March 6th, 2020

борьба с короновирусом

Общепит Берлина в преддверии эпидемии

Во время надвигающихся катастроф и потрясений в Берлине можно почувствовать себя немного в кино из мифических его золотых двадцатых: никто не скупает средства дезинфекции, не носит масок, китайские туристические группы ходят и под дождём, два лучших китайских ресторана, "Династия Минь" (бывший при посольстве, в Восточном Берлине) и "Счастливые друзья" (самый старый берлинский китайский ресторан, крохотный уютный на Кантштрассе, в Западном Берлине) полны даже и с предзаказом столиков, и также, как и прежде, подаются морские деликатесы, такие, как суп из медузы (большая медуза в середине, и от неё растут тысячами её щупальца, похожие на стеклянную рисовую липшу), и уж тем более на фоне этого великолепия никто не скупает туалетную бумагу. Что за бред вообще. Вирус угрожает тем, чем и "желудочный грипп"? - огромной вероятностью усраться? Так нет же. Все едят и танцуют, пробуют редких, доступных ранее только работникам посольств медуз, и никого не заботит судьба туалетной бумаги. А вот в Пекине весь общепит позакрывали, даже чайные дорогие магазины.



А вот я помню этот декадентский шарм Берлина очень хорошо, так как прибыл сюда в понедельник, 15 сентября 2008 года (банкротство "Lehman Brothers", начало мирового финансового кризиса, а я наконец-то нашёл постоянное жильё здесь, комнату, и уже перевозил понемногу вещи, наезжая по выходным). Мне уже говорили, что в городе всегда пятница-вечер, но тогда было что-то совсем пятничное. Душный вечер, все кораблики-кафешки горят-покачиваются, все фонарики зажжены, отовсюду стилизованный джаз, народ вдрызг пьян, кто празднует крах капитализма, кому просто хорошо (невротикам всегда хорошо, когда кто-то навернулся или же просто конец света близок), масса людей распечатывает доллары и разбрасывает их из окон, курит, заворачивая в них, анашу, в барах доллары вставлены в лотки с туалетной бумагой как салфетки (такие салфетки продаются и по сих пор везде). Помню, даже очаровал меня Берлин в тот день этой бутафорией, хотя я был здесь уже не впервые, чтобы уже не очаровываться.