Саша Силкин (berlinguide) wrote,
Саша Силкин
berlinguide

Categories:

природа слов иногда, природа агрессии в словах (к теории антилибидозного заговора на останках языка)

Вот я прекрасно знаю, что слова - они могут быть просто словами. Они следы, к людям или от них, ну и выражения сил, расстановок там всяких и так далее. Т.е., ничего волшебного и субстанционального в словах нет. И я думаю, как их ни составляй в ряды, а сумма от перестановки слагаемых не изменяется.

Однако же, при полном самоотчётливом осознании вот этой всей унылости языка я часто не нахожу другой материи для развлечения. Литературу просто определять как изъятие слов из их обычного обихода. Это, сцену слов и их денежную природу, т.е., просто сиюминутную знаковость и проститутковость, я здорово чувствую, принимая алкоголь. Слова, эти изначальные пустышки, равно как и прикреплённые к ним шлейфы представления, получающиеся при составлении слов в ряды сюжеты - вот вся эта пустота т.е. - когда хочется её взорвать, то, конечно же, алкоголь помогает прекрасно. Каждая пустышка внезапно совершенно паскудно соблазнительно начинает искриться тысячами ассоциаций. Пустышки, составленные вместе, начинают взывать друг к другу, начинается свальной грех, они все истекают желанием совокупиться со всеми же (а я всё думаю, почему часто у меня от отвязанного письма ощущение блядства? - но иначе я бы и не согласился писать, т.е., писать как описывать и писать в точности с, хотя, бывает чаще всего просто именно так, ведь сама феерия слов и знаков неостановима и в обычном, т.е., референциальном, порядке). Из каждой из этих частиц прёт валентность. И другие частицы, начинается какой-то наномир, квантовый мир и полная групповуха и софийность. Отпущенные из своих сюжетов на волю, интерферируя, они складывают самые зашибически невозможные миры, проявляя дотоле невиданные силы, которые они скрывали, волокли на себе из мест, где такие силы обитают.

Т.е., я поместил их в пустоту и алкоголь, написав, но что я вижу? Что они, отсоединённые от своих предметов, от реальности, и так долженствовавшие умереть - они устраивают предсмертные пляски, как насекомые в банке-морилке. Смотришь на этот зоопарк в склянке - и видно, сколько непознанного, видно, сколько жизни, как она выходит из них, и какая, какой, оказывается, силы и разнообразия, тогда, когда, казалось бы, уже все умерли. Например, саранча, лежащая на спине, поваленная дыхалками прямо на тампон с эфиром, внезапно встаёт, зомбированным маршем проходит по полу и потолку банки, по головам своих соседей по среде обитания, затем останавливается в какой-то стойке, раскидывает крылья и тогда уже застывает совсем мёртвая. Зачем она прогулялась? Так, сладкая сумасшедшая смерть, движения, ни к чему не отсылающие уже, просто освобождённые от референции, ведь когда она раскинула крылья, ей (ему?), возможно, казалось, что она опять прыгнула и полетела нал лугом, и это так похоже на взорванность слов на письме, когда (тогда и только тогда), при условии отнятия референта (смерть для слов, как и думают), освобождаются самые запредельные валентности у слов, и сама феерия представления оказывается взорванной (неважно даже, какой сюжет может складываться, легче всего разыграть просто сцену навязчивой идеи, подменив словам привычный путь референции). Или светлячок внезапно начинает выдавать какие-то фрактальные зигзаги, в которых можно при желании отловить сообщение, мессидж. За такой банкой-морилкой я любил наблюдать в детстве, принеся её вечером домой и дожидаясь, пока отвыгибаются на последних остатках эфира мои прекрасные красивейшие твари, собранные днём, чтобы достать их и уже расправить для сушки и уже потом включить в унылую таксономию, надписать коробочки с ними.

Кажется, ради вот таких плясок, нализавшись алкоголем как следует (с ужасом и удивлением я припоминаю, что вчера-то и выпил всего бутылку вина), и хочется писать иногда. Хотя, да, ну что писать... унылая перестановка слагаемых с неизменной суммой. И никакого волшебства. А что такое волшебство?:) Да ничто. Новый опыт, новые адаптивные практики, новый размен их в сообществе. Какие ещё волшебства...

Впрочем, если бы в пространстве письма не действовала иногда конвенция о неотсылке ни к чему, кроме как к самим же словам и представлениям, было бы очень скучно, и никакой поэзии банки-морилки бы не было, а только унылая перестановка слагаемых с всегда заведомо известной суммой. И такая банка - конечно же, заведомо неестественная среда обитания, и ничего такого особенного насекомые в ней выдать не могут. Просто это недолгое время их можно наблюдать живыми и вблизи, что невозможно в поле. Да и потом, ну кто же сказал, что насекомым и мне так уж в ситуации наблюдения за ними необходимо условие естественности, а словам - реальность, референция? Естественность и условие - не более, чем ещё один код, языковая игра, уловка слов, ввод ещё одной эссенции, субстанции. Не факт, что это соль для блюда. В данной игре, которой часто являются слова, она - ещё один возможный компонент. Когда-то как вокруг чуда бегали вокруг перформативных высказываний, будто бы они изменили представление о языке. Конечно, изменили, если язык воспринимать ритуально, референтивно, эквивалентно, как деньги. Т.е., подавленно, строго узуально, репрессивно и в страхе за нажитые конвенции.

Но десакрализация языка и сферы представления, отрубание референции, возможность принципиального ничем не ограниченного насилия в мысли и агрессия в мире слов - для меня это единственный способ думать. Это работает как раз на опыт, и как опыт даже, и работает, кстати, и на референциальный порядок. Но позднее. Но мысль сама по себе агрессивна, и хорошо, что есть слова, есть эти куклы, заведомо мёртвый кукольный театр.

Т.е., я всего-то хотел пояснить то, что считаю разницу между референциальным порядком слов и нереференциальным несущественной в большинстве ситуаций использования языка. И сам язык существует больше и первично как выражение само по себе, очень агрессивно, а вовсе не как средство общения и компромисса, "понимания" (омерзительный миф и воздыхание, и прикольно же, что Хайдеггер был прожжённым эсэсовцем!). Язык - это фашизм и глухота изначально, и прикольно же, что гендерные исследовательницы - фашистки до мозга костей, хотя считают, что они толерантизуют мир (почитал сегодня миротворческие извечно комментарии Той, Которой Всё Интересно, и Шахерезады - удивительная компания толерантоисповедников, завязанная на педерастах, но нигде я не встречал большего давления группенпрактик и равнения на старших, когда оно и не требуется, вот, например, показательно бредовая дискуссия: http://andrreas.livejournal.com/365397.html?thread=8243285#t8243285, тупость в самом соку), так вот, этот толерантизм - смешно, как фашиствующий еврей. Нет, наоборот: еврействующий фашист. Педераст не будет демократом в силу того, что он педераст и борется за свои права:) Он просто будет фашистом-педерастом, и всего-то. И даже более фашистом, чем все другие: это же додуматься только до такого безвкусия, как превращение своей сексуальности в общественную и сюжетную практику... Больная жертвенность при желании снять сливки... И вообще... как можно верить педерастам? Да, вот такой детский вопрос. Не понимаю. Покрыто мраком. Какой-то заговор. В центре его - Шахерезада, гендерная исследовательница марксистско-ленинской закалки с утраченным в силу обильного приёма антидепрессантов предметом исследований - либидо, и так превратившая весь мир в гендерное игрище, руководит русской гендерной революцией из Берлина, в лучших традициях русских революций. Она собрала вокруг себя салон Педерастической Культурологии, там торжествует ктулхоразум: жертвой стало выхолощенное понятие фалосса и пола, все орут о своём открытом велосипеде: о пустоте знака. Этот детский сад там мнит то, что они открыли смерть пола и фаллоса, их деланные антилибидозные кастрированные оргии умиляют героизмом сражения с ветряными мельницами. Как пел Окуджава, все они герои, все они поэты. Но кто-то сыт антидепрессантами и охотно рассказывает о благотворности их действия на каждом углу в ЖЖ, заманивая в свою секту Педерастизированного Авангарда Культуры (а возмездие за грех - смерть а плата за вход - хуй фаллос), а кто-то просто прибарахляется героикой, греясь в мёртвом солнышке кастрации и борьбы за права человека (там, где уже нет ни борьбы, ни людей, в блаженстве изначально сгнившего базара, т.е.). Но Шахерезада-то молодец! Смертию, так сказать, смерть попрала, заложила реальную жертву в ктулхоум-биогенератор. У неё-то проект есть, хотя и, м-м-м-м, своеобычный весьма...А вот что там делают мальчики-зайчики и девицы на выданьи - я не понимаю. Не понимаю, т.е., зачем и как верить педерастам. Не могу поверить, что им просто Всё Интересно. Им-то, как раз, всё похуй. Короче, с плохой компанией связалась Лариса Львовна. Её кормят антидепрессантами, идёт свальной праздник поминок по убитому гендеру - за счёт убитого, правда, либидо. И смеются, черти, за её спиной... Мне её жалко.

И вообще, разговоры про нефашизм и демократии - это гнилые разговоры в пользу бедных и воздыхания по поводу убийства животных при любви к колбасе.

Теории компромиссов напоминают по выстраиванию и кругам, в которых они циркулируют, теории заговора. Сами же дела обстоят таким образом, что в мире тесно от обилия сил и силовых логик. Надо просто открыть глаза и видеть это: хронический фашизм ума и социальности. И не стесняться этого.
Tags: редкие попытки срефлексировать
Subscribe

  • (no subject)

    Редко, но бывают сны с точной датой и в режиме реального времени, то есть, девять часов сна равно девяти часам действия во сне. Это может быть…

  • (no subject)

    Судя по звукам с балкона соседнего дома напротив, детям таки приобрели гуся. Когда его гладят, он почти стонет, мурчит, как кот. Гуся не видел пока,…

  • Мои звери наконец-то встретились

    После шиншиллы второе моё любимое, тотемное моё животное - это косатка (orca orcinus). Часа четыре я провёл в прошлом году в аквариуме Пекина,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments