Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Category:

Как художницы шили до упаду на благо мирового пролетариата

Я понял, чем занимаются левые, а то всё никак не мог уловить: упахиваются за нас за всех глупых и грешных на ниве совестливости. И это рукоделие они и продают, а вовсе не хэедмэйд и антикапиталистическое ручной работы печенье.

Помню, я в школе ящики для посылок сколачивал с шести утра до дести по воскресеньям в школе, нас загоняли, чтобы перечислять часть зарплаты в Фонд Мира. А потом мы писали ну точно такие же сочнения, как сочинение в цитированном тексте. Ебануться можно наблюдать, как медленно но верно этот инфантилизм возвращается.

Швеи-перформансистки (театралки) об ужасах капитализма в акции, когда они шили до упаду, как швеи в Бангладеше, которые шьют для покупателей в Европу.

‎Tonya Melnyk‎ an Швейный кооператив ШВЕМЫ

13 Std. · Kiew, Ukraine ·

А вот и мои рефлексии. простите, что так много и пафосно :/
Уточняю: что те, кто изображены на фотографиях - люди, которые пришли поддержать и которые поняли смысл перформанса. Спасибо вам!

3-го июня я, Маша (Мария Лукьянова) и Аня (Anna Tereshkina) делали в перформанс «12-ти часовой рабочий день» на фестивале современного искусства "Бедные диалектики". По плану мы должны были шить одинаковые поясные сумки с трафаретом «Сделано в рабстве» на протяжении 12-ти часов, имитируя потогонную фабрику в странах «третьего мира». На следующий день нужно было продать эти сумки за 44 р. каждую. Таким образом мы рефлексировали на темы тяжелого, низкооплачиваемым труда людей, в основном, женского пола. От того, что происходит на швейных фабриках Индии, Китая, Бангладеш и многих других стран наши реалии довольно далеки. Мы хотели на собственной шкуре испытать опыт работы 12 часов с небольшим перерывом на обед и несколькими возможностями сходить в туалет. Мы сами себе установили правила: не отвлекаться, не разговаривать кроме как на тему работы, обед 15 минут, 3 похода в туалет. Мы работали в небольшой перегородке в пространстве зала. Там поставили столы, машинки. На стенках внутри нашей перегородки повесили много дурацких плакатов о труде, который «облагораживает» или «сделал из обезьяны человека». На внешних стенках нашей перегородки была экспликация перформанса и объявление о продаже сумок за 44 р. в следующие 2 дня. Конечно же мы почти сразу нарушили часть установленных собою правил (ведь зачем правила если их не нарушать): болтали много на разные темы, иногда перекусывали. Но все без отрыва от производства и 12 часов проработали, и обед действительно был 15 мин.

По началу я должна была кроить основную ткань подкладку. Хоть и чувствовала себя бодро, я нервничала из-за того, что раскрой происходит довольно медленно. Из-за боли в ногах, которая постоянно о себе напоминает, простоять долго не смогу, а работать нужно стоя. Через некоторое время я наловчилась кроить гораздо быстрее. Мне очень хотелось, чтоб мы пошили запланированные 50, но адекватно я понимала, что успеть сможем 30. Довольно скоро ноги начали болеть сильнее и мне пришлось сесть на стульчик. Сидя раскрой идет гораздо медленнее, но что поделаешь: боль тоже мешает. Переживала за Аню, из-за ее спины, за Машу, потому что у нее как-раз должны были начаться месячные (а они у нее очень болезненно проходят) и боялась заглянуть в будущее. До обеда я почти не устала, не считая боли в ногах, а сама еда подбавила мне оптимизма и бодрости.
Уже наловчившись, я делала работу гораздо быстрее. После раскроя 24 деталей основной части сумки и столько же подкладки, я решила пересесть на строчку. Я стачивала подкладку с основной тканью и пристрачивала молнию. Поначалу не могла настроится строчить по булавкам, постоянно лажала и несколько раз втихаря переделывала, хотя мы договаривались не переделывать. Через некоторое время я наловчилась все делать без булавок и подкладывала детали подряд. Я радовалась тому, что у меня получается делать все очень быстро и сравнительно качественно.

С начала к нам подходили друзья, иногда поддерживали, иногда шутили, иногда приносили ништяки. Меня это одновременно и возмущало (они нарушают правила перформанса) и очень радовало (мы делаем это вместе, они с нами за одно!). С 18:00 начали приходить посетители перформанса. Многие, и знакомые и не знакомые, сразу хотели купить сумку. Мы говорили, что продажа будет завтра, так как они еще не готовы. Ближе к вечеру я начала очень сильно уставать. Это длилось не долго. Точно не помню, когда это случилось: я превратилась в набор механических действий. Усталость и боль как будто были запрещены мозгом. Где-то в глубине сознания я понимала, что я делаю так не первый раз. В состоянии такого робота ты можешь работать на износ сутками и тебе даже наркотики не нужны. Главное дойти до этого состояния. Ближе к 10- вечера меня начали раздражать разговоры (особенно об усталости), начали раздражать посетители (особенно те, которые хотят сумку), я иногда возмущенно что-то говорила об них девушкам, но в тот момент для меня было главное пошить эти 24 раскроенных сумки (уже про 30 я отказалась думать). Возможно я могла бы проработать так и всю ночь, пока не пошью эти сумки, но постепенно начали болеть и отказывать глаза, еще сильнее дрожать руки, болеть голова. Потом мозг просто отключился, как перегоревшая батарейка у робота. Робот Тоня превратилась в человека опять и начала чувствовать, любовь и жалость к тем, кто рядом, кто с тобой, злость и ярость к тем, кто вне, кого просто интересует сумка за 44 р. Не за долго до 00:00 я мечтала о том, когда это закончится. Нервно хихикая я хамила посетителям, называя нас «рабочим классом», не скрываясь, ела и пила вино или пиво, которые принесли сочувствующие. Подбивала Машу забить строчить эту сраную сумку.

