May 7th, 2021

борьба с короновирусом

(no subject)

В эмигрантской литературе постоянна фигура рассказчика, писателя, автора. Это так скучно, так утомляет, так массово, это я, которое постоянно комментирует, постоянно выпячивается, это какой-то хронический постмодернизм, а не литература. А считается, видимо, достоинством, показать, что есть нечто, что ни там, ни здесь, а вот, какое-то пограничное я. Но они все такие одинаковые получаются, эти пограничные я, эта берлинская литература с вечным пионерским запалом "я приехал в Берлин и".
борьба с короновирусом

Как же попасть снова в Пекин?

После того, как мой друг написал всю правду об уйгурах, ёбнутое китайское правительство вместо того, чтобы навсегда выгнать моего друга обратно в Берлин по моей просьбе (зачёркнуто) возит его теперь по стране, предлагая делать репортажи о новых породах генетически модифицированных пчёл, дающих всё больше и больше мёда, о надоях новых пород коров, о том, как охотно селятся птицы в экологически чистейших новых городах Поднебесной, о том, как славно зреет пуэр в тысячелетиями освящённых компостных ямах Юннаня, о том, как хороша, как легко пьётся водка, которую готовят в родном селе Мао Цзэдуна и так далее. Въезд туристам, к сожалению, запрещён и непонятно, когда его вновь дозволят. А на семейном основании визу мне не дают, они там такие браки не признают. А я так хочу тоже повидать птиц в лучших городах, отведать новейшего мёда и запить его старейшими сортами пуэра, чтоб всё было как было раньше, когда я приезжал в гости к моему другу. Не могу себя заставить начать писать рассказ во славу Китая по мотивам всех этих поездок, чтобы представить на один пекинский конкурс. Не могу, и всё тут. И не потому, что совесть, не потому, что писать надо про уйгуров, Тяньаньмэнь и десятках Навальных в пекинских застенках, а просто я ленив, видимо, и не хочу. А шанс попасть в Пекин, если выиграть конкурс (мой друг запросто переведёт мою прозу на китайский), велик. Но и не лень велика. Мне просто это скучно - писать что либо систематически. Мне нравится рваный кратковременный формат заметок сюда. Их, конечно, можно сшивать потом. Я так назад смотрю по блогу в ЖЖ, где проставляю теги, так получаются прямо эпические полотна, например, о Пекине или Лаосе. Но мне совершенно неинтересно заняться их сшиванием. По-моему, я совершенно развращённое существо, я делаю только то, что мне непосредственно интересно, это так. Я скрываю это от людей, чтобы не прибили ненароком из зависти или не засмеяли бы. Но это так. И в Пекин меня не возьмут, конечно, не будут кормить мёдом новейших пчёл и отпаивать старейшим пуэром. Хотя как знать. Иногда срабатывает так: надо закинуть что-то в голову, запрос, а потом внезапно, хотя, увы, и не знаешь, когда, вылетает ответ или даже рождается целый продукт. Дело в том ещё, что конкурс художественный. А художественных текстов я не пишу, не писал никогда, у меня с вымыслом плохо, да и не люблю и не читаю я художку, хотя и понимаю, что все эти сюжеты, перипетии и характеры - условность, а главное язык, тонкие наблюдения и т.п., но всё равно для меня было бы верхом неестественности взять и выдумать даже, например, всего лишь имя персонажа. А так-то я готов и хочу написать что-то, накатать даже очень много, во славу Китая, да я уже накатал очень много здесь во время моих туда поездок. Дождусь, пожалуй, конкурса эссеистики.
борьба с короновирусом

Норма - 2

Сэлинджер пишет о том, что многие солдаты, увидевшие лагеря уничтожения в Европе, впали в депрессию, да так, что их отправляли с фронта домой. Я только сейчас вдумался в это: им не просто приплохело от увиденного, им стало наплевать на эту войну. Куда-то делся их освободительный геройский пыл, который мог быть славно продолжен и в окончании той войны и в последующей войне с японцами. Сэлинжер пишет о разочаровании в человеческой природе. По-моему, очень высокого штиля переживание.

Я не представляю, как концлагерь может травмировать психику. Современную психику, например. Ну конечно, может задеть, опечалить. Но прямо вот чтобы травмировать, прямо так, чтобы с фронта списали домой? Мы концлагеря все уже видели, по-моему, читали, знаем, нас этому учат с детства. Наверное, концлагеря могли травмировать психику таких интеллигентных людей как Сэлинджер.

Работали же в концлагерях люди, психика их осталась без травм, а также психика многих солдат, входивших в концлагеря, осталась здоровой. Я думаю, и психика почти всех современных людей осталась бы здоровой, потому что нам уже хорошо объяснили, что это всё может сотворить каждый из нас, что зло банально, что Освенцим повторим, геноциды были повторены тоже.
борьба с короновирусом

Биографии

Вчера прочитал биографию поэта Бориса Рыжего из серии ЖЗЛ и теперь думаю, что это очень плохая биография. Мне она попалась случайно, мне хотелось прочесть какую-нибудь биографию сибирского поэта, вспомнить родину, закачал в читалку несколько биографий перед поездкой в Фульду, закачал и пошёл к автобану ловить попутку.

И я прочёл в дороге эту биографию за пять часов, что на неё, в общем-то, много. Она вся оставлена из его стихов, мне было интересно, так как ничего из Бориса Рыжего я раньше не читал, не знал, что такой поэт жил. Обычно мне нравится чтение стихов, когда они вырезаны откуда-то и вставлены в статью или обрамлены комментариями, да куда угодно если вставлены, хоть в рамку, читать всё же интереснее, когда они выделены, а не потоком. Но я ожидал всё же биографии, а эта книга устроена так, что каскадом строчки стихов комментируются в краеведческом ключе, иногда в литературном (находятся отзвуки, аллюзии). Образ человека полностью сделанный из стихов. Нет, ну нельзя же так.

А сегодня читаю свежайшую биографию Сэлинджера, а она сделана так же, из кусков его писем и прозы с историческими и литературными комментариями к ним, ещё есть какие-то высказывания более-менее близких к нему людей, но они тоже всё больше о мире, о боге, о природе вещей. И это работа? Это биография? Тоже образ человека этим странно полудурочным образом писать биографию посредством произведения, к тому же расстрелянного аллюзиями и рассуждениями о жизни, он схлопывается, сталкиваясь с вымышленным образом себя из сочинений человека, а сам человек-то отсутствует.

Совсем я отвык от художки. Плохо, если теперь так принято писать биографии.
борьба с короновирусом

(no subject)

Я всегда любил морских свинок, да почему-то всех грызунов, впрочем, и эта любовь с генами и в процессе домашнего обихода с этими животными передалась и моей дочке. Когда она с мамой переехала в свои семь лет в Германию, то они сразу завели морскую свинку, и это было правильным решением, потому что потом, и очень быстро, быстрее, чем русские же сверстники, нашлись другие обладатели свинок, и к свинке Брунгильде принесли первого жениха, пошли дети, их надо было пристраивать, на что откликнулась уже целая сеть свиноводов и свинолюбителей Фульды, и так за несколько лет у моего ребёнка сложился весьма здоровый круг общения, основанный на циркуляции морских свинок в городе. Многие круги общения потом складывались и, конечно, проседали, но этот круг общения принёс, оказалось, верных до сих пор друзей и постоянных радушных приятелей, круг, нисколько не просевший за пятнадцать лет. Свинки оправдали себя. Очень здоровое начало это было. Я всегда это знал, видел по мордам наших свиней, которых мы держали и нечаянно разводили с трёх лет моей дочери.
борьба с короновирусом

Фульдинская страстотерпица

Доска объявлений городской библиотеки Фульды вся заклеена приглашением на онлайн-курс по писательскому мастерству, ведёт его женщина с фамилией, если перевести на русский, то точный перевод Страстотерпица. Дочь сказала, что фрау Страстотерпица в жизни ни единой книги не написала, ведёт скучнейший блог с отчётами о заседаниях её клуба, но сами занятия очень интересные, воодушевляющие, по крайней мере, таковыми они были в оффлайновом варианте.

Ну а что, человек мечтает о Тексте, о том, как будет Писать, о том, как надо писать. Ролан Барт так всю жизнь, например, делал, описывал мечтанный текст, который так и не осмелился начать писать. А в это ковидное скучное время все как свихнулись на онлайн-курсах и особенно, по-моему, на писательстве. Все страстотерпцы по-своему.

Я хотел продолжить ходить на писательское мастерство, вернее и фактически, что мне важнее было, на немецкий язык, но курс перевели в онлайн и я бросил, подарил, считай, одной страстотерпице сто пятьдесят евро за четыре месяца. А получилось это так, что сначала курс предполагался как оффлайновый, а потом по быстро испечённому закону его приравняли к онлайновому. Оспаривать неравноценность этих двух форм я не стал.