Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Mein Kampf: В стране белобрысых парней, где стрела не найдет Ахилла пяты

За что мне нравится конец лета - за урожай такого уровня текстов потом в блогах. Дикая оторопь и мурашки противности наскакивают, если при этом вдруг взять и открыть фэйсбук, где, такое впечатление, что люди сидят и курят друг друга бредососию прям через монитор. Зима и фэйсбук схожи тем, что ты сам ищешь себе рычажок к сахарным шарикам как крыска из вечно гоняемых по фэйсбуку "экспериментов" (действительных? ли? так как крысы, если поселить их в комнате и не большой толпой, они не будут искать постоянно сахар, а живут полноценно, без наркотиков) для обсуждения.

Симптоматично, что в ФБ регулярно обсуждают именно тот эксперимент как типа крысам дали всё для счастья, а они переразмножились и окрысились друг на друга до озверения, и не могут (не в состоянии? мозг уже разжижился от чтения коротких хохмо-текстов до того, что всё, что больше страницы, называют лонгридом) вчитаться-то в то, что там крысы жили в зверских условиях, ровно как постоянные фб-зависатели, свято, кстати, верующие в то, что ну уж они-то сосут ох осы ось земную ось земную, самый сок и центральные линии бытия так сказать сосут, едва ли не первичные волны эфира от Большого взрыва их качают. А, кстати, самое глупое: этот эксперимент регулярно приплетают как иллюстрацию гниения Запада. Ну да, ну да. Сахарок, видно, подорожал.

Зима - больше повторения, зацикленности, сам себе придумываешь рычажок и сахарок, а летом взял и поехал, и всюду сами рычажки и разнообразие, непредсказуемое, пирожных, и нового больше, чем повторения.

Оригинал взят у foucault в Mein Kampf: В стране белобрысых парней, где стрела не найдет Ахилла пяты


Мой друг чуваш позвал меня к себе этим летом, и я поехал, свернувшись в позе эмбриона на боковой полке плацкартного вагона. Поезд качался сначала в такт остывающей московской ночи, а потом волжских лугов, кое-где уже скошенных и обнаженных печальной летней красотой. Все было как обычно дорога, виды и даже мои ожидания. С другом мы провели какое-то время в столице республики, потом поехали к нему уже совсем в глубокую провинцию, в места, где даже ты сам становишься себе неинтересен и скучен, мысли начинают буксовать, вязнуть во всей этой природе, провинциальности, я начал сожалеть, что не умею охотиться, прогулка с ружьем, выстрелы пусть даже просто в воздух, развеяли бы ненадолго эту вязкость, пришлось однако травоядно довольствоваться грибами и сбором какой-то местной травы. Чтобы развлечься мой добрый друг попытался научить меня своему родному языку, начал он еще в Чебоксарах,  все вывески там на двух языках, да и люди говорят то на чувашском, то на русском, переходя с одного на другой так резво и незаметно, что совсем непонятно когда закнчивается "уж реже солнышко блистало" и начинается "ГурбангулыБердымухамедов". "Какой же сложный язык, на нем только Иллиаду с Одиссеей писать" - заметил я однажды. Коле (так зовут моего друга) это польстило, я прочитал это по его молодой чувашской физиономии, но лесть вовсе не входила в мои планы, потокать национальным капризам не в моем характере. Я думал совсем о другом, век Одиссей и Иллиад давно прошел, да и в здешних краях греческий героизм кажется немного комичным, Ахилл заблудился бы в этой Гиперборее, сгинул бы навечно в здешних вялых лугах, в безвластной тяжести Волги, Мойры забыли бы о нем, запутавшись в собственных нитях. Наверное, Ахилл сам в конце концов был бы рад отыскать предназначенную его пяте стрелу, как я, вспоминая здесь Тургенева, - ружье.

Волга у чувашей еще не набрает полной силы и лишь ночью, когда звезды превращаются в список кораблей, прочитанный до середины, а вода угрожающе темнеет до черноты чувашских глаз, начинаешь даже немного бояться отчужденности этого русского гиганта, его своенравности, спрятанной днем в расслабленном от жары летнем пейзаже и в фигурах людей на пляже, их лицах - татарских, русских, чувашских, мордовских. Русские парни и девушки здесь все с волосами цвета соломы, столько белобрысых я наверное нигде и никогда не встречал, они словно антитеза чувашам - глаза моего друга даже на фоне волжской ночи чернели как нефтяная скважина и такие же смолисто-черные у него волосы, на пляже их можно было принять за шапочку для бассейна. У местных русских этого нет, они все здесь красивы и парни и девушки с правильными чертами, которых почему-то никогда не удается запомнить, с сильными телами, хотя часто и загорелыми до цвета жженого сахара, так что мягкий и лучисто-светлый волжский песок кажется на фоне этих тел почти белым.


Tags: лето, парни, повторение, психофизика, соцсети
Subscribe

  • (no subject)

    Это так по-немецки, носить с собой самим же собой подписанную бумажку о проведённом тестировании на коронавирус. Тест тоже проводишь сам…

  • (no subject)

    Нет, закон о сдерживании арендной платы за жильё (потолок цен) в Берлине сегодня не отменили. Лишь сказали, что Берлин не вправе такой закон был…

  • (no subject)

    Хорошие стихи как хорошая песня - сразу дают сильное настроение, чувственное переживание, а слов, как в песне, можешь сознанием и не различать.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments