January 24th, 2007

Gorky

Krümel

Всё же устаю на работе. С семи-тридцати до пятнадати-тридцати, потом ещё домой ехать, на велосипед, взбираться с ним на Ашенберг, сил уже не остаётся. Зато три выходных, пусть и семь с половиной часов в день. Да и работа-то эта... вот буду высыпаться, так там просто можно книжки читать, язык учить, делать большую часть времени там ничего не и нужно всё равно, более того, и противопоказано там что-то делать самим начальством. Большую часть времени мы стоим где-ниб. за городом, в микроавтобусе, гуляем, да... иногда кто-то что-то делает. от безделья. Коллектив очень хороший, потому как начальников на месте нет, отмечаний, заданий, норм и прочих позиций для дележа хоть чего-то тоже нет. И сменный график и коллектив, каждую неделю новые люди, кто-то приходит, кто-то уходит, но какой-то костяк микроавтобуса остаётся, впрочем, уже давно, месяц или два.

Через этот Krümel прошли все русские переселенцы-мужчины лет до шестидесяти. Русские и немецкие безработные - её профиль.

Негры у нас не работают в городе, им и запрещён половине доступ на рынок труда совсем, а другой половине и так хорошо (мне каж., популяцию негров, а преимущественно это мужчины молодого возраста, здесь держат, видимо, для разнообразия половой экзотики в нашем барочноустроенном Stadt-у, ну правда что, зачем фульдинкам деньги тратить куда-ниб. ехать в Алжир или Эфиопию, да ещё СПИД-а оттуда привезти могут, лучше завозить самим проверенных по всем статьям, уже отборных и с предварительной подпиской о том, чтобы не жениться и делать всё возможное для своей скорейшей депортации; вот всё хочу узнать как-ниб., у них это самое, которое самое важное, не измеряют ли в длину при выдаче въездной визы и не запрещают ли въезд в случае несоответствия некоторому желаемому стандарту). А турки живут здесь давно, кланами, с войны, они отстроили Германию, и теперь сами друг друга трудоустраивают.

Krümel - организация, ведающая физич. трудом, как я её именую. Мелкие строительно-ремонтные работы. Но суть её в другом, я как-ниб. расскажу, почему мы в рабочее время бездельничаем духовно развиваемся, прохлаждаемся за городом, ходим большую часть раб. времени по магазинам, ездим на этом микроавтобусике в гости к дальним друзьям, читаем, спорим на общественно значимые темы, короче, полное ЖЖ у нас в микроавтобусе.

Вот, хотел быстро написать, но не получается. Я стал болтлив. Всё же пора выспаться, чтобы писать концентрированнее, наверное. День таккой хороший был, что хотелось написать, а теперь думаю: ох, не осилю много букв. Да, наверное, высплюсь, я не могу осилить даже бассейн наконец-то. Сходил в сауну, сижу теперь в библиотеке на втором этаже чуть не сдыхая от усталости. Но с вышки я прыгну, за тем и пришёл. Да, кстати, о неграх если всё же, то вымеряют, как я думаю: я в сауне насмотрелся, это что-то невероятное. Из четверых пришедших только один мелкочленик, так что думаю, скоро выпрут, он недавно здесь, еле шарит по-немецки. Надо пойти спросить, как он сюда попал. А потом прыгнуть с вышки в назидание народам Африки.
beijing mummi

стыд и нагота

А вообще, в бане или сауне я не был давно, лет десять. Так вот, оказывается, видеть чужую наготу очень стыдно, всё равно что трогать, неважно как, глазами или руками, не очень важно, чем. Т.е., органика одна: прикасаться, глазами или руками. Жест лишь добавляет ещё добавочный стыд: я волен выбрать, прикасаться или нет. Но всё равно как-то не по себе, хотя и не прикасаешься. Кстати, речь идёт именно о чужой наготе. Своя стыда не вызывает, своя т.е. или нагота своего ребёнка, взгляд в некотором "своём кругу", или, например, нагота близкого родственника/родственнницы. Какие тезисы, табу, может быть, за всем этим? Не знаю.
beijing mummi

Freikörperkultur и Розанов: про стыд, голое и границы личности

Розанов, мне каж., написал бы что-то вроде: "Чувство стыда очень похоже на чувство "это не твоё, не трогай". Именно чужое вызывает стыд, чужая нагота или своя при чужом взгляде. Своя нагота вызывает не стыд, а (сексуальное) возбуждение, т.е., на полную катушку провоцирует желание соединиться, обладать, не обязательно и в сексуальной форме, желании, но это удовлетворение обладанием, продолженностью себя и другого, но своего"

(придумано мной только что, а не цитата).

Стыд - это переживание своей наготы, но обнажённой, т.е., соприкоснувшейся с чужим взглядом, с насилием. В мире стыда есть свои и чужие.

Когда я его читаю, меня приташнивает от несвободы высказывании желания обладания и этой его постоянно "а дай-ко я у тебя понюхаю, а вкусно ли пахнет, стой, куда пошла" - от повальности преодоления, наглого, границы своего и чужого.

Впрочем, ему простительно, он обычный поэто серебряного века, паразитирующий на мифологическом сознании, архаике, и воспевает архаические миры, а там все друг другу изначально обязаны и принадлежны. У тебя плюс, у меня минус: иди сюда, значит (его парадоксальное понятие "всеобщей проституции", с которым он так и не разобрался). А если не высказанное прямо "иди", то стыдно, и я лучше помолюсь за от греха подальше и закрою глаза (вариант "ладно, стой там, где стояла").

Т.е., почему же чужая нагота должна будить желание обладания и тем самым будить и стыд - как отвращение от желания взять не своё? Ну, вот чужая нагота - и всё в порядке, сили и не рыпайся, она чужая.

Почему нельзя просто смотреть на чужое тело, ходить в баню мужчинам, женщинам и детям голыми всем вместе и из разных семей?

Короче, признавайтесь, нудисты вы или нет.