Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Category:

Прекариат Берлина

В Берлине как нигде больше чувствуется советский застой, брежневизм, город детства. Это потому, что здесь более трёх четвертей населения малоимущие, треть трудоспособного населения официально безработные и т.п..

Яркий большой прекарный класс в городе - это исламское население. Основу его его составляют турки, в него же на основании наружности, культуры быта, своих социальных рисунков, линий, в этот класс (в "кластер" скорее в этой наступающей всеобщей диффузной деклассированности), итак, в кластер, который я назвал исламским населением, входят и мигранты, большей частью беженцы.

Сколько точно в Берлине турок, сколько в целом лиц ближневосточной наружности и беженцев, сказать невозможно, так как в Германии не поощряется статистика по расовым параметрам. Судя по тому, что видно непосредственно, не менее чем пятая часть населения города бережно сохраняет ближневосточную культуру. Учитывая то, что ещё пятая часть населения студенты, многие вечные, а также то, что официально 31 процент трудоспособного населения города безработные, их них 8 процентов потомственные безработные, а также обращая внимание на то, что пятая часть горожан пенсионеры, становится понятно, почему как нигде более в Германии, в общем в стране победившего и уже начавшего перерождаться в раковую ткань социализма, в Берлине ощутима эпоха Брежнева.

Массовая, как нигде более в Германии, малоимущесть, прекариат, давно превратили Берлин в город детства, в заповедник брежневского застоя. В шесть утра ходил за хлебом, булочные с пяти открыты, но очередь в одноевровый магазин, это где сумка продуктов стоит одно евро (м. б., это будет две сумки или половина сумки, размер того, что дадут, не зависит от платы, как и при Брежневе в СССР), очередь ещё до пяти утра выросла. Холод, дождь, темнота, грязь без асфальта и брусчатки во дворе около магазина в одном из бывших складов самой большой пивоварни Берлина. Доброхоты постоянно подносят постелить под ноги свежие картонные коробки, фонари уже лет шесть как по ночам не работают в городе, как и лампочки у большинства входных дверей, человек сто стоит молча в очереди в шесть утра к открытию в восемь.

Я в детстве так в городе Игарка ходил стоял ночью за молоком два раза в неделю, один бидон (три литра в руки) на одного очередника, до перестройки ещё. Иногда за картошкой, как её привозили. С началом перестройки я ел лук и картошку, откусывая от редких там тогда в повседневной еде картофелины или от луковицы как от самого долгожданного яблока, так как в Заполярье с перестройкой совсем перестали завозить свежие овощи и фрукты, а немногих коров совхоза при городе в те годы скушали, и очередей за молоком больше не стало. И фонари тоже отключали по ночам с началом перестройки.

Треть в этой очереди в Берлине турки. Самый советский, стабильный класс в городе. Ещё треть очереди у одноеврового магазина всякая нестабильная пиздота типа беженцев, алкоголиков, бомжей, нищих студентов, пенсионеров (эти то ходят, то нет, обида их душит; эти магазины хорошо знаю, девять лет назад сам туда ходил полгода, когда фонари по ночам ещё не стали отключать), треть безработные.

Аппендикс нашей прямой и короткой как кишка, улицы Аэровокзальная, выдавил часть очередников обратно на улицу со двора складской площади перед амбарами бывшей когда-то самой большой городской пивоварни. Прекарные классы кучкуются по родам, племенам, причинам малоимущести в этой очереди. Впрочем, для всей очереди в этот магазин едино стремление забиться обратно в хмурый аппендикс улицы, не отсвечивать и в ночи, не мешать населению, спешащему по главной улице на работу и пахнущему по-немецки с утра - стиральным порошком с отдушкой морозной свежести. Не хватает людям утренней морозной свежести порой.

Я почему вспомнил про обильный прекариат Берлина, учуяв три запаха сразу в одном месте - я вдруг ощутил и четвёртый запах, и паззл сложился: во-первых, от людей в этом переулке пахло мокрой, редко стираемой одеждой из суровых тканей, одеждой, прокуренной самокрутной кислятиной, пахнуло из переулка с одноевровым магазином, а от трудового народа, шедшего к метро, пахнет стиральным порошком, плюс ветер иногда доносил от булочной богатый, истинно немецкий запах горячего хлеба, преимущественно сдобы с рождественскими добавками.

И вдруг от приземистой, исламской наружности матери, обогнавшей меня на своих коротеньких ножках, с двумя коробами на колесиках спешащей в постыдный вонючий переулок одноеврового магазина, пахнуло запахом детства, одеколоном "Саша".

Да. Это да. У турков в магазинах, сразу вспомнилось, хотя и видел только мельком, продаются и одеколон и духи "Александр", правда, там изображён не я, а Александр Македонский, а запах тот же.

И ещё у турок в магазинах регулярно бывают очереди, жанр "выбросили, надо брать скорее", сохранился дефицит, есть только одна годная марка чая, как и в СССР, здесь она "Ахмад" называется, а не "Грузинский N° 36".

И вот эта стабильная брежневская довольная прекарность, лишь чуть-чуть недовольная (очереди, дефициты, маловато денег), это основа города. Сильные женщины с сильными запахами когда холод, дождь и тьма, улицы все спят. И если у немцев есть стыд, постоянное мотание нервов себе тем, что они безработные или малоимущие, то у турок или у русских этих головняков и тараканов нет, всё же психически мы поздоровее, на свой лад, немцев, и мы живём по-брежневски, по ленинским заветам, живем не охая, не жалуясь, не вякая и никого не обвиняя.

Мы, турки и русские, самые два большие после аборигенов народы Берлина, мы истинно спокойны здесь, мы невозмутимо застойны: у нас вневременность красоты застоя, партия и правительство гарантировали нам удовлетворение основных потребностей Человека, мы знаем, что совсем уж светлое будущее, коммунизм, ещё далеко, но и то мы знаем, что мы уже немного там, мы живём при социализме. Как и сказано было на XX-ом съезде ВЛКСМ Л. И. Брежневым, мы живём в терминальной, решающей стадии социализма, а потому не надо суетиться, стыдиться своей бедности, хотеть большего, мучиться стыдом и совестью от своей безработности десятками лет - жизнь в прекариате истинно застойна, но в этом есть и свои плюсы.

Утром откроют магазины, пойду куплю чай "Ахмад", сгущёночку и одеколон "Александр", а то вдруг расхватают. Я ведь собираю, ох собираю я в подвале коробку с крупами, мылом, полиэтиленовыми пакетами, макаронами, чай, сахарок, стиральный порошок, соль, тушёнка и т.п..
Tags: Берлин, безработица
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments