Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Categories:
Скачал на ночь воспоминания Белого, "На рубеже веков", в трёх томах. Скачал сначала немного, на полтора часа послушать, засыпая, а скачанным оказалось совершенное кондовое советское предисловие к этим воспоминаниям некоего Лаврова, чья фамилия завалялась у меня в голове ещё с филфака. И вот там он полтора часа объясняет что-то совершенно само собой разумеющееся, а именно субъективность и способы её передачи в тексте А. Белого. Изрядно притошнило, пока листал порезанный по десять минут на треки текст в плеере. В тексте Белого мы встречаемся одновременно с реальностью и с её фантастическим преображением... Важно отметить, что Белый воссоздаёт мир перелома эпох в субъективном ключе... Субъективность автора проявляется и в том, насколько точны реконструкции деталей... Бледная скучная занюханная диссертация годов семидесятых так и представляется, когда такое слышишь, на невменяемо-скучную тему "Способы передачи авторской субъективности..." - помнится что-то такое из экзаменац. билетов на филфаке, скучное, бесцветное, объективное в поисках субъективного и наоборот, как сам и город, и филфак там, и ничем все эти способы там никогда не кончавшиеся.

Дальше я скачивать уже не стал, потому что для этого нужно открыть настежь окно - поймать какую-нибудь волну, и держать его открытым, пока сервер отдаст всё, что нужно, а отдаёт он одновременно только два трека, и с низкой скоростью, три мегабайта за минуту. Десять минут воспоминаний весят пять мегабайт. А за окном вечером примерно за час установился внезапный холод, до минус одного, наверное, и очень влажный густой внезапный непроглядный туман. Пускать такое в дом совсем неохота, и так-то сыро, смотришь из окна, как оно только прибывает, как видится, с неба, потому что город внизу горы всё больше меркнет и пропадает из виду.

Вчера ночью слушал детскую почти повесть Хайнлайна "Тоннель в небо". Группа выпускников школы сдаёт экзамен по "одиночному выживанию", и по одиночке их забрасывают на какую-то палнету. Что-то случается с системой возвращения, и дети попадают в уже неконтролируемое взрослыми и не имеющее также и временного предела. Меня удивила лёгкость прощания будущих героев и покорителей космоса со своими домашними. Напр., мама глав. героя даже не проснулась, чтобы утром проводить сына на этот экзамен, с которого вообще половина заведомо не возвращается, а умирают на всяких неизведанных планетах. Мама глав. героя просто была по ходу текста забыта гнавшим рассказ Хайнлайном. Дальше, после попадания на эту планету, начинается боевичок в режиме фильма Такеши Китано "Королевская битва", дети убивают друг друга, собирая оружие (кошмарная зарисовка лежащего под солнцем убитого подростка с запёкшейся кровью и ещё чем-то жутким, что сквозь полусон я не запомнил). Дальше эта тема жестокости сворачивается, начинается повествовование о естественном отборе в условиях природной первозданности, мальчики и девочки находят друг друга в ветвях деревьев и в милых пещерах, когда уже создана каждым среда обитания и знаки адаптаци и плавно переходят в знаки социальности, то есть, сколачивается понятие уюта, становится с книжкой уютненько, и далее уже скучное колонисткое повестование-робинзонада, в ко торым якобы несколько намеченных тематич. линий, т.е., естеств. отбор, жестокость сама по себе, уютность и т.п. - соединяются. Должна была плавно родиться социальная машина, и начало у Хайнлайна было хорошо, т.е., заключаемые партнёрства детей в плане адаптивной способности, но потом он всё замял каким-то фарсом с конституцией. И воджь как-то идиотски внезапно стал мэром. Впрочем, оставался вождём.

