March 8th, 2017

hund

Первая учительница литературы

Учительница русской лит-ры в воспоминаниях людей, для кого что-то значат первые, учительницы, литература - это всегда то, чего в матери не хватает. У каждого мужчины есть своя, единственная, учительница русского языка и литературы в памяти. У меня тоже в матери не хватало какой-то интеллектуальной возвышенности, да просто очков хотелось на лице, очков хотелось, сдержанности чувств в отличие от топорной буйной эмоциональности, нервенности моей матери, хотелось, чтобы она читала лучше книги, стихи, чем пила валокордин, ведь стихи - это сила какая-то, чтобы не трястись от слёз, а сесть и почитать спокойно взяв себя в руки, и стихи дают душевное тепло - силы и душевного тепла, этих двух вещей хотелось от женщин и от матери тоже, и чтоб возвышаться душой и самооценкой, и чтобы типа всегда колыбельная с тобой - стихи. Такой она и была - первая учительница литературы, и в шестнадать лет я прочёл впервые сознательно с удовольствием что-то из художки и и из стихов. А потом на этой волне открытия души был целый филфак, выбирай не хочу матерей и женщин, большой ухоженный цветник учительниц литературы. Все уже в сравнении с моей первой были не айс - то слишком практичные, то пролетарки какие, то шизофенички-сублимантки, особенно кто молодухи были совсем, но некоторые да, были просто милые. И я разлюбил женщин уже окончательно (первый раз я их разлюбил в виде матери, а на филфаке до меня дошло, что с женщинами просто скучно при близком заинтересованном общении и ещё и в таком количестве), пять лет проведя в этом коллективе, и художку разлюбил там тоже. До сих пор с теплом и нежностью вспоминаю, впрочем, мою первую учительницу литературы. Было в ней что-то лёгкое, игривое, она любила читать совершенно просто так и без всякого в этом напора, нажима, так, что потом и нежность стала мне неинтересна, и очки, возвышенность, содержание размышлений персонажей и всякая прочая муть тоже, но эта лёгкость обращения со стоящими вещами, вообще лёгкость её в вопросах самых тяжёлых - это было мне очень нужно, и это осталось, читать, общаться и жить просто так, ради удовольствия, и то, что спокойно можно видеть на листе бумаге ужасные вещи и при этом не истерить - это важно было, что-то новое, и с первой уч-цы лит-ры осталось тоже. То, что есть такой способ обращения с вещами - спокойно о неспокойном - литература, собственно, ум. А номинально первую, из школы, я и не помню, то есть, совсем не помню. Например, учительницу музыки помню, так как она была буйной алкашихой и мы всегда пели "Бухенвальдский набат" на всю школу утром, а от первой учительницы лит-ры и вспомнить нечего.
hund

Нежность и уважение

Мой дедушка очень любил мою бабушку, жить без неё не мог, называл её "наш бабушонок" (ей ещё шестидесяти не было), а она так страдала и от этой номинации и от того что совсем юные любовницы на дом звонят и справляются, когда Виктор Иваныч снова в городе будет. Так я понял, что нежность - не всё что надо для счастья. А мой отец очень уважал мою мать, будучи хирургом, всегда обсуждал с ней тонкости работы, так как она была врачом скорой помощи - отличным диагностом, видела, то есть, всё, чего не видят даже опытные врачи, но не было нежности - мог ей в глаз дать или в ванне топить, пока она себя в чём-то там виноватой или неправой не признает - потому что уважал, на равных общался. Так я понял, что и уважение - это не всё, что нужно для счастья.
hund

Пятиминутка славы

Людям теперь затыкают рот политесом, не дают права высказать свои эмоции, а требуют лишь сказать то, что требуется. И пятиминутки славы как жанр - лишь тому доказательство, лента полна реакций на них. Мне тоже неприятно видеть ребёнка, натанцовывающего себе карьеру, славу, неприятно понимать горькую необходимость так выёживаться, чтобы танцевать без ног или без подстраховк под потолком, чтоб не пропасть в этой жизни. А также мне не нравятся девочки, которым внушили, что они поэтессы, - они потом спиваются к семнадцати годам в зените своей славы. Я не хочу видеть танцоров без ног, я не фанат Андерсена и сказки о стойком оловянном солдатике, меня не пробирают слёзы умиления от танцев на одной ноге, даже если они от души, я не люблю Маресьева и вообще всю героику повестей о настоящем человеке, я не хочу лесбийской лирики, перепетой восьмилетней девочкой, я в ужасе с детства от всей этой надрывности, я до сих пор от этого лечусь у психиатров и психотерапевтов. Этих детей травмируют, заставляя их зарабатывать своей травмой (она замещает безвкусность, отвратительность пения той песни той девочкой, и лишь безногость примечательна в выступлении мальчика, только потому, что безногие не танцуют, а если танцуют, то так себе). Хорошо ещё, что есть кому одёрнуть, озадачить этих детей и их родителей. Это не травма, это ребёнку до слёз обидно услышать, но это правда, и это лучше услышать, чем продолжать свою нездоровую славу.

Upd.: Посмотрел наконец-то это видео. Там тот который без ноги вообще не ребёнок. Ну что сказать, отпилите ему нахуй и вторую ногу, будет ещё умильнее смотреть, ещё восхитительнее. Тут всего-то дело в том, танец интересен или психодрама. Если второе - то надо и руки к хуям отчекрыжить. Есть этот ещё, спортсмен, который вообще без ног и без рук, плавает там и видосами интернет засирает, как он счастлив плавать и бегать без рук и без ног. Это совсем пиздец, это жутко и как танец и как восхищение им. Какой-то парад жертв, а не телек. На память здесь сохраню их. Жесть эти номера и первый, с одноногим танцором и с девочкой.