April 23rd, 2021

hund

(no subject)

Из двух ногтевых салонов - Pretty Nails и Fine Nails, расположенных друг напротив друга, один впал в ковидную апокалиптику, что видно через витрину: в Pretty Nails с потолка свесилась отвалившаяся одним концом лампа дневного света, но мерцает, а ещё одна лампа упала и разбилась в раковину. И эта картина уже вторую неделю, иногда ночью я гуляю по Hauptstraße и вижу этот упадок, вот думаю, куда же делись все вьетнамцы, которые там работали, салоны закрыты с середины декабря. Парикмахерские выжили, а вот прекрасные ногти и милые ногти не выжили. Или затаились. Теперь чтобы сходить в парикмахерскую, нужен свежий тест, но и то дело, их хоть открыли.
hund

(no subject)

В рамках освоения курса немецкого языка, который называется курсом писательского мастерства и проводится последние два месяца виртуально, но я уже привык, мне захотелось сделать реферат по немецким пособиям по писательскому мастерству. И вот что я выявил, самые основные рекомендации: 1) читайте как можно больше, даже всякое говно и макулатуру; 2) пишите как можно больше, всё, что приходит и не приходит в голову, пишите даже заведомое говно и макулатуру. В американских пособиях, которых продаётся большинство, настояний на чтении всякого говна и написании всякого говна ещё больше. А вот российских таких пособий я не встречал, наверное, они есть, но мне недоступны, а интересно, там так же?
hund

(no subject)

Интересно, почему мне нужно, чтобы в современной прозе всё было "охлаждённым"? Например, восторженное описание Нью-Йорка на первых страницах у Каннингема в романе "Часы" с дословным признанием в любви и сусальными картинами жёсткого мегаполиса, украшенного расслабленными долбанутыми личностями на улице - сразу вызывает отторжение, даже не пошлостью и штампами, а именно что чрезмерной яркостью. Это похоже на то, как мне не нравилась атмосфера постоянного смеха, которая стала лет двадцать пять назад (на моей памяти) утверждаться и стала особенно видна с разрастанием интернета: постоянное пропускание всего через иронию долгое время, да и до сих пор, кстати, читается мной как что-то нервическое, как неспособность говорить по делу, говорить прямо.
hund

(no subject)

Раньше думали, что в основе сообщества лежит недостаточность, дополнение, достраивание каждого. А теперь считается, что никакой недостаточности нет, а есть только производство нового, которое не встраивается в уже имеющееся. Сейчас больше нет ни французского необходимого для мысли "безумия", ни русского необходимого для личности "страдания". Теперь каждый как стенд ВДНХ, производящий на гора совершенно позитивное различие без какой бы то ни было изнанки (недостаточности, безумия, страдания). Но нет ответа на вопрос, а зачем производить на гора различие. Вернее, ответ есть, но он регрессивен, он дебильный: ну так заведено, как у автоматов, так настроена машина, чтобы хотеть различия (это часто тупик тех же самых французов, которые всё же говорили о необходимости безумия, страдания).
Gorky

(no subject)

"Герой повести Стивенсона, "Странная история доктора Джикиля и мистера Хайда", мудрый благородный врач, превращался иногда силою зелья в мистера Хайда, чтобы в этом виде отдаваться своим порочным наклонностям, и потом силою зелья снова превращался в д-ра Джикиля. В конце концов зелье обмануло, он не мог превратиться из мистера Хайда в д-ра Джикиля и погиб как низкий урод". В пересказе Бальмонта это повесть о смерти с перепою, то есть.