Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Category:

Отличный образец стиля

Пидоры-терористы, коблы с плохим характером, заговор всех пидоров мировой, трансконтинентальный. Роскошно. И главное, все в говне и все на острие атаки. Охрененно, читается на одном дыхании. Олю когда-нибудь ёбнут по башке чем-нибудь тяжёлым на ночной улице одного из мировых мегаполисов. Она больно уж крута:) Cлишком уж много подонков, высокой морали и воровок на доверии типа Маши Гессен. Мне нравится это сочетание мемуаристики Cтарой Школы и свежайшего трэшака:) Потому и разместил у себя, чего делаю очень и очень редко. Меня взрывает дебильным прекрасным хохотом это сочетание свежака по трэшаку. Плюс сама Оля, это чудо, писавшая, как её поймали однажды в аэропорте в Питере с большой банкой трамадола, она везла её лечиться маме, и пришли собаки обнюхали Олю и так она попала в ментовку и так далее:) До сих пор валяюсь с этой истории как вспомню.

Оригинал взят у ivangogh в post
Ох, как я люблю читать русских эмигрантов в Германии. Кажется, ни в одной другой стране мира русские эмигранты не пишут друг о друге - да и вообще о русских, русских экспатах, русских евреях и геях - с таким невероятным усердием, вспоминая все, и даже больше. 

Вот Ольга Жук вспоминает о Маше Гессен:

Шел 1991 год. Мы встретились с М. Гессен – не доучившейся студенткой по специальности «Архитектура, дизайн и макетирование» какого-то там, вовсе не Гарвардского, универа, в Атланте или в Сан-Франциско. Не помню.

К тому времени я уже знала о ее существовании от Джулии Дорф. Журналист, обозреватель «Адвоката» М. Гессен за пару месяцев до этого познакомилась с моей коллегой по общественной работе и партнершей Джулией Дорф и предложила сотрудничество. Заодно. Как это принято у Маши. Вскоре предложила и сопостельничество. Почему я говорю о лирическом, о личном (что мне не свойственно), покажет дальнейшее повествование. Благодаря страстному роману Джулии и Маши я практически не ела два месяца, потеряла, три дня промучившись без медицинский помощи, передний зуб и т. д.

Мы готовили с Джулией и Машей конференцию в Питере и в Москве, а также кинофестваль. Название – что-то типа «Права человека и СПИД». Нейтральное название. Собирали деньги. Файнд-райзинг делали. Им бы без меня не дали, надо было живую русскую показать. До этого Романа Калинина и Евгению Дебрянскую прокатывали по Америкам. Дебрянская опозорилась: взяла деньги на написание книжки о педарастах да лесбухах в СССР и пропила их с американским соавтором в Нью-Йорке. Потому русским авторам и активистам движения решили больше не доверять. Контролировали их и раньше, а теперь деньги просто собирали либо на свой собственный счет, либо наличными себе в руки, либо нагло отбирали у меня и других российских партнеров, под которых и на работу с которыми, собственно говоря, деньги и давали. Деньги собирали на счет IGLHRC, руководимый слависткой-недоучкой, мелкобуржуазной Джулией Дорф и совершенно «левым» мелким банковским служащим – Джимом из Техаса.

Маша как-то сама себя предложила в помощники комиссии – такова политика Маши, сохраненная ею до сих пор и функционирующая без сбоев. Маша сама дает себе рекламу и сама себя предлагает в соавторы, сотрудником в коллектив или на должность главреда. Это ее концепция, это ее стиль. Сноб! Снобиха!

Поначалу Маша произвела на меня неплохое впечатление: этакая замоскворецкая еврейская девчонка и одновременно «soft кобел» из Бруклина. В ней как-то органично совмещались некая совковость и «американскость».

Маша все время работала; если она не работала, то еблась с Джулией Дорф. В этот период у Маши и Джулии было начало страстного романа. Роман со стороны Джулии омрачали мучительные судорожные расставания с предыдущим своим коблом – Эллис. Кобел с феминным именем Эллис была по своему типу еще одной еврейской Машей Гессен, только не из Москвы и Бруклина, а из Калифорнии – из семьи middle class. Джулия поменяла шило на мыло. Зато Маша, не обладая деньгами и надежностью Эллис, владела русским как родным и жертвенно посвятила себя так любимой Джулией Рашке. В дальнейшем мы убедимся в пламенной и последовательной любви Маши к России.

Маша действительно любила Россию безответной любовью. В 14 лет – плохой возраст для эмиграции – родители насильно увезли ее в США. Маша страдала, как страдают многие в эмиграции. Язык, обычаи, отсутствие любимых еврейских бабушек, школьных товарищей по пионерским и комсомольским играм – всё сказалось на становлении характера Маши. Характера странного, душонки мелкой и подлой. Один раз, предав Родину и друзей, она сделала это и во второй раз, уехав в 1993 году назад, в Москву. Уехала, не забыв сохранить американский паспорт и связи: сохранить, поддерживать, холить и лелеять. Работу Маша получает и от Америки, и от России (нашу отбирает). Вот такая у нас Маша. А друзей, как и коллег, она теряет с каждым своим продвижением наверх. Маша – растеряха!!!

Итак. Готовили мы конференцию и кинофестиваль. Маша работала как сумасшедшая. Джулия, в основном, собирала деньги и разбиралась с Эллис. Обе – и Джулия, и Маша – не обращали на меня никакого внимания. Обращали лишь тогда, когда надо было выступать перед американской публикой – пиар делать да деньги собирать. Бывали дни, когда я не ела вообще. Потому что денег у меня не было, а знакомых и друзей было не так уж и много. Целыми днями в квартире друзей Джулии в Сан-Франциско я просматривала материал нашего фильма и делала пометки. Я готовила материал к дальнейшему монтажу в студии. Когда, ближе к ночи, приходила Джулия она, как правило, приносила одну порцию еды из китайского ресторана. Мы ее делили и съедали.

Однажды с нами был Шурочка Тимофеевский: я его встретила на улице во Фриско, он жил в предместье, но там было скучновато. Мы его поселили на пару-тройку дней в квартиру, где я работала. Но еды там не выдавали. Холодильник был всегда абсолютно пуст. Воду в туалете спускать запрещали (можно было, только когда в этом была серьезная необходимость) и т. д. Но в целом, хозяин Том был человеком милым, говорил неплохо по-русски и не надоедал нотациями. Единственное, о чем он попросил – чтобы Шурочка поменял свой синий искусственный свитерок, так как тот вонял.

Итак, туда пришла, как обычно, ближе к ночи Джулия. За день работы на рабовладелицу Джулию мы с Шурой (он мне от нехуй делать помогал) съели один банан на двоих, с китайским обедом. Джулия, как обычно, предложила подкрепиться мне, но не Шуре. Прокомментировав, что обед это ее (я и так понимала), а со мной она делится из любезности, Шуру же она кормить не обязана. Маша так вообще ни о ком не вспоминала. Появлялась во Фриско редко, работала или в Нью-Йорке, или в Лос-Анжелесе и, приезжая на побывку, еблась с Джулией. Я их обеих не видела чаще, чем раз в день на 5 минут: они контролировали, что я делаю, а затем убегали миловаться в гостиницу.

Короче, так мы и жили. Фильм смонтировали, денег на конференцию и кинофестиваль собрали (Маша на Гей.ру http://az.gay.ru/authors/contemporary/gessen.html написала, как она готовила эту конференцию, а Калинин и Дебрянская там как будто просто мимо пробегали, а меня вообще не упоминала, как и питерских партнеров; видимо, в Питере все само организовалось или Маша, не зная там никого, все сделала – сама помещение нашла, гостиницу для гостей, выставку создала женскую, нашла переводчиков для фильмов и т. д.).

В итоге, с потерянным зубом, совершенно исхудавшая и запаршивевшая, с решением никогда больше не переступать порог дружественной страны Америки, я вернулась в родной Питер. Там работа кипела: Валерий Соколов – в то время руководитель фонда бездомных – снял на имя своей организации помещение в самом центре города на улице Софьи Перовской (в Доме профтехобразования) отличный зал и кинозал. Липовская Ольга с Андреем – бой-френдом – нашли по приемлемым ценам гостиницу, обеспечили визовую поддержку всей группе. Женя Цыганская-Каменецкая сколотила банду из лучших художниц Петербурга, среди которых были Фигурина, Колдобская и многие другие девушки.

Конференция и кинофестиваль прошли на отлично. Шикарная охрана, путешествие по ночному городу белых ночей на теплоходике с музыкой и танцами... «В 91 году на нашу совместную с американцами конференцию приехали десятка полтора инфицированных и больных СПИДом, мы знали, что среди участников есть инфицированные, так как обсуждался вопрос, будут ли проверять на СПИД при въезде в СССР (такой закон разрабатывался властями). Я, естественно, не знала зараженных поименно, да и не интересовалась их именами. Я не могла себе представить, что эти люди «секс-туристы», похуисты или, того хуже, спидовые экстремисты, готовые заразить беззащитных полуобразованных российских алчных до иностранных денег мальчиков. Провинциальные и окраинные мальчики, милые и свежие, едва достигшие совершеннолетия, бросались на старых толстопузых стариков. Лишь потому, что старики владели американскими паспортами. Повезло толстобрюхим, толстожопым, не повезло мальчикам. Они только начинали свой путь — и уже подвергали себя риску подцепить ВИЧ» (Ольга Жук, «Строгая девушка»).

После конференции и кинофестиваля стали подсчитывать расходы и доходы. По плану спонсоров Фонду Чайковского, организовавшему конференцию и кинофестиваль в Питере, должны были отдать новый комп и 20 тысяч долларов. Но тут произошла заминка: новый комп Маша долга настраивала – инсталлировала программы – и ... отдала некоему пришлому москвичу, для будущего журнала. А 20 тыс. исчезли бесследно.

Оказывается, этого и не скрывали. Липовская мне сказала официально, что мне не могли доверить денег, так как некий хронический безработный, в прошлом из Питера, пидор Андрей Егоров, или по наивности, или... рассказал Джулии и другим, что был со мной у моего однокашника и друга, помогавшего по делам конференции (не будучи геем, из хорошего отношения ко мне и Ерееву) моему заместителю, с которым на зоне был в одной «семье» и который имел необычайно либеральные взгляды, Леши Сибелева. И Андрей видел, как в квартире Алеши готовили хоуммэйд-героин. Андрей, будучи уже вполне американизированным человеком, был в шоке, а девушки-лесбухи – Джулия и в особенности Маша – охуели и решили лишить меня денег, так как я их проторчу. А вот почему вместо нового компа мы получили старый лэптоп кого-то из американских студентов по обмену, я так ни поняла.

Такова история моего сотрудничества с Машей Гессен. Продолжение следует.



Tags: ЛГБТ, больные люди, карнавал, нравы, эмиграция
Subscribe

  • (no subject)

    Часто бессознательное очень злобное. Например, оно может муторно, мутно оттаскивать, относить в сон не благолепно, а чередой усиливающихся страхов в…

  • (no subject)

    Подумалось, что страх забеременеть должен горячить кровь обоим партнёрам. А также возможность забеременеть, зачать новую жизнь придаёт сексу…

  • (no subject)

    В эротическом сне сегодня красивый мальчик был одновременно фашистским неприятным солдатом, неприятный в поведении (расстрелял соседей, например, и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

  • (no subject)

    Часто бессознательное очень злобное. Например, оно может муторно, мутно оттаскивать, относить в сон не благолепно, а чередой усиливающихся страхов в…

  • (no subject)

    Подумалось, что страх забеременеть должен горячить кровь обоим партнёрам. А также возможность забеременеть, зачать новую жизнь придаёт сексу…

  • (no subject)

    В эротическом сне сегодня красивый мальчик был одновременно фашистским неприятным солдатом, неприятный в поведении (расстрелял соседей, например, и…