Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

борьба с короновирусом

(no subject)

Концептуальная бабка с угла Хауптштрасе и Альбертштрасе, у которой на груди табличка о том, что она жертва политических репрессий из России, очень плотоядно хохотнула, когда мимо неё проходила немецкая фриковатая бабка, громко разговаривающая сама с собой и поедающая булку на ходу. Хохотнула и включила православную музыку из колонки. Фотографировать себя, жаль, не даёт.
борьба с короновирусом

(no subject)

Смотрю сериал об осужденных на Соловках и одновременно в почту пришло письмо какое-то спамное с продажей диеты для похудения. А потом бряк и второе на тему как бросить курить. А мне так смешно всё это. Вот приди они лет десять назад, я бы заинтересовался, а теперь меня жизнь так вышколила, что мне что курить бросить было легко, что жрать, что пить, такая сила воли оформилась за десять лет последних. Булки в диете этой спамной порицаются и советы даются, как от булок отвыкать. Боже, бред и трындос. Ну не ешь их, и всё. Да просто не ешь. И даже насиловать себя не надо, сжимать челюсти, кулаки и т.п. не нужно. Какие нафиг диеты, советы. Я могу не есть и сутками, если скажу себе не есть. И в одиночестве могу уже давно жить месяцами. Жизнь заставит, жизнь научит. Вот и осуждённых на Соловках жизнь учит в сериале. Только их мордой об стол возит, а у меня всё мягко прошло.
борьба с короновирусом

(no subject)

На кофе у меня сильная аллергия, но сегодня я, предварительно приняв антигистаминную таблетку, собезьянничал: купил себе два круассана, глядя на очередь в Сroissanterie и сварил кофе, глядя на соседей из дома напротив, они каждую субботу и каждое воскресенье с марта, даже если дождь, то под тентом, пьют кофе на балконе. Очередь за круассанами бывает только в выходные тоже, то есть, люди не постоянно едят круассаны на завтрак, но п о з в о л я ю т себе иногда.
hund

(no subject)

Эксперименты с тем, как отнимали у детей зефир и кормили их обещанием дать две зефирки, если вытерпят без одной - они выражают то, кто элита, какое поведение поощряется. А вот иначе не пробовали: накормить детей зефиром и посмотреть, что они будут делать после. После зефирных экспериментов считается, что ничего они делать не будут, будут сидеть тупо, наверное. Исследователи умалчивают о том, как чувстовали себя и что потом делали дети, получившие две зефирки. Я подумал всё это, пытаясь как-то заставить себя немного поработать, откладывая работу весь день до вечера. И пообещал себе две шоколадки, если сделаю работу до вечера. Конечно же, я ничего не сделал и пошёл в магазин за шоколадом. Купил шоколада и съел его. И, что интересно: настолько хорошо стало, что можно и поработать, и никакая лишняя доза шоколада не нужна. Так вот, если ввести людям безусловный базовый доход, они будут маяться от безделья или же будут делать что-то, работать. По-моему, нужны новые эксперименты, можно и с зефиром опять, наверное.
борьба с короновирусом

Неудавшаяся репетиция старости

Ещё одна моя ковидная тема - это репетиция моей старости. Например, сегодня загулялся в магазине, потом вспомнил, что можно посетить ещё один магазин, который ещё не закрылся и который напротив, в нём я неделю назад заприметил джем из персиков, маракуйи и без добавки сахара. И я резвенько, пыхтя в маске, проследовал туда.

Там бесконечные стеллажи джема. И я понял, что я забыл, где видел желанный джем. Почувствовал укол досады: вот она, старость, память отшибает. Но приободрился: не придумывай, ты не знаешь, что такое старость, не придумывай потому её, может быть, в старости память только обостряется, особенно, скорее всего, должна обостряться память на объекты желания, - позволю себе предположить, позволил я себе всё же немного попридумывать старость.

Внезапно моё внимание наплевало на джем и я стал искать мандариновое варенье-желе. И там же за одним стеллажом обнаружилась настоящая старушка, лет за восемьдесят. Она попросила меня прочитать на банке со смородиновым джемом, есть там сахар или нет. Вот блин. Я уже начал репетировать старость, испытал непроизвольный перенос внимания (с джема на желе, отчего, осознав это, сглотнул снова слюну досады), и тут старушка вернула меня в молодость, попросив о действии, свойственном молодым - искать, подтверждать, открывать. Да, она попросила меня отвести её к полкам, где стоят джемы без сахара. Если таковые полки вообще имеются.

Я был просто поражён старушечьим умом. Мне в голову не приходило, что такие полки есть. Такая классификация. И мы пошли искать эти полки, есть они или нет, вместе, в этом житейском море товаров и нашего общего беспамятства и отчаяния перед скорым закрытием магазина. Сладкого хотелось и мне и старухе. Ей даже больше, я видел её алчный взгляд, её спешку, я видел и слышал её алчущее причмокивание.

