Previous Entry Поделиться Next Entry
hund

Сон о Восточном Берлине

Снился очень красивый сон. С одной стороны, очень ясный, логичный, как и все сны, с простыми фигурами перевёртывания, серийности, с временными сращениями и понятными стяжениями разных времён и пространств, с другой стороны, необыкновенно богато для сна аранжированное представление.

Зима в Берлине. Но не везде. Она кончается на Alexanderplatz, там сучий холод ещё и снег. Далее на восток - стена.



Восточный Берлин обнесён стеной, из него сделали перестроечное предприятие, на хозрасчёте, финансово-экологический комплекс, то есть: под восточной частью города теперь хоронят ещё не остывшие отходы атомных электростанций со всей страны. Потому в городе всегда тепло, всегда трава зеленеет, весна, диковинные растения, сбитые ритмы цветения, всегда цветы, повсюду цветы и зелень. И много бетона, как там и есть и было всегда, дешёвого крошащегося бетона советского замеса, и всё медленно осыпается, теряет острые углы, превращается в щебень, песок, пыль.


В городе (в его теперь восточной части, теперь обнесённой стеной) мало кто остался. Всякие деклассированные элементы. Мы с парнями, которым всем под сорок, под пятьдесят, но возраст как застыл, играем на заднем дворе какого-то райисполкома в бутылочку на раздевание и на поцелуи. Все молоды, счастливы, одеты в треники и вытянутые майки и футболки.


Издалека идёт человек в белой рубашке, с портфелем и с седыми волосами. Это Ельцин, его послали сюда заведовать хозрасчётным экспериментом.

Бутылочка катится ему под ноги, он падает, говорит, что "вы, парни совсем охуели, что ли? где вы играете? что, дома играть не дают?"

Подходит автобус, старый трясущийся и дребезжаще-звенящий советский, мы помогаем Ельцину встать и аккуратно помогаем ему зайти в автобус. Ехать далеко. Я достаю смартфон и удивляюсь, что у меня опять смартфон, ведь я от него избавился два года назад. Что-то не так. Приходит мысль, что и Ельцин-то ведь умер давно. Звонит моя бабушка. Она тоже умерла, два года назад. Я не отвечаю на её звонок, пока не установлю Истину. Я пытаюсь выйти в интернет, чтобы узнать, что произошло со временем, с миром. Ельцин видит это и говорит мне, что Wi-Fi не работает в восточной части города из-за высочайшей радиации. Из-за неё же что-то сбилось и в структуре времени, пространства и сознания. Я мягко намекаю ему, что он тоже нездешний, что он давно умер. Он смеётся мне в ответ и даёт попить пива из своей бутылки.


Мы приезжаем на какое-то поле и начинаем трудиться. Копаем. Ельцин не может объяснить, что мы копаем, так как его атакуют звонками по телефону, но мы должны копать. Выходит тракторист и говорит, что турнепс созрел, почва нагревается, надо срочно его выкопать и утрамбовать поле для прохода колонн демонстрации. Чем будем трамбовать - занят Ельцин. Выясняется, что техники нет, трамбовать будем ногами. Но потом будет баня с трактористом, Борис Николаевич будет парщиком. "Сам попарю вас, ребятки, а этому трактористу пацанов доверять нельзя". И так как-то по-ельцински засмеялся.


И тут я понимаю: засада. Пар-то откуда? В городе давно нет угля, дров, нефти. И тут я понимаю, что за баню нам приготовили: пар будет напрямую от свежей партии радиоактивных отходов, о которой и договаривалсся Ельцин и потому и рассмеялся этим своим ни с чем не перепутываемым смехом в конце телефонного разговора.


Метки:

  • 1
milana_spring 11 декабря, 2015
ну что, первая глава готова. :)
Саша Силкин "Берлинский словарь поколения Пи"

berlinguide 11 декабря, 2015
По-моему, меня потрясла часто встречавшаяся в FB новость о том, что на московские кладбища провели Wi-Fi;)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account