October 8th, 2016

hund

(no subject)

Прочитал о старости. Умный человек пишет, да, и тем более в этом послании молодым о старости потрясло то, как ровно на середине текста он оглупел, так, как если бы на него упала очень тяжёлая деревянная балка, перекладина какая вышибла в момент ему серединную перекладину в голове.

А потрясло вот что: до середины текста мне было ясно, что он здраво представляет жизнь как бессмысленную, но в ней есть удовольствие, и пока на его получение уходит не так много сил, как потом, в старости, и пока оно автоматизм, не вызывает вопросов, пока оно как некончившийся завод, то всё тип-топ. А потом его как-то повело в стороны, закосячивать стало - вдруг герой его повествования выпадает из лёгкости и впадает в натужность: он хочет продлить жизнь и удовольствия. Но завод уже кончился, автоматизм ушёл, всё стоит усилий. И уже ничего не замутишь. И тут и вышибает перекладину: надо как-то тужиться, тщиться, оправдывать, тащить воз, тащиться куда-то, выдумывать всему причины и цели и вообще аркады придумываний начинаются как только утрачивается силовое поле, силы. И одновременно ясно герою, что вот это тащить и тщиться - нет, это неохота и незачем.

И я огорчился: умные люди впадают в глупость вот с полпинка, как что-то на голову упало, как что-то включилось, какой-то фонарь дури, как дуролампа выхватила кусок искажённой своим же светом дурореальности из прекрасной темноты безразличия и покоя.
И я огорчился: умные люди впадают в глупость вот с полпинка, как что-то на голову упало, как что-то включилось, какой-то фонарь дури, как дуролампа выхватила кусок искажённой своим же светом дурореальности из прекрасной темноты безразличия и покоя.

А в начале текста меня привлекло именно что здоровое знание о полной, совершенной бессмысленности жизни и о том, что эта бессмысленность не отменяет того, как здесь круто веселиться можно, всё даром, в общем-то, в этом мире, всё на автозаводе, всё само кишит, шевелится, пищит.

Это такая совершенная полная вещь, это знание, и сам предмет - бессмысленность жизни, что это как чудо света, загадка природы, такое совершенство, полнота, даже ещё и с прибабахом-украшением парадоксальности ("полнота пустоты", "совершенство ничтожности"). Так вот, если понимать эту бессмысленность, то вот эти все парики и жемчуг из второй части - они очень расстраивают, они вызвали у меня утробный хохот. Потому что это знание предполагает покой, оно им наделяет, а не нервенностью, развившейся у автора в его парики и жемчуг во второй части текста. То есть, это смешно: человек перестал нуждаться в жизни, но в конце своего послания потомкам (зачем и послание-то это?) он хочет опять в чём-то нуждаться, испытывать какие-то автоматизмы и феерию, когда уже понятно, что нет никаких феерий, что всё это были очень однотипные вещи, а автоматизм утомляет и уже отбирает силы, а не даёт их, не волочит тебя больше по жизни.

Что меня поражает с возрастом и со всё большим опытом, возможностями, знаниями: количество вещей не уменьшается, но вещи типизируются, классов вещей всё меньше, они всё известнее, и нет, они не хуже, не утрачивают привлекательность... но это пока, пока ещё не утратили привлекательности, пока ещё работает, не сойдя к инерции, или сойдя к ней, но незаметно, некий автоматизм страстной привязанности к ним, к повторению одного и того же механизм привязанности ещё не утрачен. А так-то их всё меньше, они всё известнее, и логично, что кончится это даже не скукой, но простейшим "идти мимо и не замечать", тем, что кроме истины полной и совершенной бессмысленности ничего не останется.

То есть, у него как мозги раз и замутились по ходу письма. Вот это самый жуткий, кстати, эффект старости, что мозги периодически становятся мутными, и этот эффект он не заметил. Остальное ерунда. Тем более ерунда - поражаться бессмысленности жизни или жалеть, что она ушла. Ну да, великая красивая загадка природы (полная бессмысленность жизни). Ну да. Поначалу обомлеваешь. Потом привыкаешь. А потом в тягость сам принцип жизни, этот нехитрый фокус сведения всего-всего в единое поле пищания-звучания, сам механизм феерии уже не загадка, а дёргает как троллейбус дёргается по ходу поездки.
hund

Анальный секс в умной газете

Типично немецкая статья в воскресном журнального типа приложении к интеллектуальной газете для повышенно-среднего класса: тема раскрепощения сексуальной культуры, и как главное блюдо в теме - что мы думаем об анальном сексе? И всё вокруг да около, вокруг да около, и ни разу не названа проблема: говно, и что с ним делать. Если бы его не было, не было бы и разговоров, быть анальному сексу или не быть. Кстати, я вот уверен, что стигматизация и стыд геев строится не на всей этой философии пола, добро или зло, генетика или выбор и т.п., а на банальном факте: там говно, и как так можно, играть с говном, оно же мажется и воняет. Так вот, немецкое лицемерие удушливее говна в жопе: четыре страницы о культурных традициях и ни разу ни слова о простом факте наличия говна в жопе и о том, что именно говно определяет неоднозначность отношения к такой секс-практике. Просто бы написали, что с говном делать, да и точка.
hund

Кристаллы времени

Очарование научпопа - в чём оно? Помимо того, что это удовлетворение страстей вроде любопытства, частично тщеславия, частично того-сего, вот сам по себе текст научпопа чем прекрасен, если без наших грязных и глупых страстей? А вот чем: ничерта не понятно, но зверски красиво звучит всё это и визуально прелестнейше представляется. Эссенциальная, дистиллированная фантастика, напряжение ума в тотальной бессмыслице - уникальные, чистые очень ощущения. Во научпоп животворящий-то что делает: опыт думания о самом абстрактном, то есть, о бессмысленном. Кстати, ту же роль выполняют школьные сочинения о погоде, о пейзаже на картинке: полная бессмысленность ситуации, совершенная бессмысленность серого унылого пейзажа, и вот надо вдуть этой берёзе скучной какие-то мотивы, чувства и тра-та-та-та, да побольше. Сначала дико трудно, скучно невероятно, и писать это, и читать пейзажные описания, но получается потом, и раз за разом всё легче. У первоклашек на изложении по картине. А у нас на научпопе.