Вместо репетиции старости я получил урок молодости: я получил в нашем пятиминутном поиске Приключение и Катарсис (Разрешение) - эти две вещи, я понял, утрачиваются с возрастом. Раньше у меня каждый день и каждую книжку было приключение, поиск, и вообще всё было приключением. И заканчивалось всё Разрешением в, катарсисом, взрывом, концом приключения, а не Ещё Одним Днём, не ещё чем-то и ещё чем-то, не просто закрытием книжки до следующего дня и день не заканчивался укладыванием тела в кровать, день заканчивался Чем-то.

Вот, собственно, такое осознание пришло мне сегодня в магазине в ходе прогулки со старушкой по миру и морю тотального потребления, не рассчитанному ни на какое разрешение и завершение и приключение. А когда-то всё было приключением и всё разрешалось чем-то, так, чтобы можно было уже и не продолжать, так как зачем продолжать что-то, если и так уже предельно хорошо.
hund

Что такое Берлин

Опять в почтовых ящиках листовки от ковид-диссидентки (соседка, пишет листовки анонимно на четыре дома, но все давно знают, кто это). Краткое содержание свежей серии: мы жертвы социального эксперимента, город превратили в, почему я не могу пользоваться, я не хочу вакцинироваться.

Меня заинтересовал этот пафос о городе, который некий город сам по себе, будто естественное явление, природное. А ведь город никакое давно уже не место естественного и природного.

В этом послании от старой репрессированной в череде факультетских интриг преподавательницы ун-та им. Гумбольдта не отрефлексировано то, что город давно уже является сообществом пользователей совершенно определённых благ.
И это сообщество может определять, кому и как пользоваться этими благами. Так что пафос этот о городе, который у нас отобрали, мне непонятен. Возможно, потому, что я сам сюда понаехал, потому я и переживаю город очень утилитарно, как место определённых благ, предоставляемых на определённых условиях определённым кругом лиц. А совсем не как "мой город".

Впрочем, мне очень нравится в Берлине эта утилитарность. Она свойственна как раз не понаехавшим, которые изобрели мифологию Берлина, она свойственна прежде всего коренным и потомственным берлинцам. Сосиска должна быть сочной, не сваренной, а именно сочной, разогретой, так, чтобы когда её надкусишь, из неё брызнул бы жирный горячий сок - das ist Berlin.

Вот, собственно, если для доступа к этой сосиске нужно вакцинироваться - ну что же, нужно значит вакцинироваться, и тогда пойдёшь в кафе или в спортзал. Всё просто.

Рассовывают руками

Хэндмэйд ощутимо подрастает в цене. Три года назад изготовление 400 капсул амфетамина стоило 20 - 30 евро, год назад 100 - 120 евро, а сегодня на кассе в аптеке мне пробили 326,32 евро за те же четыре грамма амфетамина, рассованные в 400 капсул, и указано, отдельной строкой в чеке, что 292 евро - это труд аптекарей, два евро тара и так далее. Поразила цена труда. Они что там, совсем уже охуели, руками, что ли, этот порошок в капсулы засовывают. Ну есть же закаточная машинка. Что ж, впрочем, я согласен, это ручной труд. Тем временем медстраховка стоить дороже не стала, её цена выросла только на полтора процента за год, и не по причине удорожания ручного труда в аптеках, а по причине ковида, о чём прислали отдельное письмо. Ах, да, замечу, что я не плачу 362,32 евро за банальный порошок в капсулах и красивых аптечных банках, нет, платит страховая компания, я плачу всего пять евро аптечного сбора.

А ещё добавлю (приходится, потому что как только скажешь "амфетамин", тебя сразу считают наркоманом), что я совсем не наркоман и даже не потребитель наркотиков. Амфетамин - приятный, лёгкий стимулятор в отличие от чая или кофе, то есть, давления не поднимает, привыкания и отходняков не вызывает, зубы не желтит, отлично повышает концентрацию внимания. И аппетит подавляет. И все эти прелести в рамках минимально терапевтической дозировки (с которой 400 капсул хватает на два месяца).
Gorky

Новогодний фейерверк в Берлине

Через открытые двери на балкон город слышен как булькающая каша или густой суп. А если выглянуть, то видны взрывающиеся пузырьки пара, который медленно застилает всю кастрюлю и поднимается вверх. Смешивается с отвратительно мрачным низким небом. Что интересно, эти цветные взрывы ничего не добавляют к цвету неба, не отражаются на нём, будто это и вправду только всплывающие в булькающем супе-затирухе цветные кубики овощей.

