March 20th, 2007

Jruesse aussem Kiez

(no subject)

Гравий везде разного размера, галька, камешки, старики, старушки, открытые тёплые солёные бассейны, двух- и трёхэтажные высокие домики-замки, везде тихо, людей очень мало, не сезон, окно открывается двумя створками, на несолнечную сторону, только яркое солнце минут пятнадцать утром, потом уходит. Санаторий, я здесь до конца недели. Я очень хотел бы прожить в таком месте как можно дольше. Я вообще мечтаю жить под присмотром медперсонала, лучше в психушке такого типа, плэнерного, а беседуя только с психиатром, а со всеми остальными в письмах и редко по телефону. Честно. Мне бы не наскучило. Остальное утомляет, более или менее. К тому же, до города недалеко и везде ловится интернет на ноутбук. Вчера весь день спал, написал одно письмо, дочитал Женетта, опять спал, снились Авторы и Рассказчики, и они все были со мной откровенны, хотя и совсем неперсонифицированы, они были чистыми категориями из Женетта и исповедывались мне уже как знатоку. Сегодня ещё одно письмо и слонялся по окрестностям, думая, кого бы трахнуть. Потом подумал, что фу, как это некрасиво, как некрасиво эротоманское сознание с утра пораньше. Потом вспомнил из Кинси и из прочих статистику, говорящую, что мужчин мысль о сексе, ну, хоть и не так настойчиво, но посещает раза три или четыре в минуту. Или в час. Я не помню. А ещё надо дорасти до Канта, и ещё до чего-нибудь. Так я выбрел на кладбище. Весьма старинные есть могилы. Памятник погибшим солдатам, полулежит, загнувшийся в три погибели, юный фигурой совсем как девочка фашистик (скорее всего), плечики выдаются, коленки, шея, худой-прехудой, рожица такая грустная, взял бы на руки и поднял, а то он как упавший на минуту - но нет, он мёртв и каменный, но поза катастрофично грустная, ломаная, - хороший памятник. Иду, на тебя похожий, глаза устремляя вниз. У нас очень пасмурно, с утра шёл снег. Иногда выглядывает солнце, очень ярко.