September 6th, 2014

Jruesse aussem Kiez

Гитлер и Экзюпери

Воспоминания Альберта Шпеера - чтение-конфета. Сидел двадцать лет в тюрьме и писал себе, особенно ни к чему и не причастный, почти без вины виноватый, плюс, что важнее, внутренее вовсе нисколько не виноватый. Все эти условия и оформили отличный легкий стиль его книги. Еще то, что читал он очень много, причем очень редкостное это было чтение - то, что приносили адвокаты, а приносили они то, что помогало Шпееру писать.

albert-speer-hitlers-architect-fred-ramen-hardcover-cover-art

Сначала он очень стеснителен, официален. И в речи это отражается.

Дальше мама дорогая, туши свет бросай гранаты. Как вошел во вкус настоящего чтения и письма. Плюс, вхождение в этот божественный режим (потерянный почти всеми его бывшими коллегами - совесть давила, а писать как врать, да вообще преследовать какие-то цели - неинтересно, поэтому удовольствие чтения можно получить только от его воспоминаний, а не от сочинений типа Ольги Чеховой о том как я была придворной актрисой Гитлера, а потом слава богу стала честным косметологом в новой ФРГ) синхронизировано в книге с умопомрачением узкого придворного круга, в который входил Шпеер.

photos-of-Adolf-Hitler-56

Оно медленное, но верное. Книга напомнила мне "Бледный огонь" Набокова, в которой старый препод, алкаш перманентно в делирии и неуемный педераст, мнит себя королем в изгнании и рассказывает свои алкопедерастические фантазии главка к главке все безудержно безбашенее, постоянно подделывая свой рассказ под якобы комментарии к поэме гениального коллеги по университету.

Bundesarchiv_Bild_183-2004-0312-500,_Obersalzberg,_Albert_Speer,_Adolf_Hitler

У Шпеера круче: крыша у ближайших соратников едет и медленно, и взрывчато, и к 1945 году повествование совсем убыстряется, и так-то оно было описанием бесконечных ужинов, обедов и завтраков у Гитлера с пересказом всей болтовни, но к 1943 году это уже стабильно ритмично ускоряющийся дурдом, там все как в делирии отчебучивают номера и такое откалывают, что совсем не верится, что это все правда, что он пишет.

Hitler reviewing Speers model

Какая-то мощная фуга штопорной конструкции - таков общий контур книги, широкие круги по Берлину, конусообразное сужение движения и географически и тематически ближе к развязке, а само острие уходит куда-то в небо, в разговоры уже и о самолетах, в приступы высокой морали звездного кантианского неба над головой, такая... ммм... освежающая безбашенность начинается и у Шпеера к 1944 году, несвойственный ему сначала лиризм, и сохраняется и в книге, он очень помнит свои эти размышления-отдушины 1944 - 1945 годов, на удивление хорошо запомненный высосанный из пальца бред.

Шпеер и по внешности - вылитый Антуан де Сент-Экзюпери, и лиризм у него такой же, сдержанный мужественный лиризм технаря, скупая нежность летчика, и такой вообще среди всей компании там единственный с открытым хорошим лицом, не глупый, единственный, кому удалось двадцать лет писать и читать потом от души, осознанно любить в Гитлере маленького принца, тем самым отвлекая его от многих мрачных вещей, вроде идеи разворотить три района Берлина или от вспышек ярости часто, и одновременно оценивать его многосторонне, очень взвешенно летчицки, инженерно. Чего часто не хватает, по-моему, в книге Сент-Экзюпери, которая, вообще-то, блевотина.