Сегодня мы с Машей много гуляли. Я принёс им два ананаса и много дисков. Потом мы поехали в город. У меня не было никаких планов. Мне было всё фиолетово. Засахаренно-замороженно-фиолетово, и всё вокруг в какой-то такой глазури этой фиолетовой, дурацки напоминающей про праздничность дней вокруг, что же поделать с глазурью, с тем, что она так цинична, и всё пдсвечено фиолтево слегка как-то, от недосыпа, что ли. Мне было молчаливо от этого, от фиолетовости. Жабу так и не привезли, Маша попросила на Рождество жабу, большую, яркую, в пупурышках, гладить, квакала чтобы. Жабы нет пока. И мы пошли в китайский ресторан. Мне он уже надоесть успел за последние дни. Но Маше хотелось туда, да и на улице было холодно, Weihnachtsmarkt закрыли, разобрали, а до кино нужно было где-то провести время. Слушала альбом "Ножа для фрау Мюллер", что я слушаю уже два дня или три. Она у меня знаток их творчества. "А, этот микс помню, помню, смех этот нечеловеческий, будто кто-то в розетку пальцы засунул, было уже у них, таааак, а вот хорооооошая песня". Это оказалась "Телефонелла". Всю "песню" некая слегка возмущённая дурочка полувопросительно приговаривает и потерянно покрикивает в телефонную трубку "Promto", а некий мужской оперный голос распевочно припевает "Аллоооооо", что отсылает к их раннему треку "Анатомия любви", в котором женщина из совет. кино приговаривает "ненавижу тебя, слышишь, ты эгоист, а я... я ничего не значу..." и который Маше просто памятен почему-то. В общем, признала альбом весёлым, попросила переписать.

В кино мы посмотрели тот же фильм, что и пять месяцев назад, но скучно не было, Маша хотела сходить именно на него. А я получил удовольствия больше: просто понимаю нем. речь, а пять месяцев назад я просто сидел и пялился на экран. Ещё, было много смешного, при втором просмотре видно больше всегда, разбросанные метки юмора. Не знаю, их на второй просмотр только и заметно - так и задумано, наверное.

Потом мы купили гирлянду из тридцати нитчатых разноцветных больших шаров с лампочками внутри, просто и классно, одна лампочка там перегорела, и я сторговался в магазине вместо семнадцати за десять евро, а две лампочки прилагались запасные, мы на улицу вышли, я лампочку сменил, надрезав один шар со сгоревшей лампочкой, и вот такой подарок Маше получился, жаба пусть откладывается.

Потом мы шли и остановили убийство гирлядны из надувных шаров, было семь вечера, продавщица сняла трёхметровой длины плотную гроздь шаров над входом в кофейню "Tchibo" и лопала их ножницами, прижимая гирлянду ногой к мостовой. Тут Маша быстро нашлась, подбежала к ней, попросила отдать ей остатки. Ууу... Много шаров мы раздарили потом, идя до остановвки, а с чем удалось войти в автобус - с тем вошли, много шаров Маша повезла домой, штук десять или больше.

Миксы какие-то, миксы. В ушах, иду домой, салют в наушниках из миксов, и салют снаружи, почему, не знаю, треск отовсюду и свист оглушительный. Свадьба, наверное.

Противно так почему-то ну почти всё вообще, и тягостно. И день, и вся эта труха всего в этой же глазури. Не могу сказать, не знаю, почему, но очень омерзительно. Проснуться бы где-нибудь уже не здесь, уже не помнить вообще, что это всё когда-то было, вот этот день, например, я, город, туман, шары, миксы, предисловие Лаврова, сама повествовательность вообще, например, Хайнлайна или Белого или ЖЖ или стихи, любое повествование, вообще-то, т.е., связная речь вообще, ресторан, воздух, кино, уют, салют, аудиокниги и т.п. Пережидать всё это.
Tags: Маша, Нож для фрау Мюллер, дневник, литература, фантастика
Subscribe

  • Дорогие товарищи!

    Классное начало у фильма Кончаловского "Дорогие товарищи!", ход сразу в дамки: мать-сталинистка просыпается с утра в постели с каким-то мужиком,…

  • Вот бы увидеть Москву как она есть

    Когда смотрю российские фильмы, то нахожу Москву и другие города очень уж в изменённом виде, перевоплощёнными в какой-то канон, испытываю…

  • Кассаветис

    Всё мерзкое, вынужденное, тягомотно длящееся Кассаветис показывает с дотошными подробностями, медленно, в режиме реального времени, так подробно и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments