January 31st, 2006

борьба с короновирусом

спб-нутые

И почему мне так противно всё это питерское позёрство? Нет, я, конечно, не отрицаю жанра гламурной фотографии, позы на фотографии, не настаиваю на том, что должны быть только такие домашне-негламурные фотографии, кои я выложил, например, у себя недавно в журнале. Я очень даже люблю лоск, позы, глянец, гламурное, мур-мур всякий и высокие трагические маски тоже, я даже люблю честность гламура за это - и честность масок - на них прямо написано "я маска, я игра, я гламур, я совершенству нет предела, но я типа предел", и я даже и сам на днях выложу свои стопроцентно гламурные фотографии из антифашисткой серии.

Мне противно только неотделение себя от масок. Ещё вернее: то желание, с которым себя видят. Всё же видят. Маски, так сильно липнущие на лицах. И сейчас мы увидим, как здесь в комментариях будут шурудиться облипшие (были бы необлипшие, не защурудились бы).

Я говорю о том, что я не переношу почему-то именно питерские позы и особенно характер позёрства. Сначала о втором, о характере, о риторике позирования: постоянный намёк на то, что роль и маска и есть жизнь. Кокетливое "Посмотрите, ой, ой! Мама!!! А масочка-то приросла!" и ногтиком кокетливое отцарапывание - "Да ладно тебе отцарапывать - это порода, блин, это называется" :) Какое-то презрение к чистой маске, которую можно снять и бросить, какое-то некрофильское презрение к карнавалу. Кажущееся служением высоким ценностям (маскам т.е.).

А о позах я вообще умолчу. Какая-то проституция фресок Микеланжело и вообще галерея гиперодухотворённых рожиц.

Тут встретил забавные фотографии. Кажется, фотограф сечёт фишку, как раз эту фишку и сечёт. Может быть, потому, что москвич? Впрочем, я не вчитывался там в комментарии, не искал его собственных признаний. Но впервые питерцы мне предстали разыгранными до такой степени. Им, собакам, присуще играть по жизни - это у них такая реакция защитная, типа "Что? Мы? Мы - да, смешны, да, дураки, ага!! Гы-гы. Гы-гы-гы-гы. Сам дурак, эх ты, тюря, мы же иг-раааа-лии:))". Они, мэйби, и играли, но их переиграли - глазом! глаз переигрывания натянули на фрустрирующе зияющее отверстие их игры.

Хотя они, что забавно, так не думают, и растащили этот гламур по своим жужжаловкам похваляясь.

Возможно, я во всём ошибаюсь, например, что отверстие фрустрирующе зияет (но роман vadimov-а, как мне показалось, говно редкостное - это же додуматься надо роман на русском назвать ЛУПЕТТА - я смеялся до залупетто впервые как услышал это название, читать, естественно, не стал, будучи бегло ознакомлен с занудным текстом ещё постами автора в ЖЖ), или ошибаюсь в оценке СПб-шной культово-культурной деятельности и в оценке самооценки деятелей, но пока мне было смешно просто и противно почему-то тоже. Если есть объяснения по поводу противно - всегда рад принять, прошу в комментарии.

Итак, фотографии, номер один - Анна Ахматова, застигнутая шилом в жопу:

Collapse )

Что ещё можно ожидать от людей, для которых культура - игра, а нисколько не способ организации масс жизни, что, как не эти вычурные заезженно-жанровые лица?
борьба с короновирусом

вечер

Водка - это прекрасно. Как сказал Ивангог, напиться - это как в баню сходить. Иногда просто чесаться уже от грязи начинаешь.

Сейчас ещё тяпну и буду перепечатывать записную книжку Красноярска и Новосибирска в постинги. Сквозная тема - Мальбранш. А, ну и всё, что я написал на полях его "Разыскания истины" за последнюю неделю. А писал я обо всём.

Зразы купил. Жарятся. Хороши они под водку на бруньках, с майонезом если и с острым кетчупом (я такой соус делаю) и с чёрным хлебом, никакой сои, мясо, хлеб, яйцо, лук и грибы. И Мальбранш. Ох, какой он светлый. Как он меня высветлил в эти дни. А Декарт, конечно, сволочно сух и бесстрастно-тёмен бывает. Мне кажется, он пил свински. А не как в баню :) Благодаря krebel, угостившей меня где-то в двадцатых числах декабря рыбными котлетами, перешёл на полуфабрикаты, открыл для себя мир быстрых котлет, и салатов, и зраз. И петрушка и сельдерей вокруг меня в маленьких хрустальных вазочках на большом и свободном от всего компьютерном столе букетиками ждущими стоят - милая закусь-прикусь к зразам и водке.
hund

поезд в красноярск

В Красноярск я уехал внезапно, поэтому оттуда взял билет в купе, не дождавшись билета в плацкартный вагон. Купе на четверых – это кажется очень замкнутым местом. Двое постоянно спавших мужчин, я даже не видел их лиц. И женщина лет сорока. Я всегда беру билет на верхнюю полку в поезд. Она не была такой больной, сколько из себя её делала. Она могла положить голову на руки и сказать: я больше не могу, у меня поднимается внутричерепное давление. И правда, через десять минут у неё краснели глаза, она начинала икать, жаловаться шёпотом на всё, мочить полотенце, обматывать им голову, пить таблетки, раскачиваться, завалившись на колени. Мне всё время хотелось ей сказать: перестаньте, Вы сами себя гипнотизируете, Вы, наверное, учительница, и Вас не любят, никто, но зачем же и Вы себя так убиваете, у Вас же нет никакого давления. Но я не сказал, не знаю, почему. Из того, что решил никогда никому ничего не говорить. Интересно, когда и зачем я это решил. Я стал чистить апельсин. Она сказала: не надо, меня от этого запаха тошнит. Затем её вырвало в пакет, она отнесла его в мусорный бак и уставшая заснула. Когда я проснулся, её не было в купе, а там спала старуха, сухая, лет семьдесят, спокойным очень сном; я долго смотрел на её совсем бессмысленное, хоть и украшенное многими морщинами, лицо. На этой ноте приятной бессмысленности я и заснул.

Потом эту женщину я встретил в Новосибирске ещё. Утром в маршрутке, в шесть утра, через три дня. Она сказала: доброе утро, молодой человек, и выглядела совсем не больной. Я был сонный и спросил её: Вам лучше? Она мне улыбнулась и сказала, что в Новосибирске хоть и холодно, а ветра нет, поэтому погода хорошая.