March 15th, 2017

hund

(no subject)



Интересная традиция: усиленная символизация ближайшего пространства вокруг себя. Или несимволизация. От чего зависит, будет ли ближайшее пространство заполнено символами? Такой мощный Запад, например, шестидесятники придумали, на этих абажурах, обклеенных пачками кэмела, раскочегарили, какой самим западноевропейцам не снился. Эти символы в светёлке Бродского очень трогательны как иконы в келье послушника и спортивные снаряды в комнате у суворовца. Совершенно сказочная, правильная обстановка. Рембрандт на стенах совсем не подходит для повседневности - глаз замылится, жаль Рембрандта потому будет. А вот всякие банки-склянки, упаковки, страницы журналов, обрывочки, фрагменты вещей - самое то для повседневности. Особенно если речь идёт о внутренней эмиграции, занятии почётном, высококультурном, пропагандируемом лучшими умами. С абажуром, как по мне, это слишком. Я люблю простые, ни о чём стены, побелка, разные лампы, но никаких фотографий, картиночек, напоминалочек чтобы нигде в доме не было, никаких символов. Символы есть непременно, они уже в самом факте побелки, в планировке комнат, без всякого сознательного участия моего они уже есть, уже хватает. Но если уж человек хочет использовать дом как кочегарку духа, так, чтобы душа трудилась и день и ночь, и день и ночь - тогда, видимо, пусть дома и стены помогают, и абажур. Не стихами же Верлена его обклеивать?
hund

Заброшки, постиндастриэл

"Больше всего, конечно, фиксируешься на невозможности зайти в свой первый подъезд – летом он был ещё открыт, окна на всех площадках оказались без стекол ещё со времён падения болида, а во время последнего капитального ремонта, видимо, по стенам синего (снизу) и голубого (сверху) цвета пустили трафарет с наивным, совершенно дурацким цветком, символизирующим местную инфантильность, постепенно превращающуюся в не менее мощные заброшенность и отрешённость. Так, может быть, именно за этими манифестациями покоя и смирения меня и тянет в этот квартал, стоящий на границе «города» и «деревни»?"

Да, тянет подальше от травм, то есть, уже собственно от людей подальше, так как где люди, там часто только травмы и только травмы, чем дальше в этот лес, тем больше этих травм. По моей работе, гидом, я заметил, что заброшки, постиндастриэл, постапокалиптику любят искать и обходить, в интересном психически быстро наступающем там состоянии, люди, у которых было непростое прошлое. Им нужны не тихие места, а именно что останки, следы разрушений, явная остановленность в вещах. Да, конечно, чтобы и тихо тоже было там. Расспрашивал, говорят, что в голове всё останавливается, и становится легко. Значит, там в обычном режиме всё не остановилось, и тяжело и хочется остановить. А в этих местах наглядная остановка деятельности травмирующего существа - рода человеческого, оно остановлено, даже, может быть, наказано (приятно созерцать все эти поломки и пробоины).
hund

Неправильные переезды, вывернутая литература

"Казалось бы, описание страны, общества в целом через то, что считается инициацией, не есть задача литературы".

Однако же, вся наша речь, и литература тоже, оно всё о вхождении, принадлежности, удерживании в какой-то группе, по сути присяга какой-то группе. Можно и так посмотреть, что литература появляется как раз тогда, когда что-то не ладится с этой присягой, что-то пошло не так, не приживаются люди на новом месте. По ссылке обзор современной русской прозы, которая оказывается вся прозой о переезде, то есть, инициации, вхождении в группу и т.п.. Там в начале хорошо обозначена литература через один советский роман: приехал-переехал, устроился, покорил, женился, родил и т.п.. А у современных русских так не получается, а получается поломка канона - вот о чём обзор и рецензия.
hund

(no subject)

Бумажная почта - фетишизм Германии, из-за которого случается немало трагедий потому, что письма не доходят. Тяжело больного косовара, ни от кого не скрывавшегося, проходившего лечение в больнице, внезапно задержали и тут же выслали в Косово потому, что вызова на медицинское освидетельствование он не получал. Письмо не дошло. О нём больше ничего не слышно. У него была тяжёлая депрессия, посттравматический синдром. Всякую мразь здесь оставляют десятилетиями, при этом оплачивают адвокатов в делах по обвинению в подготовке терактов, а вот человек вышел за пределы клиники в сопровождении соцработника в госучреждение, его подловили и выслали. Статья содержит и циничные высказываний ответственных за это людей, совершенно будто из нацисткого времени, например, "Я выполняю то, что мне сказало моё начальство, получаю за это немало денег к тому же" (слова врача, непосредственно уже проводящего освидетельствования о пригодности человека к перелёту, психиатрическая диагностика не в его компетенции).