December 27th, 2015

hund

Неожиданно блевотно в альпийском селе

Альпийское село у подножия горы, на которой проложены лыжные спуски, - это диснейленд в квадрате, как если бы диснейленд захотел создать свою копию своими же силами. Мерзкое место, очень подскочило здесь у меня человеконенавистничество, как давление, после визита в пару ресторанов. Еды-то больше не сыскать нигде на выходных. Магазины закрыты на основании христианства. А в ресторанах вся пакость как-то при первой встрече и была уже заметна. Так что в горы не тянет здесь. Село-картинка, пристроенное к этим нескольким лыжным спускам как к сиськам дойной машины, пародия на само себя со своими курками-яйками-коровками, нет, лучше я куплю еды завтра и посижу посмотрю дома на скалистые горы с другой стороны. И погуляю пешком в горах, а не на лыжах. Сжечь всё здесь охота, настолько люди мне надоели за жизнь, особенно в форме детей, женщин и стариков. Зачем их так много, этот скучный балласт природы? Три четверти населения деревни - старики, женщины и дети. Сосут эти лыжни, без которых неизвестно чем пришлось бы здесь кормиться. Состав приезжих такой же. Вырвет прям на улице как-нибудь. Ночами здесь делают снег и с помощью машин раскладывают его по горам. Мы поселились на вершине одной горы, без лыжней, голая гора напротив горы с диснейлендом. Напротив благодаря снегу зима, а у нас на горе снег не раскладывают, у нас дикое жаркое лето, загораю утра в шезлонге, пока мой друг уехал укатывать лыжни и оставлять деньги этим старикам, женщинам и детям, кормящимся от снега.
hund

Чай, паштет, дети

Хозяйка отеля, в котором можно получить еду, решила приготовить самодельный паштет. Месит его уже час, пока я тупо сонно таращусь в окно, за которым с одной стороны настоящее лето на одной горе, с другой силой искусства и техники зима на другой горе. Месит его одна, в тишине, иногда лупит его наотмашь, паштет этот, с криками "Еее! Ееее", чем напоминает мне порнофильмы с фистингом, где тоже месят кулаками мясо, то есть, внутренности через жопу. Мне кажется, она доведёт паштет этими точными ударами и криками до оргазма. По залу носятся трое её детей, я уже отупел от их криков и от порно с паштетом. Чай приходится спрашивать каждую чашку. Детям же известно где чай, они постоянно пьют колу, чай и едят конфеты. Но почему же мне нельзя сказать, где кипяток, а надо постоянно приносить его на подносе? А потому, что за кипяток можно брать деньги. А если их не брать - можно забыть о госте, как обо мне сейчас.
hund

Пицца была пересолена

У Ульриха Зайдля есть фильм "Подвал", как раз об австрийской тишине, о том, что у каждого жителя есть подвал. И там то рок-группа, то сатанинская секта, то коллекция картин, купленная на укрытые от налогов деньги, то комната для секс-игр, то интерьер подводной лодки. Наполовину документальный фильм. Есть ещё и его подражатель, немец, такое же но совсем документально, с судами потом от персонажей об осмеянии, снимает окрестности Берлина и маленькие-уютные-немецкие городки. Вот мне не тихо в этой деревне, я так и слышу эти подвалы отовсюду. Надо ещё дальше нам в горы или обратно в Берлин. Тишина здесь взрывает мозги обилием перенагруженного первертированным выражением и тяжёлого и самого по себе культурного мессиджа, и это вовсе не моя галлюцинация не фантазм, здесь галлюцинация врывается в реальность.

Например, вчера мы приехали поздно. Я по дороге из Франкфурта весь день думал, а не заехать ли в супермаркет, не закупиться ли едой на ужин, на воскресенье. Нет, расслабился, подумав, что там все такие милые люди, в Альпах, что не может быть, чтобы нам предложили жильё в десять вечера, но не найти еды. Так и было. Мы час искали на машине, кругами ездив по горам, открытое кафе. Ага... хрен. Еле нашли какую-то пиццерию, набитую пьяными молодыми лыжниками и лыжницами, собравшимися выпить в преддверии поёбки. Как же ебаться-то не познакомившись и не залив шары. Гетеросексуалы такие гетеросексуалы...

Там была неимоверно дорогая раза три разогретая пицца. Маленький столик. Пиццу я есть не стал, она была пересоленная и пересушенная. На столике куча сертификатов этого кафе. Сраного, прокуренного, с липкими столами. Новогодние игрушки. Несколько свечей. Куча мелких бутылочек вина и минералки. Бог знает как так случилось, но загорелась и скатерть и салфетки. Я был в ярости к этому моменту уже. Позвал официантов, никто не шёл. И смахнул всю эту заебавшую срань вместе с пиццей и салатом и сертификатами вкусности и биологичности в направлении окна. И ещё гардина полыхнула. И за ней невероятно быстро и стена из дерева. Додумался вылить на стену и на гардину всё вино и воду. Потушил.

Официант шёл уже с тряпкой вытирать воду и вино. Спросил, ВСЁ ЛИ В ПОРЯДКЕ. Я сказал, что премного благодарен, всё в порядке, но что пицца пересолена, есть невозможно, и она разогрета раза три уже, как так можно, совсем охуели свиньи блять за двенадцать евро такое приносить на стол. Он сказал, что это НЕ ПИЦЦА ПЕРЕСОЛЕНА, А В НЕЙ РЫБКИ МЕЛКИЕ, ВОТ ОНИ, К СОЖАЛЕНИЮ, ПЕРЕСОЛЕННЫЕ. Я сказал ему, что у него мозги пересолены и пропиты. Мой друг был в ярости от моего хамства и от того, что я чуть не поджёг кафе. Мы почти поссорились. Я был уставший. Лучшё бы я голодный лёг спать. Ненавижу искать еду час. Никогда ещё, если искать еду больше пяти минут, я ничего хорошего не находил.

А вообще, здесь жить можно, если бы сразу приноровиться и не зайти в дурацкое кафе.


kerl

Римское поселение

Сегодня я не пошёл ни на лыжные спуски, ни гулять по горам без лыж. Остался в поселении. С утра посетил еженедельную встречу с бургомистром, который рассказал, что будет устраиваться в предновогодние дни и как мы тут должны все зажечь. Собралось человек тридцать на слушание программы. Collapse )