beijing mummi

Симфонический пейзаж

Иногда что-то кружишь, кружишь мыслями и телом неделю, две, ищешь, ропщешь, хренососишь ноосферу Земли, сна депривации и вообще мозгов уже нет, и ничего нет, речи нет, сна почти тоже нет, хотя столько дел делается, но так ужасно всё, потому что нет речи. Рыщешь по книжкам, их у тебя много, ты их боишься годами не открываешь холодея от робости, что там тебе скажут, какое ты немощное говно, потому ты их и не открываешь. Или открываешь и листаешь их, но не то. Не то и не это, и не то там. И какая измученность уже и тоска, даже страх. И вдруг раз, открываешь наконец-то. Казалось, она случайно тут лежала. Как Дмитрию Ив. Менделееву казалось, что формулу водки-то он придумал сам, а Таблица ему приснилась уже после формулы водки, счастливым случаем, бонусом. Но нет, ясно же, что деньги всегда лежат в последнем кармане, а Таблица бы не приснилась, не перелопать Д. И. Менделеев сотни формул водки до этого, проделав предварительную работу. И вот открываешь книжку раз - о, почти да. Два - да, оно, почти оно. И три - случайный разворот: а вот и оно, что я искал, этот тип речи и выстраивания волшебного пространства и одновременно крайне предсказуемого, почти подлого, волшебство составить из подлостей, клише, низостей якобы, непереносимой духоты и тесноты, как и строится речь по моей задумке, но я её только что вот и увидел, третий раз открыв книгу, которая нашлась якобы случайно, я устал их составлять обратно на полку, они лежали сваленные на пол кучей.



(Константин Вагинов)

beijing mummi

Послевкусие вечера

От фейсбука осталось, конечно, одно занимательное, даже колоссально занимательное ощущение: это было один раз в детстве, я резвился, играл с собаками и свиньёй во дворе, мне было лет шесть, но нет, не семь, в семь я уже был "взрослый", совершенно тот же, что и сейчас, только опыт прирастал, так вот, одна девочка принесла нам бадминтон, уже вечерело, мы играли, играли и играли под фонарями уже играли, и тут бабах приходит её папа, почему-то без пауз, без остановок даёт мне такого подзатыльника, что я падаю в грязь около травы под фонарём, я встаю, он на моих глазах переламывает ракетку, которой я играл, бросает её мне под ноги, поднимает меня, собрав рукой мою рубашку-распашонку, раза два встряхивает и отбрасывает снова в грязь. Нет, я даже не заплакал, я почему-то заржал в голос и показал ему знак дурака, покрутив пальцем у виска, как тогда делали, и убежал в тёмную дорогу-аппендикс рядом с центральной деревенской, где были фонари. Из носа текла кровь, но ощущение было смеха: то есть, такой абсурд-абсурд-абсурдович, совершенно быстрая смена состояния, картины мира, вообще взгляда на деревню, лето, жизнь, темноту, грязь, ну и это потоком шарашило мне в сознание все эти вещи будто как в первый раз увиденные, что я, идя в темноте околицами домой, совершенно не боялся, не плакал, а именно что немного дурацки подхохатывал, аж подпрыгивая от восторга, увлечённости тем, как может вообще быть интересно, и быть интересно вдруг, плюс интересно непредвиденно, ad absurdum! - а уж от этого осознания, я просто охал громко, перескакивая лужи и ямки, и зажимал себе рот ладонью, чтобы не разбудить деревню своим хохотом, идя всё на той же скорости хорошего буксирчика, добротного по реке, попыхивающего смешно дымком как на иллюстрациях к книгам Бориса Житкова, всё с инерцией этого охренительного подзатыльника, так преобразившего вечер.

beijing mummi

Ради шиншилл

Попробую бороться с тем вот, что ФБ предлагает мне как раз те глупости, в виде стучащихся людей или ботов, которые я как раз на днях разбирал. Я в ФБ собрал большую коллекцию видео с шиншиллами и крысами. Может быть, есть и на других ресурсах, не знаю пока. Я часто смотрел эти видео потоком. И ещё там всё же есть несколько человек, которые только там почему-то и пишут.

