January 12th, 2021

Gorky

(no subject)

Как учатся дети на удалёнке, не представляю даже. Когда человек встречает другого человека, то непременно вспыхивает искра, начинается субъектность, интерес, завязывается история, игра образов, вся эта движуха жизни, и вот на ней, в поле, в почве мотивации, уже может что-то расти, усваиваться, происходить. А если ребёнок вне этого поля оценок, отношений, соревнований, в чём же он будет черпать мотивацию? Взрослые и то не все обучены абстрактному мышлению так, чтобы деньги заменяли всё это поле бурной субъектности, не всякий может сам по себе обеспечить минимальное движение психической жизни. В Берлине отменили выпускные экзамены, дети получат сертификаты об окончании школы. Святое - математика, немецкий, иностранные языки - будет проставлено зачётом или по текущим оценкам.
kerl

Интенсивности приручённые и нет

Взял курс на минимизацию. Казалось бы, ну ковид, ну локдаун, ну изоляция, ну Саша, куда уж дальше минимизироваться. Но как раз наоборот: жизнь принудила к интенсификации одной стороны - частной жизни. Куда-то же должна была изойти привычная мне высокая интенсивность жизни, любовно и с трудом отстроенная мной в Берлине.

И эта новая интенсификация привела к тому, что у меня не одна недочитанная, читаемая книга, как обычно, а пятнадцать, не два-три неотправленных, а то и ненаписанных письма, а двадцать три, всё какими-то клубами существует, бесконечностями, как пыль, которая тоже стала существовать, собираться, притом клубами именно что, и эти клубы всего перекатываются, растут, разматываются и сматываются издевательски как надувная трубочка изо рта в праздники.

Ещё я хотел разнообразить репертуар того, что я умею готовить и хотел бы попробовать съесть. Испортил за прошедшие месяцы много продуктов на этой стезе, но стал только упёртее есть одно и то же (что можно развернуть и съесть).

Но с Нового года - хорошо сработало самовнушение - началась новая жизнь: больше ничего не готовлю, я всегда предпочитал простые вкусы отдельных продуктов, я больше не пишу параллельно пять писем, я пишу одно от начала до конца, если есть конец у него, больше не читаю пятнадцать книг, а только одну, и пыли тоже больше нет. То есть, можно сказать, научился жить в обществе изоляции. Интенсивность же ушла в мир идеации, представления, во внутренний мир. Может быть, это полезно.

Впрочем, я не был бы так спокоен, если бы у меня не осталось несколько детей для занятий школьной программой и русским языком и не знай я, что с февраля я снова буду посещать болтологический курс в народном университете. И всё это минималистично, счётно, теперешние, ковидные формы жизни. Так, что мне стало даже нравиться.

А сначала, когда всё превращалось в бесконечные ряды затухающих как пыль под кроватью интенсивностей, мне не нравилось. А теперь одна книжка, две семьи с детьми для работы, один курс чтоб "а поговорить" было, два постоянных блюда на каждый день, один адресат писем, и всё такое внезапно снова счётное, видимое, подконтрольное.

А то с началом ковидных ограничений всё как пошло клубиться в прошлом году, я не мог совладать с этим переносом интенсивности в частную жизнь, с приручением интенсивностей в новом поле, впервые пришлось так сознательно трудиться над очень бессознательными прежде вещами, и я долгое время этим был подавлен.