January 13th, 2021

борьба с короновирусом

Солидарность

Не прекращаю смотреть первый и второй каналы немецкого телевидения. Риторика солидарности всё крепче и крепче. Вчера и сегодня там поддерживают "движение" (в телевизоре же, среди журналистов первого и второго канала и зародившееся, такое же пустое и вымученное как социальная реклама и социальные граффити) - "Закрой бюро" (Macht Büros zu). Предлагается не ходить на работу, а сидеть дома в хоум-офисе. Ещё не исчерпан ресурс перехода на удалённую работу, едва лишь начали!

Удалённая работа - это борьба с ковидом, но одновременно и солидарность с детьми. Да, им так недостаёт родителей, ах, так недостаёт! Итак, солидарны дети и родители. Солидарны также привитые и непривитые: привитые будут соблюдать всё те же ограничения, что и непривитые, хотя, например, ношение маски привитыми членами общества уже не будет иметь практического смысла.

Основной вопрос солидарности, впрочем, ещё не затронут: а будут из солидарности прививать тех, кто этого не хочет? Жду, мониторю.
борьба с короновирусом

Неудавшаяся репетиция старости

Ещё одна моя ковидная тема - это репетиция моей старости. Например, сегодня загулялся в магазине, потом вспомнил, что можно посетить ещё один магазин, который ещё не закрылся и который напротив, в нём я неделю назад заприметил джем из персиков, маракуйи и без добавки сахара. И я резвенько, пыхтя в маске, проследовал туда.

Там бесконечные стеллажи джема. И я понял, что я забыл, где видел желанный джем. Почувствовал укол досады: вот она, старость, память отшибает. Но приободрился: не придумывай, ты не знаешь, что такое старость, не придумывай потому её, может быть, в старости память только обостряется, особенно, скорее всего, должна обостряться память на объекты желания, - позволю себе предположить, позволил я себе всё же немного попридумывать старость.

Внезапно моё внимание наплевало на джем и я стал искать мандариновое варенье-желе. И там же за одним стеллажом обнаружилась настоящая старушка, лет за восемьдесят. Она попросила меня прочитать на банке со смородиновым джемом, есть там сахар или нет. Вот блин. Я уже начал репетировать старость, испытал непроизвольный перенос внимания (с джема на желе, отчего, осознав это, сглотнул снова слюну досады), и тут старушка вернула меня в молодость, попросив о действии, свойственном молодым - искать, подтверждать, открывать. Да, она попросила меня отвести её к полкам, где стоят джемы без сахара. Если таковые полки вообще имеются.

Я был просто поражён старушечьим умом. Мне в голову не приходило, что такие полки есть. Такая классификация. И мы пошли искать эти полки, есть они или нет, вместе, в этом житейском море товаров и нашего общего беспамятства и отчаяния перед скорым закрытием магазина. Сладкого хотелось и мне и старухе. Ей даже больше, я видел её алчный взгляд, её спешку, я видел и слышал её алчущее причмокивание.

Вместо репетиции старости я получил урок молодости: я получил в нашем пятиминутном поиске Приключение и Катарсис (Разрешение) - эти две вещи, я понял, утрачиваются с возрастом. Раньше у меня каждый день и каждую книжку было приключение, поиск, и вообще всё было приключением. И заканчивалось всё Разрешением в, катарсисом, взрывом, концом приключения, а не Ещё Одним Днём, не ещё чем-то и ещё чем-то, не просто закрытием книжки до следующего дня и день не заканчивался укладыванием тела в кровать, день заканчивался Чем-то.

Вот, собственно, такое осознание пришло мне сегодня в магазине в ходе прогулки со старушкой по миру и морю тотального потребления, не рассчитанному ни на какое разрешение и завершение и приключение. А когда-то всё было приключением и всё разрешалось чем-то, так, чтобы можно было уже и не продолжать, так как зачем продолжать что-то, если и так уже предельно хорошо.
shatny_zhene

(no subject)

С большим, чем в доковидную пору, интересом просыпаюсь я утром и сразу смотрю за окно, не для того, чтобы увидеть или не увидеть снег, его нет и не будет, а чтобы снова увидеть это чудо: сырой и безлюдный город, который был летом ещё сухим, контурным, легко карандашно рисованым, людным, полным историй, значений, языков, языка. А теперь городу так идёт безлюдность. Вернее, мне запало в душу, нравится, необычно очень. Словно его хорошо отбомбили снова. В темноте здания едва различимы на наших уже давно по ночам не освещаемых улицах. Кажется, магия этой зимы в Берлине в том и есть, что сырость и безлюдность соединились: язык побеждён, остановлен - редкое природное явление, между прочим. Всё теперь немое и куда-то постоянно смываемое, едва лишь что-то появится или кто-то. В городе, вообще-то переполненном историями и историей, теперь ничего нет, всё выкосил нарратив ковида, и эта пустота плывёт сыростью по всем поверхностям и в воздухе, чавкает, брызгает.