June 2nd, 2007

hund

нет же, я совсем не публичен

Заметил несколько вещей:

1. Иногда пишу комментарии, обычно на второй строчке стираю комментарии и ничего не пишу; первое, что приходит в голову как ответ на вопрос "почему так": потому что нужно будет вдруг ещё и объяснить свою точку зрения, а на это уйдёт время. Хм, ну и пусть бы шло, его навалом же, зато вот кто-то бы тебя понял опять же. "Нет, мне не надо, свободное от процессов понимания и перераспределения время стало как-то дороже. Мне уже хватает людей в моей жизни, ситуация свободного рынка и выставления себя на него - так или иначе травма".

2. Поэтому мне также чаще всего утомительно, когда мне пишут комментарии здесь (комментарии именно, а не совет по делу; жанр комментирования я определяю как жанр повтора и репродукции, подтверждения согласия, как распространение того же самого, уже сказанного, горизонтальное усложнение-фундирование-укоренение по ассоциативному принципу, по метонимии; и бывает ещё и совет - он устроен по принципу ввода нового, совсем другого чего-то, другой логики; и бывает ещё ответ - он устроен по принципу метафоры, т.е., предполагает уподобление, но это не комментарий, так как присутствует вертикаль, иное, как и в жанре совета, но присутствует и горизонтальное - даже две плоскости, открытые к изоморфной в отношении друг к другу, дифференциации, ответ - очень инициативный, инициирующий и достаточно необщий жанр, он есть гарантированная редкость, поэтому его тоже ждать не нужно). И я тоже нигде ничего не оставляю почти.

3. Найти единичное, от которого бы никогда не требовалось выходить за консультациями и пр. в пространство переделки, перераспределения, т.е., коммуникации - когда это получилось, коммуникция становится не нужна, моё "общее" с этим единичным совершенно не нуждается в том, чтобы выносить этот товар на общий публичный рынок, делать это "приватное общее" общим ещё и в широком объёме: меня удивляет, что писатели порой, особенно старые, древние, пытаются рассказать об этом в бумаж. книгах, или теперешние. Зачем? У них недержание? Или всё же общий текст - т.е., они работают изначально на общий текст?

4. Единичное, найденное, находимое мной, не "выродила" и не выдала мне коммуникация. Оно найдено помимо, найдено тайно даже. Оно не единичное этой коммуникации, оно есть уникальное само по себе, т.е., даже никак не соотносимо с магистральными системами рзличий (уникально вовсе не потому, что отлично от чего-то уже тиражного). Я думаю, что за ситуация могла бы подвигнуть разменять такой опыт коммуникативно, то есть, говорить о нём. Если воспринимать коммуникацию как клинику, то можно быть ей лишь благодарным за её слепоту и за некоторый коллективный опыт выживания, обилие практик доступа к реальному и выхода из игры также.

5. Коммуникация всегда предлагает логику идентичности для организации тотально всего времени и пространства. Это большой соблазн: воспользоватья готовыми ею выдаваемыми, как хлеб, что ли, в блокаду, этими подпорками в организации мира, устройстве в нём. Коммуникация гласит, что в мире нет свободного места - а потому пользуйся готовыми формулами, формулярами, стандартными системами (пользуйся Windows и войди систему электронного банкинга без проблем), допусти обмен в себя, иначе я размажу тебя, так как весь мир давно распределён, т.е., мой. Но факт и то, что сама логика идентичности, основанная на раздаче быстрого кайфа, пакетиков и доз идентичностей, гарантирующих быстрое и бесконфликтное освоение реальности (её выдачу в бюро и окошках коммуникации), логика, основанная на страхе и слабых вычислительных способностях мозга - логика идентичности совсем не единственная логика сознания и живой материи как она есть.

5. Я пишу подзамочно тоже от страха устать, читая могущие прийти обильно посторонние замечания, комментарии. А вот бумажные писатели не боялись мешков писем же? Они им радовались. Мешок в Переделкино, мешок в Старую Руссу, мешок в Ясную Поляну, мешок в какую-нибудь Чукоккалу или на Чукотку или ещё куда-нибудь мешок. Конечно, у бумажной литературы была и другая логика и другие задачи. Она и есть сама чтстейшая иллюстрация логики коммуникативной и идентичной жизни. Организовать мышление идентичности и мышление мешками - это тоже интересная задача, очень коммерческая, и очень насущная, т.к. идентичность - логика неизбежная, как необходимость вывести вшей, которые мешают любимой псинке. Мешок арбузов или мешок писем впрочем разницы нет.

6. Рассказать что-либо становится всё менее возможным, и никакие усилия, как и силовая логика вообще, к этому неприложимы. Представить, т.е, зачем это было бы нужно, т.е., вообще представить, дистанцироваться от чувства, от происходящего, шмыгануть из него в общее, в коммуникацию - ничего бредовее я представить не могу.

7. Но я не полагаю, что бумажные пистели были идиотами или шмыгали. Нет. Но эта готовность и возможность шмыгануть - это основа литературы и любого описания, текста, на который не рассчитывали, а даже наоборот, вешать замочек.

Пытюсь подумать, почему так, 1 - 7, и думаю, что отпадание от магистрального и общего происходит, когда для того появляется возможность, возможность смолчать, молчать, например. Роскошь приватного. Коммуникация - это кормушка с насыпанным опытом и реферинциальными выходами - доступом к объектам, которые внеположны коммуникации, но сама она учреждается как пространство их распределения, присвоения. Ослабление связей в группе и желния у каждого устанавливать эти связи есть, наверное, признак благостостояния каждого, и вовсе не распад системы общего, но некая её стагнация вследствие того, что распределение приостановлено. Суть коммуникции - продолжение перераспределения, выигрыш в нём: кто же приобрретёт больше "реального", больше доступа к нему.