кафешкам.

Ну а что, за лето насдают комнат, пансионы свои обернут, от работают, и сиди себе потом литературу производи, коли читать не приучен, пизди сиди с соседями мели языком до следующего сезона месяцев шесть. Косточки будут свежие, беленькие, хорошие, отмытые, приятно тоже ведь. Жалко, что здесь все, правда, не болтовней заняты, а, конечно, как здесь говорят, зимой "садятся на стакан", то есть, пьют сильно. Многие уже сейчас начали. Как правило, это те, кто не понаехали, как моя сестра, а старожилы, коренные. Они и пьют как-то странно: до мутного блаженного бессловесного отупения, впадают в зимнее состояние, похожее на состояние малых народов севера, когда те сидят в яранге полярной ночью или в чуме сутками молча кругом у еле тлеющего костра в холоде и полностью тепло одетые.

У нас так соседка уже начала, "села на стакан", последние постояльцы съехали в пятницу и с пятницы же она уже хорошенькая постоянно сидит с улыбкой будды на террасе в лучах уходящего осеннего солнца.

Дыра

У одного моего приятеля из небольшого скучного гэдээровского городка уже вторая дыра в носу от кокаина растёт, и врачи ему её отказались зашивать, потому что и первой зашивки ненадолго хватило, потому что он постоянно играет в покер и выигрывает колоссальные суммы денег, и такая жизнь и улётные страсти, жизнь игрока в азартные игры, ему страшно нравится, и это длится уже не первый десяток лет, а врачи теперь ставят условие, что сначала год без кокаина, тогда снова зашьём дыру, так и быть.

Первую уже зашивали и наращивали пять лет назад, я ему советовал не зашивать, а вставить туда модное кольцо, как быкам вставляют, ему бы толстое кольцо влезло без проблем, это очень редко кому доступно. Но нет, неймётся ему. И главное, человек работает при этом, с девяти до пяти, на скучнейшей, на ненавистной ему работе закупщика железяк в одной большой фитнес-сети. Ненавидит работу, работать вообще. Но работает.

Потому что без работы он чувствует себя как-то тревожно, как-то не так, как-то не в порядке, как-то недочеловеком он себя чувствует. Притом что денег уже столько, притом совершенно легальных, выигранных денег с выплаченными с них колоссальными налогами, что и детям хватит, и деньги уже на счетах детей к совершеннолетиям их положены, не снять их обратно, не проиграть, да и человек он семейный, чадолюбивый. Но работает.

Скучнейшая, тупая работа в кабинете пять на пять метров в проссанном офисном бетонном здании-коробке из ГДР-времени с лампами дневного света по всему зданию и с низкими потолками, и это уже давно он там, это годами, одинокая гнусная работа с зарплатой чуть ниже средней в среднем слое среднего класса, и он сидит там один как сыч, мышом по монитору сам с собой днями напролёт щёлкает, начальство у него два самодура, много минусов у работы вообще, но работает!! Вот как немцы работать любят. Вот как работать надо.

Мораль вони, вонь морали

Мой домашний пекинец в Берлине, мимимишнейший мальчик Жен, европеизируется с огромной скоростью, а стоит его оставить одного дома, так особенно. Немецкий за девять месяцев он выучил невероятно хорошо, с нуля, это единственное, что мне нравится из его достижений, хотя оно какое-то всё же никчёмное достижение, так как его беглого идеального и обширного английского здесь более чем хватало.

Он бросил варить рис и отнёс рисоварку в подвал. Он бросил пить чай, пьёт только кофе. Он больше не готовит китайскую еду, он вообще больше не готовит дома, а мне так нравились его сложные и долгие в приготовлении китайские блюда (он слушал аудиокурсы немецкого, пока готовил, теперь он не нуждается в курсах, потому и бросил, видимо, готовить еду).

Он представляется теперь новым друзьям выбранным себе американским задрипанным типовым именем, каковое он изобразил на появившейся, пока меня не было, табличке на двери в свою комнату (а как мне жить дальше? без таблички?). Он больше не смотрит китайские сериалы, перешёл на один специализированно педерастический берлинский канал с трансухами-ведущими в новостях и соответствующими сериалами.

