February 8th, 2017

hund

На злобу дня

С гомеопатией я встречался только один раз, когда год прогуливал физкультуру в универе, и случайно принёс не ту справку, не разобрал, что там написано было "эндометрит после аборта", написал там ещё своё имя-фамилие, и конечно, справку эту не зачли, долго смеялись, и мне пришлось выслушать долгую персональную лекцию от завкаф физкультуры о том, что надо вести здоровый образ жизни, бегать, на бегу срывать берёзовые серёжки и жевать их, а потом после забега пить по возможности свежую мочу. Я решил начать незамедлительно с последнего в надежде, что получу зачёт за год. Удалился в раздевалку, вышел со стаканом мочи, тяпнул его на глазах всей кафедры, зачёт получил. Девяностые - это было очень гомеопатично, весело.
hund

Вечность и Berlinale

Берлинале в этом году решило побольше дискуссий делать. Дискуссия о видеоблогах вчера поразила меня тем, что я будто снова в детстве, как на уроке литературы. Немцы очень схожи с нами, а именно: в концепте контроля. То есть, у нас есть понятие вечности, на него наяривала вся наша литература и общественная мысль, на великие свершения, которые с высоты своей вымеряют всё, что происходит вокруг, заведомо в такой оптике становящееся мелким, сиюминутным, кустарным, самодельным, несерьёзным. Да вот и немцы такую же риторику вымерения малого большим практикуют постоянно, придумав субъект, придумав исторический абсолют, придумав централизацию, придумав примат государства, сделав социальное государство. С блогами здесь туго совсем, и с видеоблогами. Есть зато литература из каждого угла, пишут и печатают все и обо всём. Но при этом какое уничижительное самосознание, противоречащее практике этого повального тотального письма. То есть: вчера всё это милое мощное современное видеотворчество вымерялось канонами большого кино, вымерялось литературой, понятием истории, дискуссию модерировали историки искусства. Литературная практика здесь именно что спокойно иная, без всяких оглядок на вечность и на большую форму, а полнится хорошо рельефными и тем и глубокими текстами, социолектами. Страна повального письма, где пишут все и без всякой вечности, но тем не менее в сознании литкритиков и историков искусства какое поколение эта уже беспочвенная во времена самого демократичного письма и издания вечность присутствует. Но что вчера удивило: и сами немногие видеоблогеры с подпиской не более, но и не менее, десяти тысяч человек, что в Германии ого-го уже, они и сами готовы принимать позу детишек, неумёх, самоделкиных, отвечают на идиотские вопросы об аллюзиях к большому кино в своих "поделках". Жалко смотреть было. А что будет потом, известно: все от своей болтовни о вечности снова окажутся в вечном: то есть, в своей сиюминутности, повседневности, бложиках, мыслишках, делишках. Неужели вот так вот они и будут всё это, с суффиксом "-ишк-" думать? Или просто забудутся и будут дальше лабать на коленке отличные живые без всякой вечности и прочей перхоти вещи, забыв эту идиотскую дискуссию про вечное.

За концептом вечности, объёмности, историчности стоит страх: куда-то не войти, какой-то неполноты, какой-то недоделанности, что кто-то не увидит, что как-то не так глубоко. Но это же всё неправда, и если вечность понимать как оглядку на вошедших в неё гарантов полноты и глубины или также и рассматривать её более утилитарно, то есть, как сумму моментов. И ещё потому неправда, что и без сонма великих понятно, глубоко или не глубоко (вошло), любому ясно. Когда говорят о вечности, то обычно это так иносказательно говорят о том, что не хватает внимания, человеческой полноты.
hund

(no subject)

Путин уверен в неизбежности прекрасного будущего для России.
Ё-моё, если дело дошло уже до уверений в неизбежности прекрасного будущего - не пора ли сейчас же всё бросить и строить бункер где-нибудь в Антарктиде?