February 3rd, 2017

hund

Приучение к драме с младых ногтей

Первое, что теперь мне бросается в глаза в школьной традиции сочинений о погоде, сочинений по картине с пейзажем - это натаскивание на драматизацию. Помню, как мучительно было придумывать себе чувства, которые надо испытывать, глядя на картину. В первых трёх - пяти классах это ещё мучительно, но потом пишется как по накатанной, пока не поверишь к старшим классам, что это и есть твои чувства, что ты напридумывал. А главное, этому уже натаскали всяких поэтов-песенников с грустными берёзами и злыми вьюгами. Только значительно потом понимаешь, какая всё это неправда, брехня и гадость. Как спокойно всё это вокруг, без драматики: деревья, ручьи и даже вьюги. Кстати, вообще визуальное всё очень спокойно, статично, если это только не явная агрессия и пожар. Лучше бы эту недраматичность учили видеть, а не тому, как беспокойства всякие (кстати, не всякие, а весьма определённые, шаблонные) деревьям, ветру, а потом и людям надумывать. С другой стороны, драматизировано всё (но по-разному!), и надо готовить к этому маленького человека. Но можно всю эту драматургию преподавать и полегче, подистантнее, как упражнение в частной, а вовсе не во всеобщей, драматургии и в словесности, а не как жёстко тематизированный и подлежащий усвоению национальный, человеческий и т.п. код.
hund

Первый снег

И вот эти вот все восторги от снега - как он выпадет, так все соцсети им полны - в этом очень много от того идиотического навязанного в школе одушевления всего и вся вокруг, много от этой совсем не невинной и весьма даже дурацкой, недавней, со времён викторианства и сентиментализма, традиции играть в одушевление природы (нет её у всяких туземцев и аборигенов, вопреки уверениям всяких фольклористов эпох сентиментализма и романтизма - нет никакого одушевления деревьев, нет настроений у природы, у погоды в разливах Амазонки, о чём с грустью об утерянной романтике профессии этнографа писал Леви-Стросс в "Печальных тропиках").

Жутковато, как эта традиция въедается - до погодозависимости (как и частые обмороки роматической эпохи, это соматически-культурный феномен), до придания настроений каждому ветерку, как по часослову. Эта невротизация снега, погоды, пейзажей со школы - зачем она? Я думаю, вот зачем: если одушевить всё, то весь зоопарк потом, а также его посетителей и держателей, легко потом можно контролировать: видишь, снег выпал, ай, радость-то какая, а вот-вот, видишь, давайте посмотрим, буря мглою небо кроет - ах, печаль, печаль, печалиться надо. Если всё по расписанию, по погоде - это вся жизнь легка, как smalltalk про погоду проходит, под самым примитивным и доступным, как прогноз погоды, контролем.

А как снег этот ебучий выпадет, так вся эта вымученная радость единения, избавления, обеления, так и прёт вся эта психотня опять, невмоготу ей дождаться уже Рождества, полных сугробов, укрывающих всё всепрощением и уютом... ненасытная радость от всё тех же невротических ритуалов надрыва, искупления, прощения. Заветный танец и психический рисунок. Да, хочется повториться: ну не было, не было его, этого психического рисунка и радости этой у туземцев (пусть они иногда будут авторитетом), весь первый снег училки с недоёба в школе придумали!


hund

Кот супротив снега

Ежедневные заметки и рассуждения о своём коте, регулярные его фотографии - это неприкрытое рассказывание с табуретки о своих отношениях с удовольствием, с сексом, о своём внутреннем ребёнке, о том, чего не достаёт в общении с людьми. Очеловечивание котов в публичном описании и традицию публичного котообожания я понимаю хорошо. Я бы так, правда, как принято о котах, как он вылез, как он потягивается, как он ест, как он спит, как он трётся, какой он тёплый и прыткий и своевольный, какой он ласковый и одновременно настойчивый, будит утром, и настоящий мужчина и джентельмен, я бы так только о любимом хуе, да или о своём хуе, да вообще-то как о котах, так я бы писал обо всех хуях, которые люблю, писал бы о них, а не о котах, так было бы честнее, нафиг коты-то, все эти иносказания (о коте не пишу - не люблю кошек, а о хуях не принято, забанят, а так бы я хуях, как народ о котах, писал бы каждый день, да я бы, так сказать, кота поставил бы на юзерпик, ровно как у меня в ёбсоцсетях стоит мой хуй на юзерпике, да я бы на котов никогда бы не разменивался).

А вот когда люди часто о погоде - это именно что всегда (за очень редким исключением, типа шизоидной радости буревестника Горького) нытьё, а не радость - почему так, что о котах радость, а о погоде - грусть? Это тоже стало ритуалом в соцсетях - описания погоды. Понятно, что это эвфемизм, иносказание. И ритуал радости от первого снега я понимаю. Но о чём сейчас в целом одушевление природы? Неужели всё та же нагрузка, что и в первом классе в сочинении по картине Левитана? Почему нам со школы проповедовали грусть в описании пейзажей, но радость в описании котов? Потому что погода за окном, и всё же, то есть, не всегда благорасположена к нам, а котейка дома, и всегда приятен?

Февралю вот вообще не повезло: достать чернил и плакать. А как не повезло всем поэто-погодо-зависимым от этих строк, мама дорогая.

P. S. Про котов читать классно, только очень уж приторно бывает, потому что это всё же иносказание, и потому получается приторно, фальшиво, чрезмерно - подумайте, то есть, неужели так уж интересно так много читать о вашем коте, так много, как это написано, даже если знать, что вы пишете о своём самом лучшем, о своём удовольствии, о своём ближайшем пространстве.
hund

(no subject)

Варлам Шаламов (1970-е): "Я расскажу вам один эпизод из жизни Анны Андреевны. Несколько лет назад на одном из своих приемов (а ее суетность, потребность в болельщиках хорошо известны) на ней лопнуло платье, шерстяное, старое платье, которое Анна Андреевна носила c десятых годов, c «Бродячей собаки», со времени «Четок». Платье это пришло в ветхость и лопнуло на одном из приемов, и гости зашивали это платье на Анне Андреевне. Другого не было у нее, да и приема не хотелось прерывать. Так вот, это лопнувшее шерстяное платье в тысячу раз дороже какой-нибудь почетной мантии доктора наук, которую набрасывали на плечи Анне Андреевне в Оксфорде. Это лопнувшее шерстяное платье в тысячу раз почетнее оксфордской мантии, в тысячу раз больше к лицу Анне Андреевне".

Отличный маленький рассказ подогнал фэйсбук мне в завершение темы драматизации. Я чуть от смеха вместе с этим платьем не лопнул.
hund

Импрессионисты

Отличнейшая выставка в Потсдаме открылась, до середины мая будет, всем-всем советую: около восьмидесяти незаюзанных классных работ импрессионистов. Я там сегодня целый день с одиннадцати утра до семи вечера свободно гулял, так понравилось. Завершая мой утренний баттхёрт о том, что нельзя детей заставлять писать о погоде, скажу, что импрессионисты учат как раз тому, что на природу не нужно нападать с интерпретацией, с сочинением по картине. Природа и погода отлично обходятся без сочинений, без историй. Все работы на выставке, за исключением трёх из российского Эрмитажа, из частных коллекций. Так что, стоит постараться увидеть.


hund

Первая за полтора месяца вылазка в Берлин

В Пекине было замечательно серо, весь город теплый, сухой, серый (по закону такой цвет у города). И повсюду красные флаги и фонари ресторанов и забегаловок красные. И чистый. И люди чистые, здоровые, жизнерадостные. Ехал сегодня в Потсдам, аж тошнило от пёстрого не пришей кобыле хвост с его разными постройками, Берлина. Вычурно, неряшливо, из экономии прижимисто пёстрый, неприбранный, ещё этим и кичливый, брутально пошлый выебонистый город. Глаз спотыкается обо всё. Пока едешь с востока на запад в надземном метро, если в окно смотришь, глаза устают: ни одной пары домов одного типа, одного цвета. А грязина здесь и вонь и люди какие-то поношенные, что стар, что млад, и пованивает от очень многих людей нездоровьем, нелеченным ртом, кухней, ношеной одеждой, неподмытостью, и окурки и объедки везде-везде, тоже пахнет всё это, и людно так и толчея и непродуманность потоков зримо такая, что будто это здесь 26 миллионов человек живёт, а не в Пекине (а там вообще на улицах не людно, кроме как на пяти-шести центральных улицах в час пик) - так вот со всем этим Берлин это вообще что-то с чем-то, рвотная масса, а не город, разительный контраст с тем, как было месяц в Пекине, что в городе, что в пригородах там. Сегодня выбрался первый раз за две недели на длинную дистанцию из дома, как вернулся из Пекина. Вонь, влажная холодная застарелая сырая сырная грибковая склизлая вонь - единственное впечатление от города. Отпустило в Потсдаме. Там чисто как в Пекине. И люди не побитые жизнью.
hund

Зима

Впервые увидел сегодня целый зал, около двадцати работ, зимы у французских и немецких импрессионистов. Столько непривычной зимы сразу! Это нуждается в индукции с дедукцией и с выводом. Я же привык, что зима только русская бывает, то есть, по-настоящему зима только у русских пейзажистов и только в России, я её за десять лет в Германии и не видел толком, так, чтобы сугробы полные да вьюги. А всего настоящее, конечно, зима бывает в живописи советского академизма, строгая, с явным вектором похолодания, со всем каноном, чтоб солнце в зените, небо голубое-преголубое, чтобы салазки или там дровли с бурой лошадью на искристо-белом снегу, но и проблески весны чтобы были, то есть, чтобы показано было, что вот, зима недаром злится, пройдёт её пора, и тексты про зиму звучали от картин чтобы. А у французских импрессионистов хотя и холод не меньший, чем у Сурикова, сугробы такие же большие, как у русских передвижников, но зима как-то всё же не суровая, а такая оживлённая, разная, домашняя и пёстрая, всё равно что лето. В основном по снегу, по свежести воздуха и его температуре окончательно определяется, что да, зима это на картине. И текстов никаких. Иногда заводские трубы только есть, наводят на мысли о рабочем классе, но снова больше всё же о дыхании, о воздухе, дым из них для красоты освещения, для создания дымки идёт, а не для историй.