January 25th, 2007

Gorky

Коллеги и их странности

Двое из девяти со странностями, остальные в норме. Хотя, конечно, относительно и это.

Герхардт, старинный немец, около сорока пяти лет
Встречаю его ещё в автобусе, приезжая на Stadtschloss. Он приезжает немного раньше и ходит кругами по остановке, не в силах сообразить, что если он пройдёт на одну остановку перед Stadtschloss-ом, на остановку нашего автобуса, бобика нашего, идущего прямо уже до работы, то и не нужен проездной, не надо платить за проезд, экономия в месяц 33 евро будет, к тому же он сможет следующие пятнадцать минут сидеть в нашем прекрасном микроавтобусе и даже уже спокойно спать. Последующие несколько минут он приветливо, как-то брежневски механично машет рукой всей нашей компании, едущей в бобике, потому что все мы едем от узлового Stadtschloss-а, а он поедет от Stadtschloss-а (дословно: "городской замок", самая старая площадь в городе, центр, она же промежуточная автобусная остановка всех городских маршрутов) на общественном транспорте, так как он же ещё не на работе, чтобы уже в бобик садиться, он же должен сначала доехать до работы и только там сесть в бобик. Но сегодня мы его подобрали таки, он сам запросился в бобик, хотя уже подходил городской автобус. Герхардт - алоголик, после погружения его в наш автобус мы едем по его запросу в универмаг, где он покупает пиво и ром. Далее, не сразу, а лишь с восьми утра, и потом до трёх дня, он это пьёт и ест. А до восьми утра он спит в микроавтобусе, пока мы метём. И так каждый день. С девяти, кстати, весьма пунктуально, Герхардт принимается за работу сам. Работает как лошадь, и мы просто сидим часто в машине и угораем со смеху, глядя, как он метёт один и тот же участок в третий раз. Я подозреваю, что между алкоголем и коммунизмом прямая связь. Когда страна (родная, а не теперешняя, где я, дивно гостеприимная) запилась, а это было при Брежневе, производство подрастало. Алкоголь придумали в массовой форме как-то незря.

Вениамин, русский немец, шестьдесят лет
Это страшно. С утра он говорит о том, что где же зима, где же снег и мороз?!.. Потом выходит с метлой на участок и через минуту возвращается в микроавтобус, говоря, что холод собачий, и он не может мести сегодня. Не алкаш. Но эта сцена может повториться раз восемь. При том, что метла у нас одна на всех, он не метёт, а так вот прыгает. В конце концов ему подсовывают электрич. метлу, т.е., "дудку", мощный вентилятор, разгоняющий мусор получше ручной метлы. И это и страшно. Сначала он её материт, потому как "соляру сука только жрёт, руками мести надо". А далее он так увлекается продувом, что дует уже просто на чистую мостовую, пока солярка в этой херне не кончится, и несколько раз мы из-за него, ушедшего очень далеко куда-то дуть этой дудкой, на вовсе неизведанные и никому не известные и ненужные в табелях территории, опаздывали вернуться с участка, или его приходилось искать. Семья, женат, трое взрослых детей и один шестнадцати лет. Часто начинает рассказывать мне, как на Ашенберге его сын трахает девок на некоем "пятаке", заводя в туалет там же. Ему и я и все отвечают, что такое неинтересно, но он говорит, что хотел посоветовать, если уж совсем бабы нет. Он заявляет что-то вроде "Немки тоже есть" или "Что дома-то сидеть" или "А что, трудно, что ли, нагнул и еби". Тему поднимает всякий раз, как мне звонит Alice на мобильник и оттуда слышен её голос, хотя и говорит она на английском. А то и чаще. В процессе поднятия темы может ненароком рассказать про свою импотенцию и простатит. Подробно. Часто рвётся работать.

Завтра хочу взять дудку сам, что-то в ней есть, видно, чудесное, что такое с людьми делает. А так моя специализация пока топорик.
Gorky

странное желание поработать с утра пораньше

У нас с утра на моей работе, оказывается, по четвергам в первой половине дня будет для новеньких такая программа: кофе с психологом-социальным-педагогом и с раздачей нейролептиков выпить и открыть рот сделайте круговые движения языком чтобы видеть что вы проглотили, далее компьютерные курсы на два часа, далее два часа немецкого. Куда я попал, куда я попал. Куда катится эта страна. Если будет время, напишу сегодня же, куда и как. Набрался сегодня наглости, пришёл на работу уже просто с ноутбуком, а оказалось, к месту, потому что вчера всем говорили про комп. курсы, просто до меня информация не дошла. Вчера передали похолодание и снег с ветром, и я и взял ноутбук, так как понял, что из микроавтобуса никто не выйдет весь день, да и план работ никакой. Вот весной и летом будет много работы. Наверное, опять же.

Сегодня снег, и это очень хорошо и красиво, много-много падает снега, впервые так за всю осень-зиму. Снега не было вовсе ведь. Жаль немного, что снег, потому, что он понял жизнь здесь новую, другую, которую дал беломорканал я только на этих загородных разъездах в бригаде увидел, как вокруг Фульды красиво и всякие местечки и сады-сады-сады, ландшафты, пруды, замки, ручьи и леса.
Gorky

(no subject)

Где-то потом, уже на излёте сил "всё это" начинает становиться прозрачной теорией; это как прыгавший и болезненно долбившийся по брусчатке колёсами самолёт, внезапно резко оторвавшийся; как выкупанный после родов ребёнок, уже не такой красный, не судорожный и с расправившимся лицом.
***
Поэтому с работы, где я полдня просидел в офисе, полдня в комнате отдыха играл в настольный хоккей с пацанами-подмастерьями тамошнего фрезеровщика (номинально я был оставлен принимать мешки с мусором, привозимые подобной моей *бесподобной* бригадами, которая уже где-то колесила и потому я был оставлен), потом выметал дорожки вокруг офиса, и потом я пошёл домой пешком, потому что снежно и свежий воздух, безветрено, звёзд больше, чем я видел даже в деревне Николайполь под Омском, куда мы ездили часто "в деревню" к родителям Т. Все осадки из воздуха осадились, и потому небо - полный Ван Гог в зимнем варианте. Собственно ощущение самолёта стало чётким, когда я необычно быстро и легко взобрался на Ашенберг.
***
Бригада под началом Даниэля Б. привезла с объекта четыре окурка, несколько веток и несколько бумажных смятых платочков, также говнецо какого-то животного, которое они упаковали в драный там же подобранный полиэтиленовый пакет. А теперь посчитаем, сколько эти трофеи стоили: двенадцать километров бензина туда, двенадцать обратно, час работы из бригады в четыре человека: итого выходит около пятидесяти евро. Страсть этого города к чистоте ослепительна, если думать над стоимостью того барахла, которое они привезли. Я думаю, вот для этих ритуального характера разъездов за четырьмя окурками и пакетом говнеца Германия и выдрессировала Путина, думаю. А особо его нефть здесь и не нужна, как-то свистят русские СМИ. "В стране ничего кроме нефти, ничего кроме нефти, ни науки, ни культуры, ни производства. Только и грозим миру, что трубой и бомбой" - свистело сегодня мне шизоидное "Эхо Москвы". Хм. Нефти здесь хоть залейся, и путинской-то не так уж и много. А цены на газ от разных компаний различаются на шестьдесят процентов. Хотел дозвониться к ним в эфир и попросить перестать ебать людям мозги, но передумал. Кажется, они так и цепляют, таков замысел. Не получат.
***
Собственно, снега-то вечером уже и немного, и весь вечереющий город, когда поднимаешься на гору и оглядываешься, он не белый, не изменённый, а лишь немного утративший цвета, будто побеленный в стиле "винтаж", подстаренный способом обшаркивания. Припудренный, как в ранних романах Роб-Грийе, в "Лабиринте".
***
От усталости я чувствовал себя пьяным. А улыбка моя, кстати, с этого юзерпика, она улыбка моей бабушки, собственно, я этот юзерпик и приметил во многом из-за сходства с моей бабушкой.









(бабушка здесь, правда, не первый день поддавши, но и у моего юзерпика тоже ведь рожа не совсем, по частым уверениям многих, трезвая, так что паритетно)

Сегодня ещё и пришло письмо от человека, которого я просил разыскать бабушку. Я ведь уехал из Омска, даже не записав её адреса, мне казалось, что я его помню. И вот год я не знал о ней ничего, не мог ей ничего написать, отправить открытки, а сегодня получил адрес.
***
Вчера кормили с Д. изюбров форелей у них в саду, приятнейшее сонное стадо фиолетовых рыб в воде глубиной сантиметров семьдесят. На сегодня приглашали на ужин с одной из этих рыбин, но поздний, в восемь вечера, но я не пойду, я падаю с ног от наконец-то пришедшего желания уснуть. Позвонил днём, вспомнил и попросил не ловить пока форель. Ещё они держат кур и индеек, но не в саду, а в закрытом сарае. Они пригласили ещё всякой молодёжи, и отловят для ужина две индейки. И это другой ужин, они хотят что-то там с костром и на воздухе. А форель, понятное дело, требует фарфора, вина, особых вилок, стола, ламп или свечей, этикета, целого ужина и чего-то мерного и старательно выверенного и в словах, стало быть, тоже - требует всего, от чего я тащусь пожизненно; костерки с молодёжью я не люблю, а люблю я вечера дома, вот такие, как для форели чтобы. Им такое надоело, и они двух индеек зажарят сегодня по морозцу на костре, ну и славно. Вот так я ещё сегодня и жизнь спас рыбине, с которой соотношу сейчас своё не онейричное, а просто здоровое сонное сознание.