September 16th, 2006

(no subject)

Вчера rupakaja хорошо мне подсказала (напомнала, наверное) отличие просто наррации от мифа: миф - это когда ты сам делаешь, хочешь чего-то, собираешь на этом основании событийность, в том числе и прошлую. Наррация в самом общем виде может не содержать никакого мифа, это могут быть просто описательные конструкции.
***
Вчера день был таким тяжёлым, что встал я сегодня лишь в двенадцать дня. Позвонил Маше, мы договорились вчера продолжить играть в бадминтон. Простыла. Вчера мы закончили наш день в соборе, где был органный концерт, на который я повёл Машу. Было восемь вечера, мы добрались туда из парка запыхавшись, с её велосипедом, холодало, в самом соборе были сквозняки, и за полтора часа, там проведённые, мы были одеты в лёгкую одежду, мы простыли.
***
Концерт ей не понравился: "скучная слишком громкая музыка". Мы ушли в перерыве, как раз когда мне стало уже очень интересно, потому что исполняли уже джаз на органе, Маттиаса Керна, "Couldn't Hear Nobody Party", я потом и хотел вернуться, но в камере хранения на остановке у меня осталась двадцатикилограммовая сумка с продуктами, которые срочно нужно было разложить в холодильнике, она простояла на жаре в этой камере половину жаркого дня. Машино внимание занимали все полтора часа, что мы провели в соборе, две вещи. Первое: на концерт пришли очень элегантно одетые готы, вполне респектабельными парами, двумя или тремя разными компаниями и просто парами. "Они слушают такую музыку?!" В общем, мы договорились, что это самая им подходящая музыка, сравнив антураж собора с ассортиментом магазина для готов. Второе, что удивило Машу: это то, что собор евангелический. Хотя вид вполне готичный, католический, один из самых старых соборов здесь. В том "здании", куда её водит мама, всё совсем по-другому. Я не стал это комментировать. Представлять, как низкопробно, но "зато от души" (Машин комментарий полугодовой давности) там поют и рассказывают, совсем не хотелось. На готов она и смотрела почти весь концерт и изрисовала всю программку в анимэшно-яойном стиле, повторив их причёски и одежду.
***
А вообще, мне кажется, ей концерт очень понравился, просто она не хотела этого выказывать. И готы, и публика вообще. Понравилась именно как другая, отличная от той, которая "от души" там, в евангелическом собрании на Petersberg-Ost, где мама и бабушка. И то, кого мы там встретили, её тоже привлекло. Мы встретили моего знакомого В., хорошо говорящего на немецком, и меня задел вопрос Маши "Он так хорошо говорит по-немецки? Твой друг живёт всего два года здесь? Он работает?" - "А что, он должен говорить хуже тебя, если ты всего полтора года здесь, а он-то два?" То, что он ей предложил быть на ты, но она отказалась, тоже меня слегка задело. То, что она говорила с ним на немецком, хотя понимала, что я не понимаю их, тоже как-то..., понял только, что они говорили о его работе во Франкфурте. Он работает, вот именно. И хорошо говорит по-немецки. Но, конечно, в большинстве мои друзья - это все руссконемецкие алкоголики из бара на Ашенберге, как же иначе... Уходя с концерта, я встретил своего адвоката, она с группой каких-то очень хорошо знакомых друг другу людей ждала автобуса, видимо, куда-то уезжает на выходные. Пока Маша ходила за велосипедом, мы поговорили о том, чего можно ждать теперь от моей фрау и что будет писать Jugendamt в суд, моё позавчерашнее письмо ей ещё не дошло, но мы удачно встретились у собора. Потом я представил их друг другу, когда Маша подошла. Д.Х. впервые видит Машу. Ну вот, теперь будет знать, о ком мы столько разговариваем. Маша была очарована Д-ой Х-нг. "А сколько ей лет? Как она хорошо выглядит. Какая она худенькая, и эти брючки и пиджачок, знаешь, похожа на О.Я., только очень подвижная и весёлая, и очки тёмные, а ведь уже вечер. Какая улыбка и горячие такие руки".