Но если не смогу избавиться от постоянного видения кала там и его отбрасывания, то придётся попрощаться с идеей восстановить коллекцию видео с шиншиллами.

Например, вот это, валом валит: борьба с прокрастинацией.

Читать дальше...Свернуть )

Я ему написал, что не надо, если не хочешь, ничего делать. А если хочешь, делаешь. Он предложил мне пройти первое бесплатное занятие. Я говорю ему, что не хочу. Он мне: я могу Вам устроить онлайн-встречу с нашим руководителем. Что у них в голове? Конченое что-то, страшное.

hund

Ночь двух друзей

ДавидСвернуть )

ВольтерСвернуть )

Утром Давиду становится лучше, его перестаёт "плющить". Вольтеру это не нравится, потому что он теряет контроль над немощным умалишённым Давидом-дурачком, каковым его друг становится в светлое время суток, и тогда его можно соблазнить красным значком с Мао. Он контролирует Давида, потому что любит его. Он не вполне и понимает, что он не просто его любит, а он слишком сильно его любит, контролируя его.

Да ладно. Ведь пока Давид не замечает этой ночной гримасы своего друга, будучи занят своим преображением, проблемы нет. И, может быть, и Вольтер станет как-то добрее, человечнее не на словах, но и в гримасах? Гримасы-то не обманут в отличие от слов.

Может быть, жалеть стоит не столько Давида, но Вольтера, так как долгая жизнь с больным человеком в ком угодно может оставить несколько неприятных ночных гримас и заставит очень много писать вдохновенно восторженной чепухи о Человечестве. Эта жизнь, когда любовь своего друга ты покупаешь за красный эмалевый значок с Мао - это унижает, это, конечно же, портит характер, постоянное закрывание глаз на дневную реальность Давида.

С другой стороны, именно жизнь с Давидом сделала Вольтера великим человеколюбцем, натренировала ему человеколюбие, терпение и подвигла писать, чтобы немного отвлечься.

Метки:

tualet

Это утро никаким светом никаких стен ничего слава богу никакого кремля и т. п. не красит

Потому что оно само по себе прекрасно и не нуждается ни в свете, ни в кремле, ни т. д.. Утро в любимом городе в том виде, того колорита и влажности, с дождиком, свежее такое, как я и люблю утро. Последовательные фотографии одного любимого маршрута. Кстати, Вы видите там много людей? Перенаселённость? Прочую брехню про Китай, Пекин? Мусор видите? Нет? А это ведь семь утра, улицы-аппендиксы от тех, где автобусы, метро, магазины. А потом попробуйте посмотреть в гугле фоточки утреннего Берлина, да любого европейского города от средних размеров до мегаполиса.



Читать дальше...Свернуть )
Метки:

tualet

Вагинов и техно

Кстати, стихи Вагинова невероятно хорошо ложатся на самое свирепое, изящное, отлично сделанное берлинское техно (Бергхайн не предлагать). Я читаю его во весь голос на техно, это жесть. Получается тотальный психоэкстремизм, хочется выть от ужаса и восторга даже мне самому. Но если я это запишу и дам всем послушать, меня постараются совсем не лайкать и как-то совсем забанить и заморозить везде и ещё вызвать скорую помощь. А ведь там стихов не знают, как и не знают редакторы ФБ, что в немецких супермаркетах продают девочковые журналы с голыми нимфетками на обложке и банят меня за детское порно. Я уже так всего стесняюсь тут. Мне даже лень микрофон присобачить к диктофону и прочитать ЭТО под аккомпанемент великолепной жёсткой и изящно точной Deborah De Luca... потому что сотрут вообще всё. А у меня тут коллекция видео с шиншиллами и крысами, всегда пересматриваю. Сами себе и почитайте Вагинова на музыку Деборы де Люка. Он пародирует антропоформы и она тоже. Прекрасные стихи, лишённые лицемерия, выворачивающиеся из него на глазах. И прекрасная музыка, не засорённая вокалом, соплями, драмами, разговорами о доброте родине и совести, родными местами т.п. - без всей этой нажористой хуйни, которую я не понимаю вообще зачем напридумывали и пользуют. Я понимаю, зачем. Очень хорошо. Меня учили, диплом. Только можно ведь и не делать этого.

tualet

Не тошнота

Сартр очень был зол на мескалин и траву. Он попробовал однажды, и из него полезли крабы и говно. Он больше никогда и не пробовал, боялся и проклинал и был самым лучшим пропагандистом мира без наркотиков, но с коммунизмом, и ещё очень Мао Цзе Дун ему нравился.


И он стал писать "Тошноту", всем доказывая, что, мол, если с реальности чего-то там снять (икоту Сартра, к примеру или его пьяные слюни, которые он любил пускать когда в вену ставился с Симоной де Бовуар тупым реланиумом (валиум - торговое название, Бергман ещё обожал), чтобы успокоиться, удолбаситься, отупиться), то там тошнота. И ему так и постеснялись сказать, так и не сказал никто до самой смерти, что это была не реальность, а это была его тошнота, его говнище и крабы полезли. А трава и реальность там были не при чём.

Сейчас, сейчас и к Вагинову. Так вот, Вагинов имитирует развязный стиль речи того момента, когда реланиум, если его поставить в вену миллилитра два (стандартную ампулу), он минуту идёт до мозга, разогревая всё тело невиданно прекрасным теплом, аж замираешь, пока идёт наверх. А потом АХ и звенит один раз серебро какое-то и ты плывёшь в тепле и полной ясности и покое. Но хочется что-то сказать миру о том, как тепло и хорошо, нет крабов, рядом Симона, мы не нарки, это же только реланиум, врач даёт, чтобы спать хорошо. И Бергман тоже жрёт валиум, всё хорошо. И ты хочешь пересказать своей Симоне что-то про ебаную наконец-то отступившую тошноту реальности, и получается именно Вагинов - этот милый пересказ кондовых тупых типа стихов. И они ведь правда в этом заплетающемся говорении прекрасны, да?



КуртизанкаСвернуть )
Метки:

beijing mummi

(без темы)

Вагинов: где же я был раньше, почему не читал его так много, как теперь. Может быть, удастся всё наверстать. Как же досадно. Сколько же тонкости там, мне так было надо всегда. Но всегда все требовали силы какой-то. Зачем. А вот желание теперь много такого сложного рельефного прочесть - это оставит меня молодым - потому что я не успел, потому что мне надо, потому что я злой, потому что я даже узнаю, кто как что у меня отнял, или никто, но почему я так тупил-то в сильных красках, а не в оттенках, что же я так бездарно провёл время, как пропало столько лет. Вагинов - думают, это манерность, это игра. Но это не игра и не манерность. Это он такой вот он весь как расстроенное пианино, но так много сыграет он, играет, знает, чувствует, может быть, только расстроенное пианино и вмещает столько, потому как раз, что оно расстроенное и заваливается во всякие звуки, типа непреднамеренные эхо и типа фальшивость, но кто так ещё сможет прихрамывая всё натанцевать. Да и расстроено потому, что чего только на нём ни играли. Следы остались. Но очень выверенные. Всё по сравнению с ним грубое. Он всё делает миксом, барокко, вариацией, и всё может быть валентно ко всему в его речи, потому что гнётся, двоится, свисает нитками, переплетается, он как распускает всему края, разнашивает всё до хлама, чтобы перешить, соединить. Как тина в красивом озере, всё срастается. Но опознаваемо, что там растёт. И стерильно всё, не грязно никак.
Метки:

?

Log in

No account? Create an account