kerl

В Лаосе

Во дворе гостиницы торжествует идиллия: огромная вислоухая пятнистая свинья, несколько ленивых собак, куры и дети играют в футбол все вместе. Куры играют, впрочем, в догоняшки: им кажется, что бегают не за мячом, а за ними, и они, угорело крича, убегают от всех сразу врассыпную, а потом снова подбегают к играющим, чтобы снова убегать. Животные у гостиницы, видимо, не для кухни, хотя когда-то и им придётся, наверное, стать блюдами. Свинья подъедает всё за туристами практически сразу, ждёт молча уже с раннего утра за оградой ресторана, посматривая снизу вверх (ресторан на помосте, возвышается над двором) на насыщающихся за столами гостями, охаживает ресторан кругами. Туристов всегда немного, около десятка на пять домиков, но кухня щедрая, очень большие тарелки, свинье работы хватает. Кошачья семья очень умильная: рыжая мама, трёхцветный папа, рыжий котёнок и трёхцветный котёнок, они спят в тени все вчетвером, иногда котята играют, когда приходит хозяйская девочка, лет шести, странно, что они от неё не бегают, хотя она их поднимает за ноги и за хвост и наряжает в разные одёжки. Кошка-мать подходит к девочке и шипит ей в лицо, садясь прямо перед ней. Получив почти сразу же от хозяйской дочки подзатыльник, отходит на пару метров и следит за девочкой и котятами, сидя в удалении. Подзатыльник получают и куры, которые постоянно суют свои клювы не в своё дело. Ошалелые от безделья и жары, они слоняются по двору, теряя чувство дистанции, когда интересуются делами девочки, кошек и свиньи. От подзатыльника куры бегут очень быстро в ту сторону, куда был направлен подзатыльник.

Просыпаемся мы с петухами, в пять утра. Несколько петухов сидит в маленьких клетках - это боевые петухи, их продают в Таиланд и в Китай. Они не кричат по утрам, они денно и нощно, мрачно и молча роют землю и клюют свои деревянные клетки. Один петух ходит по двору с гаремом из пяти щуплых кур, вот он-то и начинает кукарекать с пяти утра, и потом весь день. Едят явно других кур, жирных, огромных, их привозят откуда-то. Скорее всего, с другой стороны деревни, нетуристической. Красивый ладный с огромным пушистым хвостом петух с гаремом никогда не подходит к клеткам с боевыми петухами, похожими на мелких динозавров. А вчера его куда-то возили на отдельной моторизованной повозке (называется „тук-тук“ - грузовичок с решётками вместо стен и с крытым верхом), только он во всём грузовике, помещён в плетёный бочонок, из него торчал только его хвост, куры его провожали, было очень трогательно смотреть на это.

Не знаю, много это или не очень (говорят, что очень-очень), 260 миллионов авиабомб, которые были сброшены на страну во время Вьетнамской войны американцами, но народ здесь не ожесточённый нисколько, приятно ленивый, нет острого постоянного желания как у китайцев и тайцев подзаработать, вообще не заметны острые желания, страсти. За неделю здесь я не видел наркоманов или пьяных ни разу (гуляю я много), хотя в прилегающих к туристическим местам деревнях обильно гонят самогонку, настаивая её на змеях и скорпионах. На севере страны производится немало героина, опия, но это всё на экспорт уходит.

Короли здесь были пидарасы, за что и были свергнуты коммунистической партией в 1975 году. До последнего принимали в подарок Читать дальше...Свернуть )
Метки: ,

Бангкок и Лаос

Три дня в Бангкоке были мне крайне неприятны: засранный, в смоге и влажности, невентилируемый хаотичный город, застроенный донельзя, преобладают здания колониальной архитектуры, которым по пятьдесят и более лет, южный кубический функционализм, редкие бетонные стрелы шоссе и надземного метро, брутально пущенные немного поверх этого свободного градостроительства, а самое преобладающее там - это небоскрёбы, частые и уставленные рядами плотно как свежие здоровые зубы, они уходят очень далеко вверх в туман и смог так, что их верха не видно, однако у их корней кипит грязненькая, тесная, вонюче-кариесно размазанная то суетная (в центре города), то лениво обездвиженная (в трущобах) потная коричневая жизнь.

Народец там нервный, все радеют о заработке, чистотой отличаются только очень дорогие рестораны, в остальных местах для всех надобностей используется вонючая тряпка: вытереть стол, тарелку, руки, лицо. Руки повсеместно не моют. Город брутально хаотичен, к вечеру все оживают, город светится как капиталистическая клоака из советского телевизора неоном, рекламами „массажа с хэппи-эндом“, на улицах зазывают на пинг-понг-шоу (это когда женщины влагалищами стреляют по мишени шариками), все постоянно завышают цены в три раза, таксисты обижаются на пожелание включить счётчик, а вечером вовсе не хотят его включать и выписывать счёт, пьянь и срань к вечеру разворачиваются в полную силу, из-под стоковых решёток немилосердно воняет тухлой канализацией и плесенью, вылазят всякие уроды вроде трансвеститов и других проституток, много людей говорят сами с собой, угрюмо смотря под ноги при ходьбе по улице.

Продавцы на улицах кричат, тычут свои товары в лицо, притом что товары полная поебень вроде светящихся самокрутящихся шаров с музыкой или сахарной ваты. Полная противоположность Пекину, в котором всё линейно, в едином стиле, все моют руки, на улицах ни окурка, все рады выписать квитанцию, нет сумасшедших и мало курящих.

Город не приспособлен для инвалидов совершенно, в отличие от китайских крупных городов. Атмосфера русских девяностых, похоже, в нём всегда.

В Лаосе нигде нет трущоб и уровень жизни более-менее везде пристойный, везде чисто, аккуратно, деревни ухоженные.

Во всех гостиницах в Бангкоке висят предупреждения о том, что это жилой фонд и сдача квартир в этом доме на несколько дней преследуется законом, и номер телефона полиции, и тем не менее, крохотные номера сдаются за немалые деньги через интернет, и квитанций, конечно же, никаких. Бангкок в этом плане противоположность лаосским тихим даже в самых туристических местах деревенским городам, где счета пишут хотя и от руки и на лаосском языке (английский освоил здесь мало кто), но с копией и с номером налогоплательщика всегда.

У тайцев приятный язык: тихое и кроткое, с подъёмом на последнем слоге „чири-бири-бом“ в устах двадцатилетнего таксиста обозначало „я со счётчиком не поеду“. А вот лаосцы говорят громко и совсем не кротко и не кратко.

Буддизм тайцев какой-то с душком, по крайней мере, в Бангкоке: храмы огромны и прохладны (правда, темно и уныло в них как в жопе), но перед ними помойки и эта постоянная в Бангкоке мелкая торговля, в аэропорте уже на паспортном контроле уведомления о том, что будда - не декоративный элемент, нельзя будд на шею вешать и как татуировку носить, но в городе даже искусственные хуи продаются в виде будд, а каждый водитель на панели управления имеет целую буддогалерею, совсем как иконостас у водителей в России. И именно вокруг храмов вечерами обилие наркоманов, опиум курится в открытую, если не в центре города, но большинство, конечно, всё же для экономии продукта колется, а не курит. В Лаосе в храмах светло, стоят живые цветы, курятся благовония, весело в ритме секса поют монахи. А так-то будд почти нигде и не видать, кроме как на рынках для туристов или ещё вот стоят кормушки для будд у домов особо верующих.

Обслуживающий персонал в Бангкоке большую часть времени тупо стоит, часто навытяжку, непонятно зачем, разве что только чтобы за это брать деньги, притом что половина меню никогда не готовится, в Лаосе же большую часть времени персонал гостиницы или ресторана спит, завалившись прямо у барной стойки на одеяло, готовят вкусно и обильно, одна повариха, но любое из ста пятидесяти заявленных в меню блюд, от простых шейков до сложных рыбных блюд.

На лицах бангкокцев, от самых обеспеченных до самых бедных, европейские и американские выражения, маски, усталость чаще всего. На лицах лаосцев жизнь естественная как на ладони, свободная от этикетов мимика, не загаженная натужной конвенциональностью, вообще лица расслаблены, потому и к старости не становятся уродливыми, как уродливо морщинисты лица французов (скуриваются до состояния куриной жопы), немцев (тотальным бодрячком или же депрессивно охмурённые до тошноты к старости) и англичан (сущие лошади к старости), тупо масочно приподнято бодры и минимально оморщинены вследствие здорового образа жизни лица американцев к преклонному возрасту, всю жизнь уродуемые натиском позитива и улыбкой. А у лаосцев нет масок, да и вообще их буддизм скромен, культура не карнавальна (с ужасом припоминаю выморочные немецкие карнавалы, все устроенные на военный манер, с маршировкой, дебильной военно-цирковой музыкой и с униформами, равно как с отвращением помнятся и русские православные ходы и ритуалы), а все легенды, будды и литература здесь привозные, о чём всегда открыто указывается. И памятников здесь очень мало и они несуразные. Например, огромный памятник королю, который был алкаш и бабник, в центре Луанг Пхабанга, над которым все жители открыто ржут, он был отлит в Москве в 1975 году, в год падения монархии. А так-то памятников здесь нет, даже жертвам американских бомбардировок, когда уничтожались целые деревни в окрестностях „тропы Хо Ши Мина“.

Там остались живые, интерактивные памятники - масса неразорвавшихся в те периоды дождей снарядов и авиабомб. Вообще местные джунгли в дождь - это будто попадаешь в цветную кинохронику американцев во Вьетнаме, такой эффект засилья, по крайней мере, для меня, исторической картинки, а вовсе не предложения кататься по джунглям на подвесной дороге. На что я, впрочем, согласился и осуществлю через два дня, двухдневный тур сидя на подвешенном над лесом самодвижущемся кресле, с ночёвкой в кроне старого дерева.

А в Бангкоке на каждом углу портреты короля, огромные порой, и с непременной цитатой из уголовного кодекса о тяжёлых карах за оскорбление личности и памяти короля. А вокруг говно и смог. Не оскорбляют личность короля.




На фотографии вышеупомянутая статуя короля Сисавангвонга.
Метки:

?

Log in

No account? Create an account