July 16th, 2021

Жидкая борода

Старость - это отрешение от страстей, так, по кр. мере, мифологизируется старость, таково, например, послание старца Мамонова. Ясно, почему молодые левые склонны к бороде: борода для них знак отрешения от страстей капитализма. И это должна быть именно худосочная, скудная борода, козлиная бородка, только свидетельство старчества, а не настоящее старчество, такой должна быть, чтобы её носителю отличаться от лопатной бороды тех, кто за двадцать пять евро позволяет себе умасливание и укладку своей патриархальной, совершенно капиталистической бороды. Единственное, что при такой трактовке левацкой бороды мне остаётся непонятным, так это то, а как же обстоят дела с понятием здоровой силы, так важным для левых. То есть, капитализм - это больные страсти и больные силы. А вот молодой левый - он носитель здоровых сил и устремлений. Как же с этой здравосилищей сочленяется жиденькая бородка? Так же ровно мне непонятно ношение жиденькой бородки молодыми йогами. Носили бы уж лопатную бороду, не ухоженную, не масленую. Это я приехал обратно в Берлин после России и снова вижу обилие жиденьких бородёнок в городе. В России я не видел почти жиденьких бородок ни у кого, кроме как в столицах на лицах людей с отпечатком западности, с подражанием западным левацким ценностям, на лицах, России, в общем-то, чуждых. Как и сама жиденькая бородка чужда России сейчас, по-моему.
hund

(no subject)

Под Анапой был тупняк в том, что там всё выражалось в походе на пляж. Как воронка, как туннель это событие поглощало всё и свидетельствовало обо всём, а всё представляло собой уровень лени, безволия: совсем лениво - и никакого похода на пляж, только дрёма и чтение под кондиционером дома, а не совсем лениво - и вот они, сборы на пляж, выход в городок, наблюдение людей, собственно пляж как приключение, событие. Я сбежал от этого тупняка через неделю обратно в Берлин. Здесь нежарко и события, я предполагал, больше не будут бедно, скудно туннелироваться во что-то одно, тем более в пенсионно-детсадовско-алкоголический образ жизни маленького курортного городка. Ведь нет больше карантинов и локдаунов в Берлине. Но не тут-то было: по возвращении я угодил в десятидневный карантин, предписанный по возвращении из России как из региона с высокой коронавирусной опасностью. Собственно, я угодил в тот же самый тупняк дрёмы и чтения, от которого сбежал, улетев неделю назад из Анапы. А так мечтал каждый день куда-то в новое ходить.