Но всего неприятнее то, что месяц уже, как он стал увлекаться разделением мусора. Я согласен с выделением пластика, стекла и бумаги. Но не с мытьём пластика и стекла. И я совсем не хочу больше видеть глазами и ощущать носом подтёкшие, с гнойными соками, вонючие бумажные пакеты с компостом, даже если он купит ведро для них (куда, опять же, ставить ещё одно ведро? мусор уже стоит на кухне в ряд кучами, противно смотреть, и чем больше его разделяешь, тем меньше его в пакетах, и таких мелких пакетов для всякой отдельной срани ну просто нет, а надо раз в день выкидывать мусор-компост, например, а не копить его до наполнения пакета, всю эту вонь). Надо с ним поговорить сегодня же.

Но пока невозможно, он по нескольку дней зависает то с одним, то с другим парнем, идёт постоянная ёбля и катание на велосипедах, а мусор тем временем гниёт, воняет с новой силой, я вчера зашёл после опоздавшего на час и сорок минут поезда домой ночью, уставший, еле на ногах, открыл квартиру и чуть не упал лицом в пол, вдохнув воздух, так обдало гнилостным трупным духом, дома никого не было несколько дней, видимо. А немчуризовался Жен до такой степени, что и окна все наглухо по правилам закрывает, уходя.

И притом нахер этот мусор вообще разделять, у нас и тариф этого не предполагает, самый дорогой ввели, так как турки не разделяют мусор вообще, ну совсем не разделяют его, в одну помойку кидают и кресло, и бутылки, и бумагу, и сковородки (что вообще ни в какие тарифы не лезет, так это выкидывать не по особым дням кресла и сковородки - это надо на улицу два раза в год выставлять, чтобы забрали на особую переработку, и никак уж не в контейнеры для мусора), но турки всё хуячат во все стоящие контейнеры одинаково, сколько я их знаю в Нойкёльне, по крайней мере.

Это их упоротое желание насрать немцам и пидарастам, заселившим дом и окружившим их многодетные правоверные семейства, проявляется, например, в том, что они выливают часто гнойные помои в контейнер для бумаги, который очищают только раз в неделю, и если туда вылить летом помои, это вообще пиздец всему дому, такая вонь, потому как Müllplatz у нас ровно посередине внутреннего двора (типичный берлинский дом, построенный квадратом).

И только мы с Женом играем в Европу у нас на дому, и я месяц уже как пассивно поддерживаю этот Женов протест против турков домашней компостной гавниной.

Эта зверская протестная вонь сейчас дома невыветрившаяся - это, как я догадываюсь, это то, что он словил молчаливую войну немцев и турков, когда те и те учат друг друга, как жить надо, а Жену надо европеизироваться дальше каждый день всё больше, и вот мой храбрый маленький китайский гордый львёныш Жен - он на стороне света, на стороне немцев, а не на стороне басурман, а потому он покупает компостные особые пакеты по десять центов за килограммовый пакет они выходят, там ещё взнос на пчёл сразу, и вот, разводит дома мораль в виде вони.

Завтра в рамках одинокой матери обречённой нежности

Завтра в Берлине, где-то с восьми вечера в рамках вечера "Одинокая мать обречённой нежности" почитаю что-нибудь из моих сочинений. Пока не знаю, что, ничего в голову не приходит. Может быть, подадите идею, что хотели бы услышать. Адрес, как проехать и пять евро вход - ясно только по фейсбуку, сайт клуба "Петербург" висит. Адрес: Petersburg Art Space Berlin, Kaiserin-Augusta-Allee 101, 10553 Berlin. Вечер называется "Одинокая Мать Обречённой Нежности", что это, почему такое название, я не знаю, начало в 20 часов, кто-то ещё там выступает, я не знаю, кто они.

Немецкий средний класс повышенного уровня

Средний повышенного уровня класс Франкфурта - это очень интересно, наблюдаю десятый год, приезжая на Рождество в семью моего мужа, проездом с ним через Франкфурт, на семейные праздники, а иногда и просто так, сам по себе пожить пару недель на крыше старого дома в одиночестве на пятом этаже как Карлсон, в большой двухъярусной чердачной комнате-призме.

Комната эта - это рабочий кабинет стариков-родителей, если нет гостей, но работы с годами уже почти не стало, зато женились и нарожали обильных внуков обильные дети. Настоящий средний класс плодится охотнейше и уже до тридцати лет это начинает делать, а не сверлит себе мозги карьерой, работой, он является носителем нормальных жизненных ценностей, это его задача, а вовсе не какой-то там прогресс и инновации. Эй, Москва, учись жить истинно европейски, жить действительно буржуазно и хорошо, качественно жить учись!

