Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

  • Music:

фигуры умолчания

В моей жизни и речи большое место имеют фигуры умолчания. О многом я предпочитаю умалчивать, не проговаривать. По двум причинам: 1) мне не хочется втаскивать многие вещи в среднеарифметические пространства мысли и языка, людей, и тем умалять их, втаскивать в места, где так или иначе действует принцип отчуждения и расслоения вещи (обычное дело, когда вещь переходит в знак, насколько бы качественным он ни был; насколько бы он ни был качественным, всё же с этой вещью начинается в той или иной мере дисконнект внутри или у других вещей); 2) да просто мне никогда не захочется сталкивать контексты, людей, мнения: расслоению вещи часто я предпочитаю расслоение своей жизни, даже так, - пусть., т.о., каждый смысл-вещь-человек обитает в своей "вольере" (не клетке, нет-нет), мне не хочется тратить время и силы на создание одной длительности-протяжённости-континууальности, это редко что добавляет, скорее убавляет.

Вот пример на фигуру умолчания, что я называю фигурой умолчания в самом простом варианте: речь идёт о том, зачем нужен мат, и каково оно - материться в постели (как пример про умолчание нужно смотреть не про «кушать» nina_petrovnaНины Петровны, а тред).

Вот примеры ситуаций умолчания: с некоторыми близкими мне людьми я не вижусь, не переписываюсь, не перезваниваюсь. Ну, разве что переписываюсь: бумажные или длинные электронные письма для меня ещё не стали местом действия принципа публичности-среднеарифметичности, их риторика всё ещё предполагает фигуры умолчания - основной момент в реализации принципа приватности. Телефон после работы на радио я вообще больше не воспринимаю как средство общения. Видеть некоторых близких мне совершенно необходимо с определёнными регулярностями, практически до телесных "корчей" (чего-то слово подобрать не могу больше русское никакое; меня начинает понемногу заносить просто тогда и т.п.) и зависимость крайне психофизическая, а само их телесное присутствие является, я бы сказал, фигурой умолчания, за которой стоит полнота их-моего бытия. Не видеться, не переписываться, не звонить - это, конечно, крайние случаи (вспоминаю К.П. Степанову, с которой мы хоть и были очень разные, но очень и очень дружны и открыты; когда стало ясно, что жить ей осталось год-полтора, а я должен был ей сдать статью, и, кажется, не одну, я сначала перестал появляться - из-за того, что мне было стыдно, что я опять не закончил текста, а потом потому, что мне было стыдно за то, что я вообще не появлялся долго, около четырёх месяцев, хотя до этих злополучных статей мы встречались раз или два в неделю у неё дома; а потом я просто перестал появляться потому, что мне было достаточно двух её звонков, из которых стало оч. грустно и всё понятно, что встречаться не хотела бы и она, потому как выглядела просто дико, а говорить нам, наверное, было уже не о чем; помню, как-то раз, за месяц до её смерти, я пришёл к ней в больницу под давлением её подруг с кафедры и студентов, принёс плеер с диском темперированного клавира, пакет апельсинов и письмо от себя же, посидел в зале ожидания, позвонил её по внутреннему телефону, у неё была О.А. Кутмина, лучшая подруга, по голосу К.П. мне показалось, что я и не терялся полтора года, да она и не просила подождать, так, пара фраз на тему "Как ты? - А как ты?", оставил пакет, ушёл; вообще, конечно, у меня было крайне хреновое длительное состояние, но мне вообще-то показалось, что она и не хотела меня видеть - потом О.А. долго и эвфемистично мне говорила, что я свинья; возможно, и так, но с К.П. у нас именно что была фигура умолчания; конечно, конечно, до сих пор меня терзает чувство вины - сколько раз за те полтора года избегал телефона, её записок, передавал приветы через свою бабушку, да вообще с ней больше общалась моя бабушка в последние полгода, они ровесницы, немного общих тем, наверное, им было достаточно их поддерживать разговор; когда она умерла, ничего нового для меня не случилось, на похоронах я появился из политеса; видимо, то, что она позвонила мне за две недели до смерти, очень успокоило меня, как-то окончательно: она позвонила-то тоже из политеса, так, прощаясь, обзванивая всех, видимо, я пообещал ей вернуть все её книжки и зайти на днях забрать свои и плеер с диском - и пересказывал ей тексты ненаписанных статей, чего-то она ещё советовала поправить, я имитировал то, что пишу карандашом, выискивая строчки текста, в несуществующих-то текстах, мы их поправили, по телефону, весело достаточно поговорили, как всегда, редкий человек, с которым я разговаривал без фигур умолчания-недосказанности; мы оч. хорошо расстались, вот что я хотел сказать; и я не спрашивал её, хорошо ли мы расстались, я и так знаю, что хорошо). Не знаю, почему, но мне часто думается, что им и так всё понятно, как мне думается, что я могу днями разговаривать с ними, и о чём говорить; да и о чём говорить то, "какая музыка - я давно уже слушаю только темперированный клавир".

Недавно я хотел написать про hnue, про её тонкий стиль, в LJ, и в разговоре. Он (стиль) составлен со знанием о фигурах умолчания. Это всегда притчи, я бы сказал: дана эмоциональная схема-рисунок, из-под которой вышиблены почти все факты. Да, именно что вышиблены зачастую: таковы чаще всего факты, как я думаю, её внутр. жизни, стройной и выверяемой, что по ним бы бить, наверное, ногами в живот, что только и можно часто сказать, что "вышиблены". Не знаю даже, что сказать-то в пример. Постинги про эсмээски от бога, или вот идёт девушка и палкой по чугунной ограде. У многих чаще всего к её постингам вопрос: а к чему всё это? Да, "всего этого" вообще, честно сказать, мне каж., могло и не быть, и есть по принципу "от противного" часто. Мы получаем концентрированную эмоцию - фигуру умолчания - очищенную от фактов, полнота очистки такова, что понятно, что кое-кто прыгнул вверх над фактами, а разные оперсонажившиеся по ходу прыжка персоны оказались упавшими отдохнуть с этой площадки умолчания, потому что это уже не их фигура умолчания. Вот какая сила фигура умолчания. Персоны дешифруют чрезвычайный дистиллят, тексты выманивают паранойю - и тем самым персоны ещё больше оперсонаживаются. Погрязают в интерпретации - потому что фигуры умолчания не рассчитаны на дешифровку, тексты с ними - не шифры и не шифоровки, хотя и бывают многоуровневы. Фигуры умолчания уводят текст из поля понимания иногда вообще. Постинги Хню – это заговоры, какие-то заклятия часто, опрыскивание водой. Интимность (предмет есть - и он известен обоим ) и отчуждение (предмет не назван всё же) оказываются в них слиты так при наличии фигуры умолчания, что посторонняя персона оказывается или тыкаема в текст как в интимность или получает шок отчуждения. Читающему открытый текст в её журнале и не нужно знать того, что умолчано. Сами тексты притягивают тем, как явна в них лакуна умолчания. Два с половиной года тому назад я начал читать её ЖЖ, каждый раз приходя в недоумение, столкнувшись, как мне казалось, с тектсом с "вынесенным за скобки основанием", как я тогда для себя определил её манеру писать, и даже поначалу думал, что эти стройные арабески каждодневные могут быть дешифрованы и нуждаются в дешифровке (но если эта "вынуждающесть" и преднамеренный эффект её стиля, то это преднамеренная симуляция-приманка возможности классического чтения: вынужден будет тот, кто сам наступил в г..., свобода и очень неслышная тайна станут навязчивым бредом для такого читателя, а вовсе не свободой и неслышной тайной; на деле многие её тексты, как я думаю - не знаки, не выражение их принцип, но тонко запараллеленные корреляты-спутники происходящего; потом, узнав её ближе, я оставил глупые позывы к интерпретации в модели означающее/означаемое и в промежутке реальность, а понял, что всё сделано по кр. мере в модели сказанное/умолчанное; тогда удовольствие от её записей стало практически на некоторое время наркотичным: фактичность уже была не нужна, а основательно и заранее-постфактум втоптана в ничто, текстики сразу выносили к освобождению; никокой изнанки-ловушки и не было, оказалось, тексты не напоминали никогда лошадь, ускакивающую от преследований, бьющую этих преследоваетлей задними ногами - они оказались выше этого). Факты персона может ещё оспорить, начать делить, интерпретировать. Но оспорить означающее, пустое, голое, клоунское, хармсическое - персона не сможет никогда, реально оказываясь перед выбором принятия/ухода из ситуации. Потому что никогда никакой фактичностью не заполнить лакуны умолчания. Как уже и не избавиться, как от приговора или отметины-шрама. Тексты оказались предельно прозрачны и безотсылочны даже. "Постнуклеарное" - словечко, подцепленное мной в последние дни :) оно стало метафорой прозрачности.

Делал я наброски к hnue на полях книжек, читая Женетта в ноябре и Старобинского в декабре, там как раз у них много писано о фигурах умолчания. Но теперь книжки упакованы, и я напишу только из Германии, где-то в начале апреля. Ну, и правильно: давно мне интересна тема того, как фигуры умолчания циркулируют в пространстве, составленном из фигур отсутствия, напр., как оно будет писаться-то про фигуры умолчания среди транквилпейзажей Германии? :) Интересно, станет ли умолчание предельным? Или отсутствие выманит из меня континуальный жест? Не возникнет ли его экспансии? Не стану ли я говорить всё больше? Или я, наоборот, постигну стиль hnue ещё больше? – и все вещи пресуществятся в некотором постнуклеарном варианте : ), во взвеси ритма и прозрачности, как пылинки в воздухе, как акварель? При том, что я живу всегда настоящим и будущим - где расположены сами объекты умолчаний? Ни разу в прошлом, всегда вокруг - хорошее дополнение, могущее усложнить мне жизнь, и будет уже не до лирики. Ну, как всегда вообще-то.

Я очень отвлёкся от темы. На размышления об умолчании меня навело вот что: по вторникам я езжу в Калачинскую ср. шк № 1 с "экспериментальной площадкой": они наприглашали преподавателей с ВУЗов Омска ради поднятия статуса школы-гимназии, или ради дополнительных приплат-выплат, что скорее. Там мне не нравится: дети ходят на мой факультатив явно как согнанные, им так это подали. Им интересно больше, что я могу рассказать про Омск, который для них Центр. А про Омск я ничего не люблю рассказывать. Сегодня хотел сказать: «А давайте я вам запишу Panzerdivision? круче уже только яйца в избранном направлении».Не могу же я откровенно рассказать, что город откровенно стал дебилен, и ехать надо подальше, до чего сразу додумываются немногие. Но вообще, им далеко и не надо, просто мне надоела лирика Омска, и мне хотелось дать им послушать Panzerdivision, чтобы никакой лирики больше не оставалось. Вообще хотелось поговорить о предельно нелиричной ситуации, антилиричной. Нет, даже проще: просто хотелось испортить им настроение, а потом поспрашивать, чего это оно так испортилось.

