?

Log in

No account? Create an account
beijing mummi

Правое и левое

Я виртуозно ем палочками. А сознательно этому не учился, само быстро получилось. Ем левой рукой ими. Я бы всё левой делал. Только пишу правой - крепко били родители, чтоб писал именно правой, настаивала школа. Даже разучился писать левой, так уж били за это крепко. А умел, но переучили, чтоб аж не думал левой писать, насовсем забыл. А так-то правой я даже подрочить не могу, не умею - ни себе, ни людям. Она у меня только универсальный держатель и помощник левой. Ещё писать умеет. Но это всегда будто кто-то пишет, не совсем я. Потому на клавиатуре пишу я. Потому что левой рукой преимущественно. Клавиатура стала открытием письма от души потому, крушением тотальности насилия и диктатуры правой руки, букварей и словарей, чуждых мне, как попало вложенных мне в голову мыслей. Писать на клавиатуре левой рукой сумасшедше хорошо, всё равно что дрочить самому себе - полное понимание и согласие, никто так не сумеет выдрочить меня больше. Хотя и наскучивает понимать только себя, самому себя. И не вижу ни букв, ни руку тогда, когда дрочу или пишу левой. Чистое непосредственное письмо, мысль, наслаждение. С клавиатурой получилось вообще хорошо: обе руки чаще всего стучат одинаково много. Но интересно наблюдать вот что: когда вдруг левая берёт верх или правая на письме по клавиатуре. Ну и, конечно, если надо быстро и бездумно много и сразу на чистовик нафигачить текста - так только левая способна. Правая тормозит. Но хорошо редактирует, овнешняет горячие мысли, причесывает. И потому отдыхает чаще всего. И если что-то бить или кого-то - то это только и сразу левая, полное доверие, точность, силища, траектория удара и так далее - сам себя боюсь. И вот что я точно знаю: они, две руки, были бы на равных, не избивай меня в детстве родители за пользование второй как первой, не будь этого натужного насилия, разделения, уродования, фактически.

beijing mummi

Бытовой гомосексуализм

На месте китайских пропагандистов я бы в таких маленьких, не известных туристическом миру рабочих городках как этот, в котором я остановился, наделал бы много фоток простых целующихся парней или их, но идущих утром, обняв друг друга за шею или за пояс или вечером на танцы на городскую площадь, и публиковал бы их всему миру как доказательство того, что с ЛГБТ в Китае проблем нет.

Но это не так как раз в маленьких рабочих городках, а парни просто друзья. Хотя вижу эти объятья и такие поцелуи в губы здесь часто, вот сегодня с утра одна такая пара, шли в школу, старшеклассники, позировали мне (фоток пока не будет, их невозможно достать из нормального фотоаппарата без кабеля, а в планшет и с ним не перенести, наверное), правда, так и не поняв, что мне хотелось, чтобы они поцеловались опять, как когда встретились у дома одного по дороге в школу (моя гостиница как раз около школы), а не просто стояли обнявши друг друга один другого со спины на светофоре.

Интересно, а почему это всегда подростки (нет, манга и другие японские комиксы сюда не дошли ещё, это поведение не подражание модному японскому унисексу) или молодые люди, а мужики уже себя так не ведут, даже если напились и возвращаются домой вместе. Те не целуются, не вешаются друг на друга, не обнимаются так нежно! Огрубели, очерствели, наверное, с возрастом. Только и способны, что въябывать на работе, да бухать пролетарски после неё. Не то что их сыновья поутру по дороге в школу.

Gorky

Один интересный будда, первое приближение

Поездка в горы на 5,200 метров высоты и вглубь одного небольшого национального парка Тибета, чтобы увидеть будду, которого я прозвал Индустриальный Будда, слышав о нём легенды в Пекине, увенчалась успехом на "как сказать".

В горах был обвал, именно сегодня, какая досада, именно там, уже на последней дороге к нему, всего в двенадцати километрах от чудовища, прям у его подножия, в городке, который его строит (вернее, строил), и дорогу перекрыли.

Будду, которого начал строить восемь лет назад чиновник-коррупционер, партийный тайный буддист (партийцам запрещено быть религиозными людьми), на государственные деньги на одной огромной высокой горе над горным глубочайшим озером здесь, широким ровно так, чтобы будда в нем отражался, я увидел Будду, да, но не так близко, как хотел.

Начал строить ста сорокаметрового будду этот человек, конечно, думая утереть нос уже одному самому высокому будде мира (точнее, другому партийцу, но тот не столько на непонятные деньги строил, сколько на понятные, умно подал своего 128-метрового будду как союз государства и церкви, согласие в деле туризма и вклад в развитие региона провинции Хэнань).

Стройку будды, к которому я хотел попасть, остановили всего два года назад, мужика посадили на пожизненное, сейчас на будду жертвуют доброхоты, но это крохи, на адвокатов Будды и на самую бедную жизнь строительного городка, и известности у проекта мало, к тому же журналистов в регион практически не пускают, пускают неохотно, информация об этом коррупционере и о индастриэлбудде не одобряется, она недоступна, как и, практически, само место тоже, и мой любимый (с сегодняшнего дня и навсегда) Индастриэл Будда не стал объектом для туризма, крохотный монастырь при нём негостеприимен, видимо, долго и серьёзно их там трясли спецслужбы антикоррупционные, и дороги плохие именно там в небольшой окружности в горах у того будды, явно намеренно, а вот далее выездов на дороги к нему сновамсразу отличные, как и везде в Китае.

Мракобесобудду я отовсюду, ехав к нему 260 километров, отфотографировал, он виден уже со ста десяти километров до него, так он огромен. Но, конечно, я очень хотел прям чтоб к ногам припасть. Которых бы всё равно не увидел, тем более самого будду в городке его строителей у его ног. Но поездка удалась. По пути был геопарк, неожиданно интересное место, и поездка с таксистом и пара интересных встреч на прогулках там по долам по горам в перерывах на выйти размяться по дороге к Индастриэл-Будде.

Большинство людей, а это китайские туристы, хоть вообще там людей мало мало в геопарке ездит гуляет, совсем не знали об этом будде ничего, что он есть, недостроенный, и, конечно, интересно наблюдать, как люди переключаются на эту жесть (буквальную, так как будда состоит из металлических огромных каркасов, очень плотных, вроде как надетых один на другой, и выглядит в силу их рельефной мерцающей серости как князь тьмы, как пришедшая огромная всему смерть собственной персоной над горами, весь составленный из вертикальных металлических труб и прутьев, и замерший у его плеча строительный кран выглядит как жуткая занесенная над Тибетом коса) на горизонте и вместо поездок по геопарку ищут попутки туда, чтоб посмотреть поближе, не веря в этот бред в своих биноклях и фотоаппаратах.

Gorky

Степь среди гор

Здесь природа как в детстве по формам, но миниатюрнее: горы огромные, скудная тундра, равнины без границ между ними, пресные и солёные лужи-болота, по которым километрами можно брести по пояс, по колено, они перемежаются огромными озерами, тоже за горизонт не видно их, которые являются залитыми водой ущельями, они глубиной до полукилометра.

Плато Путорана мощнее. Ничего мощнее природы моего детства я не видел никогда и нигде, даже на фотках других планет. Нет нигде больше таких гор-столов, трапеций как там, срезанных когда-то очень ровно под одну гребёнку на тысячи километров шедшим там ледником, и нет нигде одновременно такой сильной и сильной своей непредставимой скудостью тундры и одновременно такой буйной летней тундры, как там.

Здесь всё тоже ярко, но не буйно, не сверхогромное, не бесчеловечно красиво, а человечно. Для скота, к примеру, очень даже приспособлено. Скотски, так сказать, скотоводчески красиво-масштабируемо. Некоторые горы, даже очень высокие, очеловечены статуями будд, которые еле сверкают вдали. Однако, вот, здесь есть даль как понятие, и они сверкают, образуя даль, единую связность.

Нет явления такого, как там, на плато Путорана, чтобы всё, даже самое огромное, терялось, чтобы понятие "даль" было тоже бессмысленно, как и расставление будд-маячков. Нет того, чтобы было вообще непонятно, сколько до той горы, которую видно вот, перед тобой стоит ясно и заманчиво близко, совсем, без преувеличения, как стол - день, два? Ехать, идти два дня? Лететь два дня? Бывало и так и так и так.

Норвежские и исландские фьорды, горы и рядом не стояли с природой плато Путорана, как детские пластмассовые танчики с настоящими танками рядом - разочаровавший меня прошлым летом, ухоженный, то ли самой природой там, то ли людьми уже, засиженный и, в общем-то захоженный людьми детский сад и диснейленд. Полностью пробитый, пронизанный электричеством, связью, дорогами и т.п. мир. Ничего этого нет на недели походов и на долгие часы полетов на плато Путорана. Но здесь, в Тибете, тоже есть.

Но здесь я вспомнил о Норвегии и Исландии, здесь те же размеры природы: она уже не совсем для людей своей величиной, но вполне для скота, для будд подходит, для богов. Полной свободы нет, так, чтобы и будды казались мелочью, чтобы ну их нахуй вверх ногами плиз уберите эту мелочь отсюда смешную многоножек золотистых с сиськами и оттянутыми ушами - такого нет, они здесь увенчивают горы, как макушки на ёлках, и нет такого, чтобы и скот был не виден совсем даже и в бинокль, а здесь он в бинокль на дальние горы у горизонта всё же виден, смотрится еле различимыми тлями.

Да и вот, здесь к горам прилагается скот, прям как в Норвегии, Исландии. А на плато Путорана никакого скота не было, хотя мха, лишайников, кустарников, деревьев было больше, чем в Скандинавии. А здесь порой воздух, ветер пахнет скотиной, сенозаготовкой и навозом по полчаса, будто ты снова в Германии, набитой свинарниками и колбасой, где совсем нет горизонтов, одна еда вокруг ходит и пахнет тебе подручно, и промышленность торчит, спеша принести пользу, оборот, развитие, доход.

Неделю назад, подумав сюда уехать от неожиданно как говно всплывших в Пекине из моего другого детства - степного сибирского - тополей, я почему-то думал, что Тибет - это будет как моё детство из Заполярья, с плато Путорана, только летом, без полярных сияний и ночь чтобы летом была, а не постоянный день. Но так же свободно, без слов и чтобы вообще неописуемая немасштабируемость была. Такого нет :(

Здесь всё же скотско-человечески-буддистские масштабы всего, забавно внезапно с этими буддами, городками, с монастырями возникшее пространство - пустое, звонкое, настоящий Андрей Платонов, его кургузая, гулкая, объёмная дуротень - городки в безмерной степи с горами, речки типа Потудань, Вникудань, долины Нигдень, деревни Ничтонь, Никтойя, Нетнас, Намнездесь, и так далее.

Здесь есть хорошо ощутимая далекая степь, поднятая ради её безопасности, неприкосновенности в горы, расположенна,я между гор. Очень хорошая, продувная, без всякого аллергичного тополиного пуха свободная степь, и её так много, что из скота я видел только пару раз пару семей свободно гулявших диких яков и уходящее за горизонт стадо овец, явно под совхозным присмотром, их явно гнали, прочь с пейзажа колбаса.

beijing mummi

Город-музей Тунжень

Фактически тибетский город Туньжэнь - это БАМ-овского типа городок, только не с панельными девятиэтажками, а с тридцатиэтажами, на 80.000 населения, что делает его ещё компактнее, он расположен в долине между гор и озёр, являет собой одну длинную улицу с несколькими аппендиксами и одним центром (огромная площадь для праздников и огромное здание-зиккурат музея градообразующего промысла - изготовление икон и предметов буддистского и ламаистского культов).

Ведёт свою городскую летопись с 1978 года почему-то. Плотно окружён огромными древнейшими обильными ламатстскими и буддистскими монастырями, а также странными мелкими, им по три тысячи лет и больше, некоторыми немногими святилищами странных культов козлов, быков и прочего скота и пропитания, это полная поебень, венцом которой, на мой взгляд, является статуя будды-многоножки на одной горе, размер которой я определить не могу, она огромная очень, совсем, а о местном крае крайне мало написано в интернете.

Я видел гадину только в бинокль издали, поехав погулять в горы далеко, шесть часов на такси в один монастырь в горах, и это отстрел башки: баба (на лицо), одинокая, без монастыря, вштыренная на скалу, с накладной грудью, с мужской короткой гаврош-стрижкой, лежит как сфинкс, смотрит на город, только у неё по три поджатых как у таракана к продолговатому лежачему как лодочка туловищу ноги с каждой стороны, а рук шесть, тоже по три с каждой стороны, огромная позолоченная падла с наркоманской сальной рожей, скорее это насекомое, готовое прыгнуть, как бешеный, отравившийся дихлофосом таракан, а не человек.

Делать фотки мне расхотелось и вообще это занятие разонравилось, словами я описываю лучше, но могу сделать пару штук в доказательство, что оно всё так и есть, так и существует. Но это если кому понадобится репортаж, очерк, эссе и так далее за деньги, я наделаю к нему отличных фоток хорошим фотоаппаратом, на кой-то хер я взял его с собой, ещё и пару объективов.
Метки:

beijing mummi

Белая футболка

Кроме белозубости к китайскому парню, как известно и как запечатлено в нашем воображении, прилагается белая футболка.

И вот почему это важно, почему это фетиш для меня, то есть, проявление витальности, пола, ловкости, точности, живости человека, свидетельство его свежей крови, отличного гормонального фона и жизненного настроя, его способности концентрироваться, его свидетельство здоровой до автоматизма психики: а попробуйте-ка в белой футболочке китайскую длинную лапшу, в оранжевом вареве жира и специй которая, двумя палочками быстро так покушать, чтобы белая футболочка осталась белой? Да ещё при этом оживлённо разговаривая?

Я умею! Только излечившись от депрессии стал способен так (кстати замечу, немаловажное замечание о здоровье, о следующей из него точности рук, собранности внимания и лёгкости бессознательного управления собой). Только через слёзы нескольких раз, когда я не смог отказаться поесть в компании в Пекине, надев в те разы, не подумав, мои самые классные лёгкие светлые брюки и красивую футболку, и они тогда в эти разы оставались в крошечных оранжевых пятнышках от взвеси жира в воздухе, так как я, видимо, слишком сильно шлёпал губами или палочками о еду или лапша срывалась, соскальзывала с них (катастрофа для новой летней одежды).

Вот оно, что имеет непосредственное отношение к витальности, привлекательности, к сексуальнсти: мера, соразмерность, способность игры без разрушений. И противоположность, таким образом, привлекательности, сексуальности - это некое "слишком", то есть, некоторое нездоровье, то есть, отсутствие чувства меры, непопадание в яблочко, футболка, то есть, не оставалась белой. Нарушался ход вещей. Это не сексуально.

Это стариковски - эти капли, это пронесение еды мимо рта, эта спешность, бессильная неловкая быстрота, это типа трясучки при Альцгеймере, это типа капель в трусы после мочеиспускания из теперь распространившейся рекламы прокладок для мужчин, типа песка из жопы из присказки про старперов. Это грустно, мерзко, достойно уважения, страхования, почтения к возрасту и так далее, но это несексуально, скучно, тошнотворно и некрасиво.

P. S. Стоит заметить, что некое " сверх", присущее маскулинному образу вождя, романтическому сексуально притягательному бунтарству, это тоже сексуально, хотя несёт в себе часто разрушительность и даже её предполагает, позволяет капли на белой футболке, наверное, после еды, даже так (Гитлер, к примеру, ел крайне неаккуратно в компании за столом, уделывался как свинья, но очень аккуратно и сосредоточенно ел один). Но описанная логика всё же остаётся, логика соразмерности игры, точности, линия силы, а не бессилия.

kerl

Белозубые vs. белокурые

Белозубые, но чернокурые бестии приятнее мне гораздо, чем обильные (всё ещё, несмотря на стремительную ориантализацию города) берлинские белокурые бестии, которые всё чаще встречаются (вернее, их уже большинство таких, несмотря на рапорты о неуклонном экономическом росте Германии) год от года с плохими зубами.

У китайцев изо рта крайне редко пахнет неприятно. Я не рассматриваю поколение за сорок и тем более сейчас пятьдесят лет - это жертвы перестройки, особого пути Китая, это люди курящие, пьющие, с плохими нервами и ЖКТ, с перевесом и с убитыми зубами, их место, увы, уже в больнице, это у кого есть деньги лечить свои раки-сраки после тяжёлой трудовой молодости, или, честно сказать, их место на помойке - сделали дело, подняли страну на ноги - что ж, вечная память!.. Как и в России, мало кто из моего поколения остался здоровым после этого всего.

Но те, кого я люблю, эти стройные гибкие сильные смуглые китайские компактные парни, ни разу не бывшие в фитнес-зале, но выглядящие лучше любого берлинского "ухоженного" парня, работающего над собой (о, этот немецкий фетиш работы! он проникает и в сексуальность, конечно же), у них и в двадцать лет крепкие белые зубы, и в тридцать, и в тридцать пять. И, думаю, будут такими и дальше.

А изо рта у них пахнет обычно легко яблоком или жасмином, без жвачки, а у самых молодых, с соответствующими их возрасту и месяцу маю гормонами, у них изо рта пахнет мускусом, немного как если бы чесноком, пахнет свежим постоянно возбуждённым парнячьим нутром, жарким дыханием, иногда даже совсем неприкрыто горячей солёной кровью и немного спермой.

Но, в отличие от белокурых бестий, у которых всегда проблемы с пастью, а на каждом углу зубной врач в городе и у всех вечная головная боль о страховке на зубы, от чернокурых белозубых бестий никогда не пахнет несвежим ртом.

И язык у них никогда не в белом налёте, говорящем о том, что обмен веществ барахлит, гены говно, и как бы ни было питание био-био, болезней с таким ЖКТ и обменом веществ будет ого-го после недолгой молодости и красоты, даже если человек не переживал перестройку и особый путь. Белокурые и говноротые парни - это Германия, увы.

beijing mummi

97

Фантастическая тупость фантастически старых аптекарш Китая, нахваливающих средства для продления жизни, доказывает, что к отменному фитнесу, биохакингу и премудрой китайской медицине должны прилагаться неплохие мозги, то бишь, нескучный опыт, то есть, нескучная жизнь, а не сидение на кассе среди океана фармацевтики, а иначе это скучная старость, если только телесно всё нормалды и перфект.

Старухи-здоровячки чаще всего скучны и никчемны как геи Европы с их постоянными ежевечерними фотками в зеркало с трени и вторым постом у ни в качестве духовной пищи идут сопли со стихами Пугачёвой Аллы о вечной любви.

У бабок в аптеках к их сертификатам о трудовых орденах прилагается их возраст в красном кружочке. На стене. А у меня к ним прилагается только вопрос, как можно так отупеть в 97 лет, и притом скакать по стремянкам как белка и хохотать в телефон и поднимать огромные коробки, и выглядеть лет на шестьдесят, но при этом так всё же отупеть, чтобы не понимать, что я хочу знать, сколько стоит медикамент, не понимать этого ни жестами, ни переводчиками, никак, ну вообще никак на протяжении десяти минут моих попыток это спросить и узнать разными способами.

