May 7th, 2017

hund

Русско-немецкая дружба

Самый лучший, детальный, полезный отчёт, на восемь интернет-страниц, как куда идти, какая речушка пересыхает в июле, откуда видно хорошо полярное сияние во всё небо, где можно встретить медведя, какой колокольчик и какой пистолет взять против медведя, где скачать карты Генштаба, сколько брать какой еды, как получить разрешение ФСБ для иностранца на проход к плато Путорана, где стоят избушки охотников и так далее очень подробно - такой отчёт получился за всё время посещения людьми плато Путорана только у немца, который провёл там 75 дней в прошлом году. На русском и немецком языках даже, на русском и немецком сайтах и языках он написал, не поленился, не бахвалясь фотографиями, а только по делу. Мне прям польстило, что немец описал так только мои родные места, то есть, Таймыр, а всякие Патагонии, горы Чили, туристически разработанный Эверест, каньоны Канады и США его совсем так не впечатлили, по его признанию, как полностью дикие, большей частью не хоженные людьми, огромные и даже на картах русского Генштаба не полностью прорисованные горы Путорана. Немцев, и только немцев, надо закидывать сначала на маршрут, в неведомые дали. Мой предстоящий туда русско-немецкий поход с моим другом немцем, по русским горам и с немецким путеводителем - просто таки символ величия и дружбы двух великих народов.
hund

(no subject)

Под давлением общественного мнения собственник отказал в помещении конференции "50 лет израильской оккупации Палестины", но по решению суда, во Франкфурте же, этот отказ признан неправомочным, и конференция таки будет проведена.
hund

(no subject)

Нет-нет, да и поймаюсь на какую-нибудь романтику. Увидел в магазине кленовый сироп, вспомнил всякие рассказы Брэдбери, которые в детстве читал, этим древесным духом чтобы пробрало, свежим тягучим отжимом из шумящей листвы, генерирующей солнечных зайчиков. Даже оладьев настряпал. Какое там! Херня полная. Безвкусный карамельный сироп. О чём, собственно, и свидетельствовал его янтарный цвет, очень уж далёкий от свежести и от сока листьев или дерева, что уж я там себе представлял, не знаю теперь даже, из чего этот сироп делают. Лучше бы они ели мёд как все нормальные люди. Есть в этом сиропе что-то натужно протестантское, замена мёда Старого света на всё это вот вегетарианство Новой жизни. А как было вкусно в моём воображении, я физически мог наслаждаться этим придуманным вкусом. Конец ещё одной иллюзии.

hund

Вино из одуванчиков после кленового сиропа

В СССР в 1985 году был снят фильм "Вино из одуванчиков", по рассказам Рэя Брэдбери. Этот фильм - это мечта об Америке и Западе, о кленовом сиропе. Простая еврейская семья с советских карикатур (гиперсентиментальная, но тотально нервная и властная, юдише муттер Лия Ахеджакова и совсем сумасшедший инфантильный отец-коротышка в шортиках, с растрёпанными волосами на манер Эйнштейна и в очках на манер Берии, постоянно напевающий еврейские народные песни), проживающая в мечтанной зажиточной глубинке Америки в доме на манер дачи ЦК КПСС в дымке волшебного, белёсого, кинематографического, винтажного света, изобретает машину счастья, то есть, домашний кинотеатр, в котором идут фильмы про Лондон и Париж. Лия Ахеджакова в кабине этой машины счастья сначала смеётся, потом плачет от счастья, приговаривая "Господи, помоги нам, господи, помоги!.." (на 38 минуте в видео по ссылке). Вот какой я фильм вспомнил и только что посмотрел первую серию, оставшись неудовлетворённым купленным кленовым сиропом, который тут у нас начали продвигать (в Германии принято мечтать об Америке и Франции, обе мечты местные коммерсанты удачно решили слить воедино - в канадский национальный сироп, но вот только Лии Ахеджаковой из меня не получилось).


hund

Восьмидесятые

А интересные эти кумиры-символы восьмидесятых - Бредбери, Кинг, Крапивин, Берроуз (я полагаю, они все в восьмидесятые получают полное признание, в этом их единстве я опираюсь на их обильную экранизацию именно в эти годы). Не сочтите за иронию или провокацию, но это прекрасная сумрачная лирика сублимированной гомосексуальной педофилии, разлитая в их произведениях, она точно соответствует той золотой диско-эпохе с её верой в технику, в детей галактик, в бессмертие, в научную фантастику, в вечное детство, естественность, соединённую с техникой. Эта вся лирика на своём пике, как и каждая лирика в своём апофеозе, должна быть соединена уже с чем-то скрепным, древним, подкорковым, групповым, семейным, животным, увенчана, то есть, должна быть уже архаикой, подживлена, подключена к ней. Но лирика восьмидесятых, синтетических и с верой в роботов, она не могла быть вписана в традиционную архаику домостроя, патриархата, а потому запрыгнула ещё глубже - вернулась к доисторическому, к сверхчеловеческому - к головокружительному обаятельному сказочному инцесту. Так часто происходит, когда нужно пометить что-то совершенно взрывающее ум, историю. Инцест и гомосексуальность - это и есть сексуальность техники и роботов, кстати: плоть от плоти, повтор и отражение друг в друге, мать становится женой и рождает тебе сына, твоего братика. Такая вот фантастика (кстати, вот в таком вот изложении, как я только что сказал, и ставшая сюжетом пяти, по крайней мере, мне известных, романов тех лет о клонах и роботах).



Такой взрывной и казалась себе эпоха диско, ну а перечисленные писатели смогли уловить ей соответствующий нутряной сюжет (стоящий же сюжет - это всегда отношения в архаической, в маленькой группе - в семье, между родителями и детьми и между сверстниками, в данном случае потому закономерно получается инцест), который я и определяю как гомосексуальный инцест (мальчики с мальчиками плюс писатели постоянно любуются выписываемыми ими пацанами, потому произведения Брэдбери, Кинга, Крапивина - это хиты на сайтах бойлаверов, а особенно экранизации их произведений, все эти полуголые а то и голые мальчики тонкой кости, проводящие время вместе).



Здесь очень к месту мечта Брэдбери об остановленном детстве, он всегда мечтал остаться десятилетним мальчишкой, и его рассказы полны эротики мальчишек, равно как и произведения певца мальчишек эпохи позднего брежневизма Владислава Крапивина. У обоих писателей мальчики постоянно спят вместе, клянутся в вечной любви друг другу, вспоминают по три страницы прикосновения друг к другу, раздеваются друг перед другом, краснея, и так далее, что хорошо ложится именно на темы дома, детства, возвращения.



Остаться дома, в постоянном повторении, остаться законсервированным в родном кленовом сиропе, остаться ребёнком, остаться среди сверстников, остаться со своим отражением, остаться в совершенном зеркальном мире братского инцеста и взаимоотражения - эта терпкая, но нежная, атмосфера возрастного подросткового гомосексуализма, совместной дрочки и других игр в пионерлагере, пропитывающая произведения Брэдбери и Крапивина, дополненная нуаром Стивена Кинга о мальчишеских сектах из кукурузной глубинки (то же самое, но неприкрытым сексуальным текстом у Уильяма Берроуза, в его бесчисленных повестях о бандах голых друг с другом группенсексом совокупляющихся мальчиков, терроризирующих благополучную глубинку Америки), равно как и закомплексованные советские пионеры с конца семидесятых были регулярно дополнены живым сексуальным нуаром чикатил (+1)- это песня-гимн зацикленности восьмидесятых на себе самих, когда до СПИД-а и терроризма ещё хотя и совсем недолго, но этого ещё нет, а цены на нефть стабильны, и все впадают в детство, а война в Афганистане - это война с басмачами за ценности европейской культуры, чтобы женщины не носили бурку (и славная революция в Иране и т.п.).