Освещение в Берлине

По ночам ощущение липкости и занюханности города особенно усиливается в хорошо сохранившихся, с довоенной застройкой и с мостовыми, районах. Потому я не люблю гулять в моём районе (Schöneberg). Липкость и занюханность создаются во многом освещением в витринах. Все первые этажи здесь - это мелкие специализированные магазины, "магазинчики", например, магазин маринованных продуктов, магазин замков, магазин-прокат театрального инвентаря, книжные магазинчики, антикварные совсем крохотные и обильные лавки и так далее. У них у всех как попало мытые витрины, пожелтевший от времени, от солнца набор предметов в витринах, освещением ночью, да и вечером в часы работы может быть простая лампочка-груша на потолке. Её оставляют включенной на ночь, маломощную. Или мелькающую, экономную, старую длинную лампу дневного света, тогда создаётся особо липкий и занюханный вид в магазинчик. С дождём ощущения эти усиливаются, вопреки ожиданиям дождь в Шёнеберге не приносит чувства свежести, а наоборот, приносит чувство брезгливости, так как вся эта занюханность, пыль, подсознательно ощущается как растворённая в воде, а потому переживается как липнущая к обуви. Ночами это пакостное ощущение усиливается ещё и тем, что эти еле-еле освещённые витрины бросают свой мерзенький свет перед собой, и он закрашивает влажную мостовую особой несвежей желтизной, жёлтое будто прогорклое сало, жир мумий, несвежих трупов, трупный сок. Все эти магазинчики и днём-то говно говном, не понимаю радостей туристов в отношении этих мелкоспециализированных магазинов, а ночью они с их световой диктатурой совсем отвращают от прогулок по улицам в старых районах. Добавьте к этому свету экономнейший, такой же консистенции, цвета и качеств свет фонарей - светлее и радушнее не станет, всё такое же ощущение трупной желтизны останется. Или же фонарей и вовсе нет, что нормально в городе, или же они выключены ночью.
hund

Комнаты

Большая, самая моя любимая комната в моей квартире 54 кв. метра, с лепниной по потолку (плачущие обнимающие друг друга в утешение и танцующие ангелы в плащах среди репейников и прочих колких остролистых растений, собственно, какая-то пляска смерти, ну, то есть, против смерти на потолке, все ангелы красивейшие юноши-атлеты, у которых из-под плащей то и дело торчит то рука, то плечо, то ещё что), совершенно пустая, только такой же огромный диван, специально как для великанов, как и комната с потолком три метра семьдесят сантиметров, и огромный телевизор, а, плюс ещё камин, по сравнению с комнатой небольшой, печурка, 1901 года постройки, кафельный, синего кафеля, ростом с меня, отчего комната вся прохладная даже летом.

Штор нет. Пусть все видят регулярную роскошную порнографию на телеке в четверть стены или на всю стену, если вещание идёт с бимера, пусть все видят через огромное в половину стены окно (шторы или роллы или портьеры или тюль я всё забываю повешать). И вообще у меня четыре комнаты, но остальные три поменьше. Ни одну я не хочу сдавать, я очень полюбил жить один или с моим другом.

Я сначала думал сдавать, так как цены в Берлине бешеные на жильё, и можно было бы заселить квартиру тремя красивыми мальчиками по 560 евро за комнату с мальчика каждого брать (я к старости так и сделаю). Но нет! Я так люблю, что весь этот колонный зал дома союзов только мне принадлежит, что просто не могу даже собраться, чтобы сдать хоть одну комнату (паралич и апатия нападают, едва только приступаю к написанию объявления, плюс я будто намеренно засираю всю квартиру, не могу остановиться, стоит мне только задуматься над тем, чтобы сдать хоть одну комнату).

И всё ещё глубже: я не хочу никого чужого больше рядом. И всё ещё глубже: я прожил с семи до шестнадцати лет на Крайнем Севере в СССР в однокомнатной квартире с родителями и сестрой, она (квартира-комната одного из лучших врачей города - будь проклята ты, Колыма!) была всего сорок квадратных метров, масса мебели и говна по стенам, обои, памятные подарки, грамоты и премии отца, вещицы и украшения матери и прочий прижизненный бабушатник, и я думаю, что я теперь люблю пустые огромные комнаты, и чтобы они были непременно в городе, таком красивом и большом, как Берлин, и непременно чтобы принадлежали только мне, и никакой чтобы мебели и картинок, фенек и обоев по стенам, только побелка и только нужные функциональные предметы, только минимум мебели, минимум людей, потому что и детство и юность прошли в однокомнатных квартирах с кем-то (юность - годы обучения в универе - я провёл в однокомнатной квартире с бабушкой). Конфеты, которые не получил в детстве, будут всю жизнь определять аппетит.