Комната моя стоит на крыше, выделяясь конусом со стеклянными стенами, она венчает отдельной квартирой крышу старого дома, дома-достояния ЮНЕСКО в Holzviertel (престижнейший, старейший район Франкфурта, теперь жилой придаток банковского квартала).

В этом доме жил один немецкий известный сказочник на первом этаже, а моя квартира-комната (зацените этот поворот мысли, сопоставление) вот на крыше оказалась. Комната с высоченными косыми потолками, с бойницами окон через древнюю черепицу, с большой террасой-балконом и с основательной сауной, с видом с одной стороны на старый туристический город, а с другой на небоскрёбы банков, до которых пятнадцать минут идти, и до дома Гёте на другой стороне десять минут идти. С огромным чистым звёздным небом над головой (во Франкфурте небо как в тропиках, видны и цвета созвездий порой, потому что здесь производят самый чистый продукт в мире, самый экологичный и безотходный, по кр. мере, для страны-производителя, то есть, производят кредит).

Все прозаично, всё предсказуемо. Но всегда в среднем классе и в поездках сюда есть удивительное, несмотря на повторяемость здесь всего за десять лет, всего до мелочей вообще до самых-самых, каковое явление (повтор, застывшее время) я люблю, и меня всегда здесь действительно тепло и неподдельно в семье любя принимают и ждут.

Вчера за ужином в ресторане, в который ходят совсем не столько поесть, сколько отпробывать, переживать новый кулинарный мир, экспириенс, красоту, ходят также удивить гостей красотой и необычностью блюд, кухней, наличием в городе такого ресторана, новизной блюд, которые стоят... лучше и не говорить, сколько они стоят и не фотографировать еду, к тому же её там было кот наплакал (почти за все такие ужины средний класс может списывать процентов от пятидесяти до ста их цены с налогов как представительские расходы в рамках своих бизнесов как владельцы бизнесов), так вот, вчера за ужином в одном приподнятого уровня ресторане помимо интересной еды и т.п. были интересные гости (как всегда).

Средний повышенный класс - это не только родители-менеджеры среднего звена из банков, люди повышенной среднести, но с наличием креативного ума, изобретатели новых международных инвестиционных стратегий, в юности левые, а потом в шестидесятые и семидесятые они-то и накачивали кредитами весь, якобы освободившийся, постколониальный мир в рамках его поддержки, развития.

Средний класс повышенного уровня теперь - это ещё и их дети, летающие по этим странам как консультанты, работники фондов, экологи, активисты, журналисты, педагоги и да, конечно же, и как новые менеджеры и кредиторы.

Последние помалкивают. Скучные потому что как говно. Или понимают, что за риторикой развития стран и инвестиций в них стоит разграбление стран, жуткие проценты по кредитам в них, пробивание крайне высоких, как в Европе, цен на лекарства там. Вообще, как я понял, пробивание всяких днищ, окончательное разрушение нищих стран, массовое искоренение населения целых стран - это основное занятие стратегических финансистов важнейших банков Германии. Потому за ужинами они помалкивают.

Экологи любят попиздеть, пробздеться зато как следует. Вчера одна рассказывала снова (все дети повышенного среднего класса постоянно летают по всем развивающимся и борющимся за свободу странам мира, и большой праздник, если дитя снова пролетает через родной Франкфурт, второй или уже, впрочем, третий, не помню, самый большой аэропорт мира, и решило остановиться на пару дней у родителей), как она отдыхала в одном национальном парке неделю, потом во втором, в другой стране в пяти часах полёта неделю, в третьем, ещё четыре часа полёта, провела последнюю неделю своего отпуска, и везде почти каждый день пять часов на машине в горы туда и пять обратно, а парки национальные круче всего в горах беднейших стран, и там каждого туриста потому возит отдельное авто, и она ещё после этого борется против выбросов углекислого газа в мире (и одиннадцать часов полёта к родителям в гости на четыре дня, а послезавтра тринадцать часов полёта обратно в Африку к станку).

Ну как? Ну как так?! Это же сколько газа выбрасывают эти старые драндулеты в беднейших странах, дизельное топливо, она ездит и канистры с топливом в машину там ещё берёт, так как заправок нет, и ездит чтобы только попасть на вершину горы и там час посмотреть на мир с горы - они все, кто из среднего класса, они обожают попадать на вершины гор, да повыше. Это их инстинкт, потому они любят ходить, вернее, сначала ездить, ехать в горы, и там потом ходить кругами - чтобы тренировать себя на нахождение на самой высокой площадке, на вершине пищевой и любой другой пирамиды мира, на стремление вверх, на смотрение на мир сверху как его хозяин, как рачительный жалетель мира, как ангел, да хули как ангел, как господь бог.

Я её спросил, ну и как, ты годами уже ездишь по этим горам по всему миру - они отличаются хоть где-то, виды с вершин гор? Засрала уже всю планету свинцом и углекислым газом, своими селфиками в горах и со слонами, растопила ледяные шапки и все вершины своими катаниями на драндулетах по горам, и всё руководишь раздачей стипендий на исследывания развала транспортных инфраструктур стран четвёртого мира, на выбросы свинца, ну и как голова? Не болит от шизофрении? Обиделась. Задумалась. Но ненадолго.

Мне зато всё можно. Во-первых, я красив, гениален, обаятелен, с правильными чертами лица, в которое впечатан богом интеллект и сексуальность, с лицом, которое сразу доказывает всем без слов мою правоту, экологичность, моё право говорить от лица всего разумного, нежного, хрупного, земного, живого, природного.



Плюс я не езжу по горам, я по ним только хожу, и то редко. И я русский, я по традиции могу быстро занять нишу, притом бесплатно, мне за это ничего не будет, это моё ведь природное свойство, ниша честняги и правдоруба, и тогда за столом, и со мной такое часто, если меня пригласить, то часто все сидят и обтекают с застрявшим куском в горле, как я чего-нибудь ебану, резану правду-матку, рвану тельняшку на груди.

Средний класс Германии мазохистичен малость. Самую малость, впрочем, ровно так, чтоб сказать, что и нам приходится нелегко, обтекать приходится, совеститься, ломать голову, уколы совести.

На картинке садик одного такого ресторана, вчера там сидели как раз с экологической дочерью и её родителями. Интересно было вот что: свечки в антикварных стаканчиках были принесены на столики в саду с началом потемнения (нет, не в мозгах, а на улице), и так стало уютно, интимно, хорошо с этими фонариками и свечами...



И тут хуяк! В одиннадцать вечера. Включили огромные фонари, как на стадионах, вокруг ресторана, он был, оказывается, на музейном острове, я и не заметил, и там для охраны включают эти фонари. И они высветили каждый квадратный метр, каждый столик, каждую морщину у всех, каждый куст.



Дас ист Германия. Когда пиздык хуяк - и такие фонари вдруг как на зоне, как в кино о том, как семья бежала из ГДР и хуяк влупили эти фонари вдруг, всю семью высветили сразу как на ладони, мать застрелили сразу на колючей проволоке, когда она её перерезала, в лохмотья изрешетили, они так и осталась висеть и стекать по проводам вниз на землю, маленькую сестрёнку разорвали собаки, сына-подростка тут же запинали ногами солдафоны, отца пытали и закололи потом сывороткой правды до овощного состояния к суду. Вот что такое дойчланд дойчланд убер аллес, это вот так когда влупили фонари, а вовсе не эти рестораны в музеях с невероятными блюдами, которые я даже не стал фоткать.

Ещё потрясли собаки в этом ресторане. Им не дали ни еды, ни воды, как то делают в ресторанах в Берлине, если приходишь с собакой. Но они и не просили еды или воды. И не рвались знакомиться друг с другом, как в Берлине, например, в дорогом мексиканском ресторане у меня в Нойкельне на районе я впервые видел оральный, к тому же межрасовый, секс у собак: болонка-мальчик не мог нормально выебать добермана, так доберман лёг, приоткрыл рот и болонка жарил его в алые жаркие губы минут сорок с перерывами под столиком на пожрать и попить воды, и потом с новыми силами принимался за своё, у добика аж уши тряслись, и все фоткали и радовались, и смеялись такому шоу в ресторане и, по-моему, кончил и доберман тоже, и, кстати, я впервые увидел тогда такой огромный и пульсирующий от счастья член у собак, как у того добермана. А в этом ресторане вчера собаки сидели как живые. Ничего не просили, никуда не стремились. Странные собаки во Франкфурте.


Гонконгские репортажи

Плановая, раз в три месяца, поездка с мужем в его раз в квартал побывки дома (в Германии) по городам и весям, к семье и к друзьям, в рамках отпуска, отдыха, и к моей дочке вот сейчас, в одиннадцать утра уже едем, едва проснулись после вчерашнего ужина до трёх ночи дома в семье его брата в Касселе, а там у дочки тоже уже все будут к вечеру в одном кафе, её друзья придут, это вообще молодые зайцы на двадцать лет нас младше, они болтливы, политически слабо и однобоко подкованы, но интерес у Машиной юношески левацкой компании к политике всегда огромен, так что, предчувствую, устану я совсем сегодня.

И вот так, что так в этот раз везде первые полтора, а то даже и три часа это политическое ток-шоу о Гонконге, я этого никак не ожидал, потому что раньше, до Гонконга, никогда такого не было, но в этот раз так продолжится, как я понимаю, ещё до вечера пятницы, и всё это уже ритмизуется, и я уже подустал от этого жанра, чувствую себя разъездной агитбригадой, вторым космонавтом, который не полетел в этот раз, но тоже, вместе с Гагариным, рассказывает про полёт:

все со своих телефонов показывают видосы или, пересылая ссылку на новостной сайт друг другу, их смотрят, где М. в строительной каске и в забавных ярко-синих моих старых очках для бассейна, котррые я забыл в мае в Пекине, в марлевой маске или даже без неё ведёт прямые репортажи с улиц Гонконга под обстрелами полиции, все сразу могут показать репортаж, где он совсем без маски и без каски браво и с единичным, только в этот момент прорвавшимся, нервным смешком, отбивает на автомате, с жутким треском в эфире, микрофоном летящую в него газовую гранату, и после этого с мгновенно округлившимися от страха глазами, согнувшись, ссутулившись, пригнувшись уже максимально, продолжает прямой эфир.

Мне же как раз больше всего нравятся не этот и не другие геройские его репортажи, а такие, где, например, дела обстоят так: толпа внезапно вся единым движением двинулась, побежала, то ли от полиции, то ли на полицию,

и вот, не покидая кадра и едва понимая, куда, куда оно всё хлынуло, где сейчас будет линия фронта, где он окажется (несколько раз он оказывался как раз перед линией космонавтов вплотную а результате такого манёвра протестующих), побежал и он, с килограммовой камерой на селфи-палке перед собой в одной руке, с микрофоном перед собой в другой руке (оператор редкость, так как забросы из Пекина в Гонконг были срочными, внезапными, а ведь некоторые журналисты берут в толпу оператора, переводчика и ещё охранника),

и тогда, на этих негеройских сюжетах, мне часто бывает прикольно, смешно, так как он напоминает мне домохозяйку со своими бумажными сумками, внезапно на выходе из супермаркета по пути домой застигнутую дождём,

и вот она ускоряется, её сил не хватает смотреть по сторонам, укрывать сумки от дождя, она квохчет, глаза её от ужаса округляются, гроза настигает её, добивая сверху ударными шквальными порциями дождя, она бежит куда-то вперёд, да и вперёд ли? - нет, вернее будет сказать, что она бежит туда, куда и все, а сзади уже и не дождь настигает, но громко топает Годзилла, и пора бы бросить свои сумки с продуктами и бежать и орать дурниной как все,

но рачительная хозяюшка с лицом, запрокинутым вверх, не бросает ни одной сумки и пакетика, но как грузная курица быстро на своих коротких ножках семенит куда-то тревожно по течению вместе со всеми обитателями двора, квохчет, смотрит вверх в камеру на палке перед собой, тревожно и всё громче квохчет, озвучивая миру безумящее её положение дел.

Страшно, конечно, что вдруг по голове ему таки прилетит, отрадно, что и протестующие случайные люди его защищают, берегут, но и смешно, когда вдруг все побежали, и я побежал, и на ходу надо переориентироваться, продолжать эфир, не прерываться.

И он, конечно, красавец в кадре, сильный, стройный, смуглый, молодой истинный ариец, в красивой то в армейской, то в строительной, как придётся, каске с висячими болтающимися незастёгнутыми ремешками креплений по сторонам. Тем смешнее это уподобление только что солидно закупившейся домохозяйке, спешащей укрыться от дождя, пока не развалились бумажные пакеты.

И тем спокойнее, пусть лучше бегает вместе с толпой от полиции, и фитнес это, и безопаснее, чем эффектно отбивать газовые гранаты микрофоном, и рассказать из безопасного места можно больше и содержательнее.

Образцовые протесты в образцовой стране

Муж приехал вчера из Гонконга, он туда каждые выходные из Пекина летал, у них там протест в Гонконге стабильно по выходным уже третий месяц как по расписанию. Бегает там с ними по трое суток туда сюда по улицам, снимает, пишет, прямые эфиры по двадцать минут, веселуха как есть.

