?

Log in

No account? Create an account
beijing mummi

Мой первый полноценный рабочий день в Пекине

Первое занятие на моём курсе делового русского языка было установочным и прошло замечательно. Отдел международных сношений унив-та N. города Пекина набрал мне шестнадцать человек на курс по моей бросовой цене, на первый раз ради себя показать на людей посмотреть пойдёт, пришло четверо, так как "установочное занятие". В Германии пришли бы все - там система отмечания, кто был на лекции, а не рынок. В Германии мне бы и визу было без блата не получить, вернее, курс в языковой школе, там всё по блату, даже грузчиком. А в Пекине прошло без блата. Видимо, город настолько быстро развивается, что постоянно много рабочих мест плюс они не успевают зарастать блатом, засиженностью, дележом, ответственными лицами. Жаль, что семейную визу не дали, не признают они дружеские гражданские союзы за семью. Буду по трудовым и туристическим визам пока ездить. Но скоро, скоро и семейную дадут, уже были исключения. Капитализм всеяден, даст всем права, ибо покупателей должно быть больше и разных, и всех надо уважать. Даже никакой борьбы не надо, надо лишь подождать.

Ходить на работу надо в костюме. Я за, я вообще за чёткие правила. Необычно, что и студенты в костюмах пришли, почти весь университет так и ходит в костюмах. Из книг, мы договорились, месяц будем обсуждать труд Си Цзинь Пиня новый, "Наш путь", я сам его хочу почитать внимательно, только позавчера купил, вещь, хотя и написанная языком позднего брежневского, так сказать, рококо стенограмм съездов КПСС, но дельная, объясняет, что теперь, после введения в экономику Китая класса "инициативных людей" (достижение Дэн Сяо Пина) и исправления ошибок Мао (ошибки заключались в ущемлении рыночных свобод, в истреблении духа предпринимательства), обнаружились ошибки (слишком сильно разошлись инициативные люди, пора стрелять и вешать, что и делается), а также страна быстро стала мировой сверхдержавой, и теперь программа "Наш путь" определит новую стратегию классового союза пролетариев, крестьян, служащих и инициативных людей, роли КПК и нужно определить чётко место и стратегию Китая в ряду сильнейших держав (чтобы планету не разнести в ходе утверждения Поднебесной повсеместно). Выбор понравился всем. Я думаю, мой студент должен любому своему русскому деловому партнёру донести суть того, что происходит в Китае. А не только о погоде говорить.

Также нужно исправить ошибки ленинизма-маоизма (перескакивание капиталистической стадии до социалистической сразу). И вот тут у меня затыка, недостаток образования: Ленина нам уже не преподавали в постсоветском универе, а мне он нужен, интересен сейчас. Потому второй труд и книга - избранные сочинения В. И. Ленина, на русском есть как раз в двадцати экземплярах в универовской библиотеке.

А над фонетикой решили работать в пении, мне петь нравится, им нравится петь, плюс застольная культура нужна, плюс в медленности пения можно лучше проработать членение слов, фонетические нюансы. Пели медляк: "Нежность". Сначала смотрели отрывок из фильма, потом я запел вместе с Дорониной, потом поставил Кристалинскую, спел один с листа без музыки, а потом уже мы пели все впятером по тексту. Класс. Студенты были тронуты очень. Поняли песню. Я ещё и поплакал, потому что проняло. Только туповато выглядит, что мы такое в костюмах поём.



Муж приехал меня забирать, стоял у окна, подумал, что да, вот, узнаёт своего мужика, сказал, сразу слышно, что всё это охуение приехало и в Пекин. Да, я приехал проповедовать русский язык в Пекин, и он тревожить меня со студентами не стал, мы пропели лишние двадцать минут, я думал, что он позвонит, как подъедет, а он стоял слушал под окнами. Как трогательно! А в Берлине я был не нужен в языковых школах. Блата не было. И платят там копейки, а грызутся за часы на червонец. И требовали с меня дурацкую бумажку, что я обучен преподавать русский язык именно иностранцам. Нет, понять по беседе со мной, что я способен к этому плюс был для этого обучен плюс преподавал (запись в серпасто-молоткастой трудовой книжке, и не одна, об этих курсах для иностранцев, что я проводил длительным периодами, их не убедила, ведь русские документы все поддельные, известное дело). Доценты в языковых школах в Берлине и в Германии вообще два месяца преподают, а потом полгода снова на пособии по безработице лапу сосут. А здесь мне с группы будет неплохая деньга, кстати. И никто не зарится. Нет такого, что как в Германии людей загоняют на курсы, а с людей на разных работах требуют бумажку о том, что ты владеешь немецким языком на уровне. А так, без бумажки, немцы не слышат, не могут, знаешь ты их язык или нет.



hund

В поезде

Можно подумать, что я бесчувственен к немцам. Это не так. На прошлой неделе перед отъездом в Пекин я ехал на поезде шесть часов по Германии. В поезде собиралась семья от станции к станции, они входили и вдруг находили друг друга, по билетам, все садились рядом друг с другом, удивляясь, как по волшебству, как так может случиться, большая семья, садились на освобождающиеся места. Это было продумано, так как все ехали на День Рождения к восьмидесятилетней матери всех братьев и сестёр в городок, где она родилась и пригласила туда всех на свой юбилей, ехали с семьями, с детьми, она оплатила всем гостиницы, билеты, спланирована всё так, чтобы все собирались в одном вагоне, так покупала места. Все ехали и едва говорили, даже нет дежурных фраз, все сами по себе, достали смартфоны. Неловкость, сначала говорили, пытались, а потом молчание. Было видно, что это большая, хорошая семья, с хорошими людьми, без каких-либо драм, распрей. Но и дети их не играли, не знакомились друг с другом, лишь к концу поездки говорили друг с другом старший сын и муж одной из дочерей, тепло, не дежурно, обсуждая совместную поездку своих семей в прошлом году в отпуск. Но всё же неловкость у всех. Иногда сама эта женщина звонила, узнать, как там, все ли на месте, как там оно вообще. Ей хотелось слышать, что все рады её организации, как она сделала. Но все были едва ли рады: спать уже не получалось или сидеть в смартфонах, приходилось поддерживать беседу, чтобы когда она звонила, сказать, как весело и славно ехать и все рады оказаться вместе. Она редко звонила, и ненадолго, то тому, то другому сыну или дочери, стараясь не навязываться, ей хотелось бы, наверное, услышать что-то за телефоном, разговоры, смех, этого не было, хотя ей все старались искренне, радостно отвечать, с приподнятым настроением во время коротких разговоров. Мне было до слёз всех жалко, я ехал и плакал, не мог сдержать слёзы, они лились, я отворачивался к окну. Она не пыталась разговаривать долго, это были короткие редкие звонки, она пыталась во время их поездки к ней побыть будто со всеми, понять, что она сделала долгую поездку детей нескучной, всем приятной, у неё было время среди хлопот об ужине примерно полчаса, и она в эти полчаса иногда и звонила, как я понял из разговоров её детей в вагоне.

Я знал, что через два дня я больше всего этого не увижу долго, как и хотел, у меня была виза в Пекин, выданная в тот день и билет на самолет, я был уже не в Германии умом, а всё равно было жаль всех до кома в горле и слёз.