Они не читают распечаток, что я привожу им, небольшие глоссарии-конспекты того, что я им говорю с выписками из политиков, политологов и пр. Сегодня у нас был день докладов: кого, заслушав, взять в универ на школьную конференцию. Им это оч. нужно для поступления на социологию, культурологию и пр. Всякую пургу с сети накачанную мне читали. Интереснее у них получается обсуждать рассылки анекдотов на их мобильники. Одна девочка сегодня читала про смерть доклад. Что смерть - это что-то оч. важное для жизни, типа её определяющее, ценность типа этого опыта. Сказала мне, что заснуть - это не смерть. Больше мне опыта помирания не предложено было. Она сказала, что думать про смерть – это и называется экзистировать. Больше я ничего не понял, кроме имён Сартра и Камю и слова "танатология". Не сдержался я поговорить с ней про смерть, назвал идиоткой, просил больше не появляться, вёл себя эпатажно, только ещё не матерился что, довёл до слёз, отправил к директору и в туалет (а туалет там на улице, толчки). Я говорю о том, что мне там надоел этот поток публичного идиотизма. Полное невнимание и непонимание ничего. В который раз мне обидно там, что я рассказываю им настоящее, но их мозги так захламлены оказываются за неделю, что они выпадают из режима нормального разговора. Ну зачем было делать этот глупый реферат из непонимаемых кусков текста? Не у всех, да, но у большинства из 14-ти чел-к, выбравших мой спецкурс (а, кстати, теперь их 23, подтянулись ещё, всё же им интересно): мозги вообще не подразумевают фигур умолчания, то бишь смысла. Лучше выразить хрень, но не оставить непонятного. Вот что выбешивает. Странно, что голова в 16 лет так уродована. Интересно, что в большинстве случаев у девушек, коих 14 из 23-х.

Да, я вот о чём. Но я ни разу в ЖЖ не писал о школе в п. Осокино, где меня попросили читать историю, обществознание, литературу, основы гос-ва и права: нет преп-ля, мне платят норм-но, приписывая кучу кружков и дел, которые я не делаю. Я езжу туда по четвергам или пятницам, почти на весь день. Визиты туда так приятны мне, что ни разу не возникало мысли никому об этом рассказать. Там всего 27 человек, параллельные классы я собираю вместе, и 10-е - 11-ые. Там всё иначе, совсем бедная школа, конечно. Никакой площадки эксперим-ой. Но всё иначе. Меня с ними никогда не тянет говорить про глобализацию, капитал, интернет, теорию формаций, смерть и пр. чепуху. Компьютеров там нет, сотовых телефонов вроде как тоже. Дело в том, что со мной там разговаривают. Совсем другой режим: наличие фигур умолчания, причём умолчания о лучшем. Слова что-то весят и значат. Калачинские дети шк. № 1 напоминают мне студентов-юристов и универ вообще, а осокинские никого не напоминают, мне просто с ними хорошо. Хотя, режим-то, да: поступить в ВУЗ, и что говорить на экзаменах или в тестах.

Короче, я хотел сказать о том, что в моей жизни есть очень, оказывается, охраняемые зоны приватного, и зоны публичного. Эти два вида очень редко пересекаются. Я даже и не припомню, когда. В первом случае барокко риторики умолчания, во втором - агрессии позитивации и выражения, экспансии неумолчанного.

Все эти пространства - они как двери, но совсем не в один коридор. Может, в разных зданиях.

Банальное такое наблюдение. Сам не понимаю, чего я вдруг написал.

upd. Немного поправил текст и ссылки.
Tags: ОмГУ, Омск, зачем пишем, литературоведение
Subscribe

  • Отказ от мяса в Германии в освещении российских СМИ

    Российские СМИ с первого сентября безостановочно радуют воображение заголовками типа "Университетские столовые Берлина откажутся от натурального мяса…

  • Климат - новое увлечение немцев

    Немцы всерьёз увлеклись темой климата - проблемами будущих поколений. Помогает отвлечься от своих насущных проблем. Никто не обсуждает реальные…

  • Бутылка в три часа дня

    Опозорился, обнажив свою русскую природу. Увлёкся дискуссией о психотерапии (см. по ссылке, комментарии) и не смог быстро переключиться из русского…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Отказ от мяса в Германии в освещении российских СМИ

    Российские СМИ с первого сентября безостановочно радуют воображение заголовками типа "Университетские столовые Берлина откажутся от натурального мяса…

  • Климат - новое увлечение немцев

    Немцы всерьёз увлеклись темой климата - проблемами будущих поколений. Помогает отвлечься от своих насущных проблем. Никто не обсуждает реальные…

  • Бутылка в три часа дня

    Опозорился, обнажив свою русскую природу. Увлёкся дискуссией о психотерапии (см. по ссылке, комментарии) и не смог быстро переключиться из русского…