Я была злая на себя, что я такая слабачка – не смогла дотянуть до 00:00. Я была злая на посетителей, которых не интересует ничего больше кроме нереально дешевой сумки. Но одновременно я понимала, что мы то проработали так всего 12 часов, а есть люди, в основном женщины, которые работают так изо дня в день, иногда и больше 12-ти часов подряд. Я вспоминала мать которая работала так, пока смертельная болезнь не приковала ее к постели и понимала, что я ненавижу все эти плакаты о труде о том, как он «облагораживает» и пр. Я корю себя за то, что могу превратиться в робота и работать на износ за копейки. Более того, я могу принуждать других работать так же.

Также я начала осознавать, как работает жесткий маркетинг и на сколько люди не осознают, что цена 44 р. появляется как следствие постоянного ускорения, а соответственно, удешевления производства. Это делается за счет эксплуатации рабочих, и удешевления их труда, только лишь потому, что кажд_ая из них постоянно делает всего 1 операцию. Если бы в нашей перегородке нас было 7 человек и по машинке на каждую. Мы бы точно успели 30, а то и больше сумок.

Могу ли я злиться на тех, кого интересует только сумка за 44 р.? Я считаю что да. Я считаю, что кажд_ая, идя за шмотками в H&M, Zara или другой брендовый магазин должны осознавать, что люди, которые непосредственно производили эти вещи, работали n-количество часов и получили за каждую вещь меньше доллара на бригаду. А если кажд_ая швея делает 1 операцию, то можете представить сколько человек делает 1 джинсы. Если исследовать количество бреновых магазинов, цены на одежду в них, то, учитывая цену дешевого производства, можно понять сколько получит собственник бренда. Потребители должны, по крайней мере, понимать в чем они участвуют и что они поддерживают, понимать, что это проблема и решить для себя делают они с этой проблемой что-то или нет.

Мы создавали кооператив, чтоб не быть эксплуатиремыми и никого не эксплуатировать, чтоб посильно трудиться и получать радость и удовольствие от труда, чтоб жить без голода, холода и болезней. Да, дела у нас идут не очень, но мы стараемся доказать что другой мир и другой труд возможен, мы стремимся сделать с кооператива настоящую альтернативу ателье и, возможно, швейным фабрикам. И чем больше я занимаюсь кооперативом тем больше понимаю цену и важность человеческого труда в любой области. Теперь покупка вещей в супермаркетах (от продуктов и одежды до бытовой техники и цифровой электроники) – это настоящая морално-этическая дилема. И если я могу не покупать – я этого не делаю, если вижу другие вариатны добычи нужных вещей – я пытаюсь их использовать. Существуют и фримаркеты, и секондхенды, и страницы в соцсетях типа «отдам даром».

Но я понимаю, что этого не достаточно. Пока в мире существуют люди, которые работают по 12 часов за мизерную зарплату в ужасных условиях, - это эксплуатация и не решенная острая проблема. Никто не долж_на чувствовать себя роботом.

Конец цитаты.

Что случилось-то со швеями? Случилось с художниками, а не со швеями. Это художницы страдают, это они абсолютизируют тело, боль, время, жизнь. Это очень опасно, признавать какие-то вещи неоговариваемыми ценностями, пусть это будут и боль, время, жизнь. Вот кто бы убедил этих швей не шить за копейки? Но эти швеи - это те же самые покупательницы потом, которые хотят купить подешевле и побольше. Те настоящие швеи не страдают так, как не привыкшие к такому труду художницы. Это были страдания художниц, а не швей-натуралок.

И так вот, с такими подменами, устроена вся левая идеология: абсолютизируются с какого-то рожна именно тело, время, боль, жизнь как не подлежащие никакому обмену ценности, абсолютизируются они притом с точки зрения художника на пленэре с чашэчкой кофэ в ванной (ещё один пункт, как надо жить, проталкиваемый левыми в массы), и в этом идеализируются и швеи.

Да эти швеи, которые настоящие швеи, вас всех задавят за скидку в магазине на тряпки, пошитые их же коллегами на другом конце света или рядом же. Не задавят если, так мягко будут подталкивать шить поскорее и побольше.

Окей, продвигать свои идеалы, то есть, как шить и при этом жить с удовольствием, это хорошо, но не надо придумывать страдания швей и потом спасать швей, убиваясь по ночам за станками типа из солидарности к ним. Большая это натяжка и много театра, подмены.
Tags: левые, мировая революция
Subscribe

  • Как же попасть снова в Пекин?

    После того, как мой друг написал всю правду об уйгурах, ёбнутое китайское правительство вместо того, чтобы навсегда выгнать моего друга обратно в…

  • (no subject)

    В Берлине, не считая гонконгцев, очень много именно пекинцев, и это видная, самая заметная, всегда освещаемая прессой и заметная в культурной жизни…

  • Берлин / Пекин

    Одновременно ковидный зимний Берлин похож на обычный зимний Пекин: монолитная серость с размахом, отсутствие мелочей, нюансов, отсутствие секса,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments