?

Log in

No account? Create an account

В ожидании праздников

Колониализм пронизал мир двусмысленными моральными нитями, сделав старый свет двусмысленно открытым. Снег лёг в Берлине, и тем страннее с ним смотрятся замерзающие здесь африканцы, палестинцы, индусы. Грибница двусмысленности проросла затем сюда в обратную сторону и пропитала уже эссенциальным лицемерием Европу, а потом, снова отливом в обратную сторону, напитала ещё более нажористой двусмысленностью и джунгли, соединив Африку и Европу сетью моральной извращённости, сделав весь мир сообщающимся сосудом двусмысленности. Сначала в джунглях добывали каучук, одновременно выкашивая там народы миллионами, потом, дав им формальную независимость, всё же не отпускали от себя эти колонии и подбирали оттуда в целях морального ритуала малую часть населения, размещая его в колониальных столицах (Брюссель, Берлин, Париж). Европа сосёт двусмысленность корнями из Африки и Ближнего Востока. Есть что-то красиво симметричное в том, как покорно она приняла и теракты под Рождество в прошлом году, и когда-то СПИД из самых нажористых джунгле-кущ колониализма (сами латексные джунгли кровью же колонизуют Европу, в виде СПИД-а принося Африку в снега), из Конго, Камеруна и Кот-д-Ивуара - какая симметричная красивая агрессивная, но и полюбовная колонизация с той стороны. А я взял книжек Аркадия Гайдара, которые ещё летом привёз из России и всё откладывал это сладкое на потом, и так четыре месяца удерживался от роскоши чтения его отличной прозы, и сейчас уехал за город, буду жить один в домике в часе езды на север от Берлина, пока не пройдёт Рождество и Новый Год. Очень красивый печальный снег. Вспоминаю, как никого не тронули рождественские теракты в прошлом году, например, я лично воспринял их как большие яркие красивые новогодние шары, яркие, с блёстками, роскошные ёлочные игрушки витальности среди этой коммерческой скуки, постоянной родной туберкулёзной слякоти, перемешанной на улицах с привозной спидозной харкотиной (историзм Европы заключается в том, что здесь ничего не вымерзает и не выжигается солнцем, все штаммы вековой слизи вечно живут и липнут к ногам, а европейцы не имеют привычки снимать обувь, заходя домой), среди красивого печального бессмысленного и никак не смотрящегося здесь кроме как усиление скуки снега.

hund

Приостановка

Слишком жёсткое уничтожает всякую нежность, повествовательность, мечту, фикциональность. Я поэтому под и на Рождество не остаюсь в Берлине: работы у меня в эти недели нет, а свободного времени образуется много, а его мне всегда хочется тратить на чтение. Но в Берлине мне не читается: жёсткая и слишком интенсивная социальность мешает читать, удаляться, то есть, в свободное от наличности происходящего пространство вольного представления, фантазии, что, собственно, и есть чтение. Здесь я не могу отвлечься от мыслей о заработке, о нищете, здесь никуда не деться от грязи, от окружающего усиливающегося с каждым днём пьянства, не останавливающегося и на Рождество (на Рождество пьянка здесь ещё интенсивнее, ещё безбашеннее, брутальнее и массовее) и приходящего к апогею на Новый Год, когда невозможно спать и гулять из-за пьяной стрельбы на улицах и от дыма (по ссылке рассказ с видео об одном таком Новом Годе, когда я выстрелил ракетой и попал прямо в форточку к соседке, и дальше пожарники и вся эта вот веселуха была). Потому Рождество у родителей мужа в правильном немецком городе Франкфурте, и дочь приедет, и где обязательно бывает снег, будто они его там, подстраховываясь и от достатка, заблаговременно заготавливают, и хочется читать, и есть на это время и суеты там нет. А на Новый Год впервые сюда не вернусь, разлюбил я безбашенность.



(пожарные приехали и заливают квартиру соседки водой)