May 21st, 2016

hund

Зато мы делаем ракеты (с)

Во многих российских фильмах теперь действуют на благо родины бывшие политзеки. Подчёркивается, что они честно отсидели свой срок, понесли наказание и теперь могут дальше трудиться. В этих фильмах они радостные, никогда не вспоминают о том, как несли наказание, а унижение переживается как героика и зачитывается в заслуги. Руководство подчёркивает, как Сталин в фильме "Главный" (2015) о ракетном конструкторе Королёве, что конструктор не сбежал как другие бывшие враги народа в Англию, а трудится молча на родине. Примечательно, что Сталин сравнивает отсидку Королёва со своей при царе, что вызвало у меня хохот от якобы сталинского невменоза ситуации, невменоза, напоминающего доброго Деда Мороза, журящего детишек за проступки, якобы уже и забыв о них.

Какая слащавая атмосфера примирения в России, однако. Может быть, и у немцев была бы такая же с гитлеризмом, не надави на них в сторону покаяния мировая общественность? Ох нет, не будут судить Сталина и ГПУ с НКВД, как судили НСДАП и гитлеровское окружение. Это значило поломать бы общественный консенсус, весь этот бравый вась-вась мужков, пьющих честно слитый спирт вечером в конструкторском бюро (о, это вообще топовое место советского кино: недозволенное распитие но якобы дозволенное Папиной Заначки, это благоволительное закрывание глаз Папы). Этот консенсус, сладость этого вась-вася и до сих пор есть живая коммуникация в России. Это что-то прекрасное: человека выебли в рот, потом пригласили к столу, и он пирует вместе с другими, тоже, кстати, в рот выебанными (Сталин не стесняется рассказать, что он тоже сидел), как ни в чём не бывало: ракеты-то взлетели, и это как-то паушально искупает всё, устраняет счета всех к каждому.

Вообще же, эти фильмы о конструкторах и прочих полезных работниках сделаны как производственный роман эпохи застоя, в котором директор предприятия боролся с тунеядцами и врагами народа на производстве, и план, его сделанность - искупали всё, наступал соцкатарсис в конце романа.

hund

(no subject)

Страсть к купанию в море советской поэзии доходит до апогея в проходном пропагандистском фильме путинского времени "Главный" (2015) в тот момент, когда космонавты удачно приземляются в снежном лесу и цитируют друг другу фильм "Белое солнце пустыни", снятый пятью годами позже их приземления. Фильм до треска набит советским трэшаком, иногда я нахожу даже что-то новое в ходе просмотра, или хорошо забытое старое. Например: дочка Королёва обижена на отца за то, что он развёлся с её матерью, её оскорбляет присутствие в жизни отца новой женщины. Дочка воротит харю от отца до того момента, закидывая её в небо, пока он ей не обещает чего-то там с новой женщиной не делать. Для меня это очень советский момент - такая гордость женщины, как и вообще всеобщая постоянная истерика, напряжённость по любому поводу, привычка людей говорить всегда как на духу, со сбитым дыханием, хватая воздух (я и сам так говорю часто). Хотя не знаю, может быть, поведение дочки - это общегендерное что-то, а не только советское поведение дочки.
hund

Почему первым делом первым делом самолёты? - как это работает?

А что увлекает людей в строительстве космических кораблей? Как я понимаю по кино (не только "Укрощение огня" 1970 и "Главный" 2015 - два фильма о Королёве, которые я одолел, и они меня, сегодня, но вообще тема гендера в кино), это в основном всё строительство увлекает мужчин. Что оно даёт им, не очень ясно в целом, но по частям пытаюсь прояснить. Вот что мне ясно: спокойствие - человек увлечён, занят, доход есть, социальный статус, покой такой социальный.

Ясна какая-то даже помешанность на этих штуках судорожная, выдаваемая за любовь к теории, математике, космосу. А вот что неясно: лишения. То есть: то ли человек любит находится в коллективе мужчин, чтобы не оставлять место своей успешности, дающей ему соц. статус и покой, то ли ему нравится Космос без всей этой социальной возни вокруг него, нравится сама логика постройки космического судна (тут совсем пизданутым, кажется, надо быть, так как жена дома плачет, что муж месяцами дома не бывает, предпочитая молодых космонавтов на пыльных космодромах).