Так потому веселуха, что то протест так протест, как надо: блокируют учреждения, аэропорт, парламент, иногда улицы, но ненадолго. Но ничего не громят. Как же громить, город игрушка, переживают его как свою деревню все. Страшно боятся, что Китай успеет таки коррумпировать их правительство так, что введут чрезвычайное положение, и тогда из Китая начнут прибывать самолетами космонавты и армия, они уже все стоят на границе Гонконга под сотню тысяч в полной готовности к болотным мерам и хуже. И Китай успевает, обгоняет их. Пробует менять полицейских на своих, но пока в Гонконге всё же по-прежнему всего три тысячи полицейских.

Но они становятся жёстче, как и демонстранты, хотя выглядят жалко на фоне миллионных толп. На полчаса могут приобрести преимущество с помощью газа или же в небольших помещениях отметелить нескольких человек группой, палками, ногами. Но их за это заливают огнетушителями по самую маковку всю компанию по узким тамошним улочкам со всех этажей, когда они газ пускают. Всего только около тысячи полицейских оснащены и обучены разгону демонстраций при этом, жалкая кучка на семь миллионов жителей Гонконга.

Китай также под видом туристов засылает в город мафию с палками, которая помогает полиции или маскируясь под полицию или совсем и не маскируясь. Задерживать и садить в тюрьму - это неохотно, так как с этого всё и началось, с вопроса об экстрадиции преступников в Китай и с вопроса о наказании за три месяца назад ещё за совсем мирные митинги (в самом Китае нет не то что митингов, а даже первомайских демонстраций и городских фестивалей больше нет, власть там боится, когда народ собирается).

Трясут каждого китайского прибывшего чиновника, журналиста, блогера в аэропорте. Националистов, шпионов и людей с чемоданами денег высылают в Пекин первым же рейсом, даже если те прибыли не из Пекина. Нет, полиция никого не лупит системно, но бывают эксцессы, крышу срывает и у них. Пару раз пустила слезоточивый газ не просто так, для порядка в рамках обмена дарами с протестующими, а прям заливала газом как газон и закидывала газовыми гранатами толпу пару часов, так парламентариев всех уровней в тот же день строго предупредили о высылке в Пекин первым же рейсом.

А мой муж отбил рефлекторно летевшую мимо газовую гранату обратно в сторону полиции большим микрофоном прям в прямом эфире. Бац прям как в большом теннисе послал назад, все тут же возликовали и построились за ним полукругом, поняв, что свой, и протянули все свои лозунги на картонках писаные в кадр позади него.

Такого, чтоб был Майдан - хроническое, растерянное и бесцельное, по сути, заседание на площади, чтоб не ходить на работу и жечь костры посреди города или даже и на окраинах, орать всякую надрывную хуйню в мегафоны, горячить себе кровь громкими и абстрактными рассуждениями о Европе, свободе и демократии, прикрывая тем самое разнузданное разворовывание страны и города, чтоб палатки и антисанитария, срань и тщета, кликушество всё это и неорганизованность - такого нет, или там блокировать транспорт, парализовать город или его центр - такого тоже нет.

Потому что они себе не враги. На фотках, видосах именно что люди имеют цель и переживают окружающий мир как свой мир, очень свой, а не как москвичи Москву. Сдают в полицию хулиганов и провокаторов, с видеодоказательствами. И полицию, то есть, переживают как нанятых для охраны их прав и городской свободы людей из своей же среды. Всё же, несмотря на то, что полиция таки регулярно пускает газ в демонстрантов (все в масках и газовые гранаты откидывают обратно в полицию, которая всегда смотрится очень жалкой кучкой рядом с толпой, и последняя в принципе и практически могла бы расправиться с этой полицией всей в один заход).

До трёх ночи смотрел я вчера необработанный материал, поразила именно атмосфера, разумности, покоя, нерастерянности. У людей габитус, осанка другая, чем у москвичей с протестов и не с протестов, иная, чем и у пекинцев, хотя те же китайцы они.

Поразило то, что это огромный город-страна, но они все будто из одной деревни, и вот именно что будто город маленький, такое поведение. К сожалению, в новостях это не показано, показаны лишь моменты подбегания куда-то, выкрики, скандирование. Шаблонно показывают и протесты. На один манер как в Германии, так и в Пекине бгггг одна картинка идёт, нарезка туповатая.

Но всё равно нет смурных потерянных московских лиц, обтекающих под дождём в загоне от звонка до звонка, а потом по расписанию пиздилово и винтилово.