November 9th, 2011

Jruesse aussem Kiez

травма и конвенция

Лицемерная срань во всей ясности своей логики здесь в комментариях: http://sumlenny.livejournal.com/1182403.html

Я даже видео этого не видел.

Достаточно следующее знать, чтобы оценить последствия такого действия на ребёнка и таким образом понять, что за срань тусуется вокруг события:

масса вещей в мире конвенциональна - ну вот, к примеру, что считать порнографией? (например, в детстве на уроках от нечего делать я рисовал человечка с палочкой или дырочкой между ног и сидел до перемены ужасно возбуждённый, разглядывая своё творчество, просился в туалет, там дрочил, приходил и снова рисовал одно и то же до перемены, а сейчас меня уже не вставляет такое изображение, хотя, уверен, тем, кто живёт среди наскальной живописи, - это очень порнографично было бы), что считать возрастом согласия, что считать унижением и т.п.

- вот от этих конвенций зависит мера вещей и останется травма или нет.

В моём советском детстве, например, били (то как попало, то методично пороли) всех детей во всех почти знакомых семьях в классе, и это в очень просвещённой семье врачей-краснодипломников, ах благоглупостная молодая советская интеллигенция с нарушенными представлениями обо всём, кроме науки, у них в голове была наука, мечты о генной инженэрии, бардовская песня звучала - вечное звуковое сопровождение тупорыльства и науки, но ещё и порки. Многие этого и не помнят, многие рассуждают об этом с благодарностью даже, как им ума вкладывали. Я вот - нет. Слишком уж много били - первое. Второе - в голову-то мне вдалбливали, что я охуенен, необыкновенен, всё могу, всё сам хочу.

Для меня избиения были унижениями потому и всегда чем-то совершенно непредставимым, внеморальным адом, переворачиванием мира, разрушением моральности, то есть конвенций обо мне, моей идентичности - вот что такое унижение. Они в меня ума не вкладывали, а выбивали из меня ум, погружая в архаический кошмар боли, страха, животного желания просто выжить, в ложь, в тотальное недоверие ко всему, в массивные нарушения привязанности к людям вообще, к самому себе.

Может быть, поэтому я такой дико умный, что мне постоянно приходилось совмещать столько разного и восстанавливать как-то картину мира - так с пяти лет я начал вести дневник, чтобы просто была речь, за которую можно держаться - не речь родителей, а вообще это была какая-то посторонняя речь и импульсы, но это было свободное от насилия поле. Очень трепетно относящиеся к моему светлому будущему мои папа и мама били меня, всяко разно стращали, но я не ушёл в фантазматику тем не менее, и это, кажется, уже случайно, обычно у детей надолго крыша отъезжает от реальности при таких обстоятельствах. Иначе бы травму было бы из меня не выцарапать, скорее всего, и я бы вырос аморальным, злобным, с нарушенными привязанностями, садистом, вообще я считаю, я бы просто вырос террористом или стал бы Гитлером, и больше, так как никакой совести к окончанию детства у меня уже не было, а было ясное ощущение, что обществу я не нужен, а значит, ничем и не обязан. Слава богу, что я покинул своих родителей и встретил тех, кого любил я и кто любил меня - так появились привязанности, совесть и ответственность. И никаких унижений.

Я очень часто испытывал с трёх лет, как меня начали бить, что мир то собирается, конструируется, понятен, то опять превращается в ад, в полную непонятность. Родители неправильно, очень уж противоречиво строили своё меня воспитание, вкладывая в него слишком уж противоречивые векторы, импульсы, моя голова не могла этого совмещать, и получался раскол представлений, травма. Конвенциональность, в том числе и наказания, не складывалась.

Или, например, гомосексуальность. Тоже вещь конвенционально подсудная весьма. Не было такого слова в моём детстве. Зато у меня был друг со второго класса, мы с ним спали вместе, дрочили и целовались без задней мысли в голове и в жопе. У меня ещё и подружка была, но с ней мы только целовались. Остальное в отношениях с девочками было помечено как запретное, взрослое, сверхсурьёзное, ответственное очень социально утяжелённое дело, и может быть, мне потому просто с парнями больше нравится - нет всей этой слишком тяжёлой чепухи создать семью, построить дом, срубить дерево и т.п., можно просто выключить свет и кто кого поймает вообще-то - даже такая симпатия вполне может устраивать и удовлетворять многие потребности в тепле и ласке.

В общем, я о том, что и стигматизации-то гомосексуальности я не помню, так как самого этого явления не было в моём детстве, а потому его никто в упор смотря и не видел. Вообще, надо дополнить, город был прекрасен - как город Цветов из книжки про Незнайку, это был город на БАМ-е, Братск, все были молоды, не отяжелены понятиями из сексопатологии и прочей буржуазной хренью. Работали, строили коммунизм, пороли детей, и мир был прозрачен.

Дело в конвенции.

Так вот, уже четыре дня немецкие газеты пишут об этом вопиющем случае.

Только замалчивают, что там все этим родители занимаются. Это не преступление там до сих пор. И не унижение.

Мерзота ужасно жёлтая. Ну а мерзавка-то, по-моему, сама эта девочка.

И после 18 девочка с этим видео в загашнике жила при папе, ведь так выгоднее, сытнее, и потому видео в сеть не выкладывала.

Теперь папа послал её нахуй, как я понимаю, после долгого утомительного шантажа с её стороны, и она пошла в сеть побираться с этим видео, может быть, вдруг удастся себе и травму какую присудить от папы, раз уж он ей отступные не выплатил.