September 2nd, 2020

борьба с короновирусом

Скрипка и виолончель

Скрипка и виолончель вдвоём целый вечер - не знаю, как раньше, а теперь так неприлично звучит. Ну явно же звучит как старый козёл утешает молоденькую плачущую девчушку "Да ладно, да не плачь ты, ничего ведь не случилось" или глубокомудрствует, рассказывает ей о жизни, о кораблях, яхтах, поэтах, богах.

Наверное, раньше, когда этот дуэт в камерных, особенно квартирных концертах, был хитом, а это, по-моему, было викторианство, никто и не видел этого на поверхности интонациями, тембрами, ритмом и другими признаками лежащей ситуации: стыд так отбивал связь представления с реальностью, что люди разыгрывали в музыке происходящее в этой квартире реально, но не слышали его совсем никак. А теперь мы стыд потеряли и всё слышим и видим.

А уж если в кино девчушка занимается виолончелью в музыкальной школе и таскает за собой этого здоровенного старикана в гробу - ох, быть беде.
борьба с короновирусом

И снова в бой

А интересная программа у кинофестиваля сегодня: фильмы о победе сняты молодыми режиссёрами, живущими и выучившимися в Риге, Даугавпилсе, Вильнюсе, Вене, Таллине и т.п., и ни одного фильма из России, всё из каких-то вот таких мест, где память всё не утихает, так скажем. И это я только надеюсь, что фильмы о победе.


Может быть, как однажды шесть лет назад пришёл я посмотреть фильм о великой победе русского народа над фашистами, а там был документальный фильм-жалоба о том, что советское правительство не платит и не платило пенсии военнопленным, работавшим в лагерях.

И был на том кинопоказе представлен отличный жанр пропесочивания, за коими музейными жанрами и фильмами вообще люди и ходят в РДНК (Русский дом науки и культуры) в Берлине.

Встал человек в орденах и с бровями Брежнева, ему поднесли микрофон и он полчаса проклинал всё - режиссёра, Берлин, фашизм, советский застой и так далее на ломаном русском, так как как он въехал на танке в Берлин, так больше из него и не выезжал.
борьба с короновирусом

Стихи - дневник 6-летней Аллы, написан в период Холокоста

Почему мы в клетке здесь сидим в колючей?
Почему нас немцы, как хотят, замучивают?
А другие девочки на широких улицах
Бегают, смеются, с мамами целуются.
Я спрошу у главного,
Кто всех главней на свете:
«Разве это правильно?»
Что он мне ответит?
* * *
Тетя Поля нам сказала: - Ты с сегодня будешь Галя.
Ты - не Мэра, а Маруся. Может, вас и не убьют?
Мы молчим, а тетя Поля в свой платок зеленый плачет.
И уходит. Потому что тетю Полю дома ждут.
А какая-то ворона прицепилась, скачет, скачет:
- Как теперь тебя зовут?
* * *
Закричал нам дядя Митя:
«Здесь облава! Ну, бегите!»
А куда уже бежать?
Что, за печку, под кровать?
Есть в заборе дырка,
Мы туда и ныркнем.
Полежим под лопухами,
А стемнеет, - выйдем сами.
Ну сколько можно в этих лопухах?!
А нас искают немцы и собаки.
И страшно.
Он большой, как небо, - страх.
И пИсать хочется
И громко-громко плакать.
* * *
Так комары искусали -
Нет уже сил терпеть!
Ничего не хочу хотеть,
Только, чтоб про меня не знали.
Лежу в камышах, распухшая,
Не могу разлепить глаза.
И кашлять нельзя-нельзя:
Немцы услушают!
Рядом они где-то
Идут с винтовками в гетто.
Лягушонок смеется, глупый,
Плачет кузнечик.
А мне уже плакать нечем
И очень болят губы.
* * *
Каша кислая-кислая,
мухи на миске мызгают,
ложки нету, но мы руками.
Хорошо, что не видит мама!
А теперь так болит животик –
Из кустов не выходим.
Там какашки лежат разные,
А мои - красные.
* * *
Срывают цветы, и они умирают.
Зачем же цветы срывать?
Стреляют в людей, и они упадают,
И так остаются лежать.
А мне дядя Митя на ухо сказал:
- Тебе еще думать про это нельзя.
Вот вырастешь, станешь большая и умная...
А я не нарочно, я нечаянно думаю.
* * *
Вечером люди ушли домой,
Даже не видно немцев.
Небо счернело над головой,
И каждый сарай чужой-чужой.
Куда деться?
Так я к папе на руки хочу!
Но я не плачу и не кричу.
Если б тогда нас вместе убили,
Мы бы вместе и были.
* * *
Очень жалко, очень жалко -
Мы в кустах нашли скакалку,
Только мне не скачется,
А смотрится и плачется.
Не ходят уже мои ножки.
Никак не подняться мне.
И Мэрочка на спине
Таскает меня осторожно.
Идет-идет и качается,
Пока день не кончается.

АЛЛА АЙЗЕНШАРФ