August 13th, 2015

hund

Шизосливки в виде матери - литвинизация Советского Союза

Формула Литвиновой: шизофренизация советского клишированного до кича наследия - и тем самым его актуализация и вхождение в доверие к новым молодым и сильным. А что такое их доверие? Это чтобы доверять и самим себе: то есть. должно быть у человека приличное прошлое, мать, к примеру. И вот мать из СССР, приличная, стильная, является мать и современница-подруга сразу в шизофренических ужимках Литвиновой. Буржуазия нуджается в корнях, в родословной, в матери. Мать с изюминкой-шизинкой, мать как старшая сестра, надевающая на себя одёжки из бабушкиного сундука, поющая песенки Кристалинской.



"Женщины часто ошибаются, когда считают, что выглядеть сексуально — это значит большая грудь или губы-плюшки, которые хочется подрезать ножницами. Я уже давно поняла: меня и в мужчинах, и в женщинах больше всего возбуждает мозг, талант. А уж если ты обладаешь и внешней основой, и характером — это уже невероятная сила. Тогда ты можешь слепить из себя безумную красавицу. Правда, ради достижения красоты нужно пережить какие-то легкие невзгоды, потрудиться над усовершенствованием тела. Но когда возникает серьезный перекос в сторону оболочки, это тоже неправильно. Согласитесь, совмещать многочасовые тренировки в спортивном зале с чтением "Маленьких трагедий" Пушкина практически нереально. Люди исступленно тренируют тела. Но ведь мозги и душу нужно не менее, а даже более тренировать!"


Рената Литвинова © Теленеделя, 2009
фото: Volvo Cars Russia

hund

Матери перед Литвиновой

А вот матери прошлых поколений шизоматерями не становились, то есть матерью и подругой сразу. Пугачёва сначала была подругой одному поколению, потом сразу перешла в мать, даже в родину-мать. Перед ней я плохо в матерях ориентируюсь, они мне скорее уже бабушки и прабабушки, но, возможно, стоит назвать как монументальную мать Надежду Бабкину, как подругу и далее мать Русланову. По-моему, все три перечисленных - матери-иконы, хотя и разные, например, Пугачёвой удавалось быть и официально матерью и как-то интимно (она стала даже гей-иконой вследствие своей рубаха-парневости), Руслановой удавалось быть подругой и официально как испольнительнице всякой цыганщины, так и интимно, так как она отсидела и привезла оттуда валенки-валенки. А вот Бабкина была матерью холодной, с каменной грудью, мне врезались в память почему-то именно её песни о родине в сочетании всегда с каменно торчащими сосцами под парчовым платьем, это мать как синтетическая новогодняя ёлка.