В аптеку зашёл мальчик лет шести, может быть, семи, купить газировку, я его спросил жестами, один раз, сколько стоят таблетки, попросил жестами узнать у старухи, и он сразу спросил у бабки, она сразу же радостно засветилась прозрением и ответила ему, он перевёл на жесты сразу.

Покупка состоялась. Он же сказал старой дуре по моей просьбе, что я предпочитаю таблетки от аллергии, а не гору дорогого традиционного говна из трав, которое она приволокла уже и хотела продолжить приволакивать, и чтобы она отнесла это всё обратно и продала бы лишь пару шприцев в конце концов.

beijing mummi

Чай



Последний раз чай такими плитками я видел в детстве и до середины девяностых, всегда только зелёный, живя в Сибири. Чай плитками, вернее, прессованный колёсами, продают в Китае, не так дорого, как рассыпной наразвес или особые формы, вроде как купил позавчера в Пекине красный чай (чёрный, но они его почему-то зовут красным), экстраферментированный (хотя и красный они уже так обычно гноят, что там кофеина не остаётся, беспонтовый у них чёрный чай, то есть, или он типа перерождается в какую-то наркоту, но типа местный госнаркоконтроль о ней не ведает, а он и не ведает, потому что это всё брехня про галлюциногенно-стимулятивную мощь пу-эров, лапша китайская, распространяемая Китаем, как и лапша про его Особый Путь) в сушёных мандаринах (усушивают с чаем внутри до размера наперстка), тамариндах (зарастают лишайником и каким-то говном липким) и тыковках (плесневеют до синевы).

Эти плитки не особо вкусны, но пьют их тут и в ресторанах, чай на постоянку, что говорится. Цена невероятная, за эту плитку в 250 граммов всего сорок пять евроцентов. За двухкилограммовую плитень всего два евро. Вкус не ахти, но лучше, чем в Германии по четыре евро за двести граммов (самый дешевый зелёный чай в Германии, в хозяйственном магазине если брать) или у турков полкило за три евро, но те в чае вообще ничего не соображают, особенно в зелёном, хлещут свой "Ахмат" с бергамотом (понижает секс. потенцию мужчин) по два евро за полкило по всей Германии и рады.

А кофе в городке нет даже в виде холодного в банках, и слова не понимают такого. И правильно. Зачем сжечь сначала продукт, а потом его пить. Кофе я понять не могу. Плюс там же канцерогенов навалом (реакция Майяра).

Здесь, в Тибете, кстати, жгут и воскуряют крайне много, но пережженое и горелое - это способ покормить предков, подбухнуть с ними (в некоторых храмах есть беседки в саду, люди там бухают с предками, дым коромыслом, со стороны смотрится диковато, будто бухают сидят, нажрались аж покачиваются, как если бы нажрались в одно рыло) или что-то переправить на небо.



Но мы же не мёртвые, чтобы сжигать продукты.
Метки:

beijing mummi

Обращение с иностранцами в тибетском городе

По городку сложно передвигаться: весь городок постоянно радостно мне халекает, какделакает, вот найс ту си йууу и даже гутентакает. Ощущение тяжёлое от этого. Ведь друг с другом они так не обращаются, они нормальные люди, они мило здороваются в магазинах, при встрече, со знакомыми, но не окликают никого из своих, и все очень тихие, здесь везде тихо говорят, в отличие от европейцев, тем более от американцев или жителей Израиля, Турции и других стран, где привыкли галдеть, орать и перебивать друг друга. Но найс ту си ю могут выкрикнуть здесь радостно и громко как хайль Гитлер с другой стороны улицы или сзади.

