May 25th, 2015

hund

(no subject)

Вчера переслушал Бродского, ночью снилось, что я был соучастником Холокоста в детстве. Причём, такое нелепое ощущение, как будто случайно занесло в это, в воспоминаниях во сне лет в шесть ещё, в первом классе, я проходил мимо типа стройки, а парни оттуда попросили помочь, а там мама дорогая, мне приходилось людей ногами сталкивать в яму, пока их настигал экскаваторный ковш сверху! - и теперь это надо просто скрывать, а то придётся больше объясняться, чем совести послабления выйдет, если я укажу на места массовых захоронений, сделанных лично мной.

Так вот, всю ночь звучало гундение обвинительного приговора, совести - в декламации Бродского. Слов не разобрать, как всегда у него на скорости устного чтения, но я подумал, что так и надо, таким и должен быть верховный обвинитель от Холокоста - точить, нудить, подвывать, сверлить мозги литанией выставляемого счёта, выпрашиванием его оплаты, вещать от лица тысячелетий сразу.

Но что надо отметить отдельно и как момент чуда: обвинитель этот был хотя и буйный, типа Вышинского при Сталине, но он больше пугал совесть, чем действительно её бурогозил, будоражил. То есть, он взвывает, а мне не страшно, обвинения какие-то липовые (мало ли кто в шесть лет на какой стройке мог кому в чём помочь!). Вообще, Бродский - это то, как писал бы Сталин, оставайся у него время на такую стиховую кропотливую отделку своих деяний.
hund

Чувство дома у всех разное

Но чувство дома Бродский мог передать отлично, что и делает его значимым поэтом: передача мельчайших деталей важнейших экзистенциальных позиций, например, одна такая позиция - "быть дома". Там небезопасно, но и оттуда лучше не выходить, снаружи копошится всякая юная поросль без корней и те, кто судит за тунеядство, надёжен только мрамор, мертвечина - этот материал уважал самый верховный поэт - Сталин, и потому даже обыденные вещи надо превращать в вековой мрамор. А если выходить - то сразу за границу, трансконтинентально, космополитично, но тоже прыгая с кочки мрамора на мрамор дальше. В общем, у Бродского есть очень узнаваемое ощущение-чувство его времени, чувство дома. Только я вот не люблю ни то время, ни то чувство дома, ни манеру передвижения там и создания надёжности через омерщвление всего.
hund

Техника выхода на огромные орбиты и к сверхсветовым скоростям

А сегодня я смотрю фильм про Бродского. О, мне, увы, есть чему поучиться у него (то ли у фильма, то ли у Бродского): как в согласии с новейшей технологией разгона космолётов набирает скорость до сверхсветовой и Бродский. Технология заключается в том, что звездолёт регулярно приближается к очередному сильному космическому телу и оно поднаддаёт звездолёту скорости, раскручивая его на своей орбите и своим притяжением. Так и Бродский умело попадает в центры конфликтов, в которых его присутствие помогает удовлетворить людям в центре этих коллизий, их амбиции, потребности. Энергия каждого следующего конфликта придаёт звездолёту новый импульс энергии, выбрасывает его на новые скорости.

На моей родине (Россия) принято считать, что этой способностью влезать без мыла в жопу обладают все евреи по крови. Не знаю, так ли это, завидовать не хочу, непродуктивно это. Хочется верить, что эта способность есть не только у евреев, и поднаддатие скорости посредством приближения к выгодным конфликтам - не единственный способ делания биографий нашим рыжим. Всё же люди, если они вообще склонны общаться, попадают в центральные конфликты согласно своей уже имеющейся энергии, которая и даёт им массу и способствует дальнейшему приобретению скорости. Не все поэты попадали по выезду из СССР в поле внимания "дипломатических кругов". Возможно, чтобы попадать в это поле, надо было быть выкормышем салона Ахматовой. Но не все рыжие и не все со способностями без мыла лазить в жопу попадали и в круг внимания бапки.

И всё же, ясно: связи решают всё. Решительное ускорение было придано дипломатами. Это и было удостоверением значимости его стихов.
hund

Прелести Академгородка Новосибирска

Академгородок Новосибирска - по ссылке попытка его любовно объянить. Дополню: никакой гражданственности там не было, как то заявлено в этом красивом очередном панегирике СССР, это был заповедник интеллектуалов, "совершенно непуганых идиотов" - очень точное определение со стороны негражданского реального на тот момент общества. Люди были избавлены от гражданственности в академгродке, как, впрочем, и вся интеллигенция в СССР - получил болванку и тачай её, и ни-ни про свободы, ни-ни смотреть по сторонам, а то поедешь не в Академгородок, а в Магадан. Дух кастрации и детства неистребим там и до сих пор поэтому, а не потому, что там интеллект и наука (хотя и поэтому тоже). Плюс там все были молодые, с гитарами, с сексом, с западными гостями... поначалу. Но десятилетие от десятилетия там становилось всё кислее. Хотя некий флёр свободы там и посейчас витает бгггг да... Академгородок - интерсное явление потому для меня, что там жило сообщество интеллектуалов, лишённых основной движущей силы интеллекта: внимания к мелочам, к разницам сил, к разницам вообще, что и есть суть гражданского общества и интеллекта. Там царил праздник общности - и это не удивляет носителей поэтики академгородка, но радует их, и я это понимаю: как хорошо быть на острове среди раздирающего на части маразма. Но: вот как раз суть интеллекта - это раздирание на части, жёсткая конкуренция. Но такого праздника и в академгородках нельзя было себе позволить когда вокруг был ужас-ужас-ужас.


hund

Святое и низменное

А чем Стругацкие отличаются от Аксёнова? Для меня одинаково блевотны Аксёнов с Бродским. Но вот Стругацкие, хотя и смешны, но менее блевотны. Как Академгородок Новосибирска - смешно, но не блевотно. Что, как не чистое, святое, немаразменное воспевали Стругацкие в своей лирике университетских канцелярий, зелёного сукна, медленно раскуриваемых сигарет во время трудного решения о полёте космолёта с прогрессорами? Аксёнов - тот понятно, бабло, звуки Бродвэя, шиксы отовсюду чтобы и клаксоны лимузинов. Но Стругацкие! Этот отмороженный взгляд в небо! Это просветление млять!


hund

Наработки отцов помогают плохо уже!

Этот вектор, этот нерв здорово тащил Бродского, делая его везде больше, чем место, где он оказывался: выкинутый СССР уроженец СССР. Далее в этом векторе надежда на развал СССР, на его покорение или же включение в круг достойных на равных как и отдельных его протуберанцев вроде Бродского. Короче, критика СССР работала как тягач долго. Сейчас, увы, уже не то. Старые связи ещё функционируют. Какая-нибудь засранка Улицкая живёт в центре Берлина и пиздит всякую дурь на манер Юлии Латыниной, и другая старая гвардия. Но и тем уже приходится сосать во всё горло, а не вприкуску, как Бродскому и Ко.
hund

Что происходит с возрастом с израильскими мужчинами?

Кстати, Берия, Ходорковский, Ростропович, Бродский, Березовский - все на одно лицо к зрелому возрасту, и все одинаково хищного жадного такого, как с карикатур на евреев, вида. Я вот удивляюсь: смотрю фильмы про израильскую армию, там все парни как на подбор из порнофильмов, статные, сандалового дерева тела и хуи, глаза волоокие глубочайшие как колена давыдовы... Но еврейские старики - это пиздец! Эти толстопузые пауки с острым носом, загребущими руками, трясущимися от жадности тонкими шеями!
hund

По поводу безобразия мужиков под старость лет к концу дня созрело размышление

Спасибо cor-у, навёл на светлые мысли, а то бы вы меня тут все заклевали с подозрениями на антисемитизм, мол, что я еврейских мужиков как пауков жирных жадных расписал.

Да, кстати, и не случайно у Бродского этот культ преждевременной старости, теперь мне понятнее! Тоже в тему механизмов тела по поддержанию боевой формы! Это защитная стратегия: самому убить время, пока оно тебя не убило. Сорок? - вот тогда можно и окуклиться в паука, если жизнь удалась. Ну, а если не удалась, то сказать "...что сказать мне о жизни... что оказалась длинной".

Например, многие евреи выглядят очень ювенально до самых седых мудей, не окукливаются в пауков с большим пузом: посмотрите на фотки из рвов концлагерей, там тела взрослых - тела подростков, уже в день приезда мы это видим, без срока в лагерях. Человек худ и поджар пока он ничего основательного, фундаментального не совершил, не встал твёрдо на ноги, на причал. Потому он всё ещё ювенальненький, мобильный как обезьянка. А Бродский, уже при нобелевке или там Ростропович со своей виолончелью у Берлинской Стены или Ходорковский вышел из тюряги - всё свершилось, всё в шоколаде, можно и расслабиться и не держать животик. И тогда начинается отращивание брюха, срабатывает какой-то гормональный маркер довольства.

Вон, Ходорковский - только вышел из тюрьмы, был былиночка стройная, загляденье, взгляд осмысленный разнообразный, интересующийся, а теперь... год прошёл - он уже покатился по этой дорожке, перед нами стремительно окукливающийся в паука плотоядный нетерпеливый хмырь с гипнотическим рептилоидным взглядом как у Берии, ужас. Перечисленные мной евреи - именно что советские евреи одной эпохи, временной формации. И потому в них так ясно случается, внезапно переход в состояние жирного отвратительного паука-старика: в их жизненном пути-нарративе именно было всю жизнь трикстерство, изворотливость и выжидание куша. Когда это случается, можно окуклиться и наконец-то пожрать и поспать вволю. И эта тревожность жизненного пути и авантюрность - они закономерны, увы, в жизни еврея, как и внезапный перелом, т.о., и окукливание в паука.
hund

Если долго над кем-то изгаляться - как долго потом успокаивается жертва?

И вообще хочется открыто поговорить о том, что то, что нас не убивает, оно нас не улучшает, а портит нам характер. Например, как столетия гонений, травма тысяч лет, испортили характер евреям? Какого чёрта это запретная тема? Не бывает хорошего характера после долгого стресса и травли и травм. Отсюда тоже отношение к евреям, а не только от предрассудков и фашистской пропаганды. Ощущение чужести - вопиюще с обоих сторон. До какой черты, зачем идеализировать жертв? Это не приводит к согласию в обществе, это не помогает сильным понять себя, это не служит ясному представлению общности о своей механике. Если вы кого-то долго убивали - потом этот кто-то долго будет убивать и вас, хотя это уже инерция и деструктивно.