После акта приветствия такого они с любопытством смотрят на реакцию, и если халекнешь в ответ, взрослые улыбаются, посмеиваются, дети радостно смеются открыто и друг с другом от твоего взаимного халека, дескать, вот, я же тебе говорил, эти дурики отвечают на хале, и тогда халекают ещё тебе несколько раз как зверушке какой, чтобы ты ещё раз халекнул. Притом, что значение слов все понимают. Относительно. Они не понимают, зачем это всё.

Они, видимо, не понимают идиотизма наших приветствий незнакомым, постоянных улыбок и халеканий. Не понимают этого ни как необходимости, ни как того, что мы тупые можем быть. А мы можем, что и проявляется в постоянных улыбонах Америки и Европы. Атавизм. Раньше, да, надо было улыбаться, чтобы опознать опасность или неопасность, а сейчас, как и всё там у нас почти, остаётся уже по привычке, оправдывается же морально, как даже необходимость, но уже натужно оправдывается, фантастично. И вот мы халекаем и лыбимся постоянно там у себя.

Кроме меня. Никогда никому без толку я не улыбаюсь и не говорю хале в магазинах или соседям в Берлине, пропускаю мимо ушей все как дела и прочее говно, иногда, если особенно надоело, сверлю человеку глазами глаза, играю скулами от не терпения, выслушивая пока они это говно говорят, часто сериями, залпами эти дежурные фразы, пучками, букетами, ртом своим шевелят несчастные люди (разрабатывают рот). Чем вызываю там, конечно, неудовольствие частенько.

Но я и не нанимался доставлять удовольствие тем, кого не помню, не знаю, раз в жизни вижу (соседей вижу часто, но устаю их видеть, да и меняются они часто многие, так что молча иду мимо или уступаю дорогу, но никогда не улыбаюсь, не халекаю, не нагружаю собой, да и все мы там так, если не немцы - те упоротые, дисциплина им нравится даже в халекании, в быту, надо так надо, сказано в учебнике, в телевизоре, что халекать надо, мать моя халекала, бабка халекала, и я халекать буду... ещё у них там смолтоки есть, это вообще пиздец трата времени в никуда идиотизм чистый, дистиллированный, притом, что есть масса постоянно действующих отлично, на каждый квадратный метр, как видеокамеры в Пекине, менее энергозатратных средств индивидуально-группового соцконтроля и прощупа соседа, знакомого или коллеги на адекватность, вменяемость, на новости, чем хронические смолтоки, сохраняющиеся в традиционной Германии, но даже и в Берлине часто, да что там, очень много где).

То ли какая-то тварь их научила хорошим манерам этих наших приветствий как дела, то ли кто. Посмотрел записи в книге учёта постояльцев в гостинице: иностранцы на отдельном листе записаны, еле-еле выведены латинские буквы, стилизованные под иероглифы, еле разобрал своё имя-фамилие. Так вот иностранцы здесь редко, раз в месяц, единичные посещения в одиночку. Но манерам общения научить успели, как понятно. Хочется увидеть этих четверых людей с европейскими именами и адресами, остановившихся в городе с нового года. Может быть, это заслуга и не их и даже не тех семнадцати, кто посетил городок в прошлом году. Вот в позапршлом, к примеру, было около сотни, я примерно посчитал, полтора листа аж сразу за год, и все в феврале. Что то случилось что ли.

Особенно неприятно, когда тебе гутентакнут разок, но ты уже знаешь, что будет, и ты молчишь, а тебе настойчиво второй раз guten tag, как собаке чмо-чмокают или кошке кис-кискают. И если гутентакнешь в ответ, ржут угорают. Даже если ответить привет на китайском, тоже ржут, только меньше.

Самое лучшее улыбнуться им в ответ на гутентак или халек, но не отвечать ни халеком, ни на китайском приветствием, тогда они не то чтобы сразу отстанут, а они вообще тебя сразу видят вдруг как человека, нормального, а не тупую куклу, нормально тихо улыбнутся, не по автоматизму и не по ранжиру, и не насмешка, а уже нормально.