Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Gorky

(no subject)

Жанр путешествий очень уж примитивен, хотя он и кажется таким свободным, открытым всем идентичностям, всем ветрам, морям, сел поехал и типа перемены сами так и прут. В этом и примитивность, в этой отвязанности, в безосновной фантазийности. И лживость. Туристическая. Туризм по внутреннему миру. Пока гулял, а это всегда этот мной не переваривамый жанр сел поехал ветер перемен, встретил захеращую оптику (магазин), там оправы как раз такие, какие я ищу, чтобы не надо было подбирать - надел и сразу видно, что подбором не маялся, а соответствует расстояние между зрачками, обхват головы, длина заушин и такое вот утилитарное. И так хорошо стало. Ведь прогулки эти вынужденные. И хоть честная оптика вынужденности нашлась. Я так не люблю думать про идентичность, придумывать себя, если ведусь на обилие стилей очков, оправ и так далее. Жаль, захеращая оптика с пыльной витриной и никакущими оправами закрыта (локдаун у нас), обязательно там и отоварюсь, как откроется.
rhino

Немецкое придыхание

У немцев очень развито умение говорить пламенно, с придыханием, как на духу. Сами они этого не замечают, кстати. Это у многих устоявшийся жанр, говорить о чувствах, например, всегда только пылко и, буквально, с придыханием. Многие же в этом режиме живут постоянно, могут даже сначала по любому поводу громко вдохнуть и говорить на выдохе, и следующую фразу снова начинают с глотка воздуха. У них какой-то невытравимый романтизм. Почему-то хочется таким людям посоветовать не волноваться так уж. Но дело в том, что они и не волнуются. И мимика, если говорят о чувствах, Эйзенштейн и рядом не валялся, какая мимика их одолевает.
hund

(no subject)

В метро в новостях заплаканное лицо Д. Лоллобриджиды (90), тушь стекает в благородные старческие морщины: бабка вспомнила, что её в двадцать два года сексуально использовал один продюсер. Её слёзы, впрочем, смотрятся только как слёзы радости, слёзы особого озарения, воспоминания-просветления, когда вспоминаешь то, чего никогда не было, но это так приятно.
hund

Коллега Анатолий

Вспомнились те садовничьи времена. Был один коллега-садовник, тоже несколько месяцев назад переехал из России в Германию, он работал садовником потому, что его жена хотела стать настоящей немкой, и он не хотел бывать дома, она сразу после переезда сменила имя, фамилие, волосы перекрасила, а также тоже пошла работать за 140 евро, 6 дней в неделю, по ночам мыть полы в больнице, три-четыре часа каждую ночь. Просто чтобы чувствовать себя морально как-то хорошо, немкой, что, мол, не отлынивает, а сразу работать стремится, а не как все эти русские, лишь бы ничего не делать, дорвались до пособия и садятся на него, а она вот на самую чёрную работу идёт, учитель русской литературы и языка, её ещё в школе все фашисткой называли за немецкую фамилию, и теперь она вернулась на родину. А все смеялись, русская "диаспора", что во дура, лучше бы язык учила, ведь кроме здрасти-пожалуйста ничего не знала, да и насладилась бы бездельем, присмотрелась бы к жизни, чем с первой недели приезда вытребовать себе работу, которой наказывают по суду, за евро в час. И над мужем её, Анатолием, смеялись, что, мол, жена от него бегает, чтоб с ним не спать. А муж её, Анатолий, коллега мой тогдашний, её топором, обухом, по голове приложил, так как не понимал, что звать её теперь надо другим именем, красивым, новым, немецким после сорока лет брака, не хотел меняться, новой жизни не хотел. И вот он ездил с нами садовничать, ожидая решения суда о своей участи.



Он не понимал, кажется, ничего, судя по постоянному его трындению, особенно не понимал он того, как жена его ("фашистка") выжила после того, как он ей топором по голове ударил. Вот об этом он часто говорил, то как о чуде, как о боге, то как о дьявольщине. Он постоянно ходил и говорил, часто сам себе, но чтоб все слышали, что и зима в этой Германии не зима, а лето, и птицы эти сраные амзели бегают как крысы по кустам чёрные не летают даже и картошка безвкусная, и все овощи не те, и жена не та, и даже топор не так повернулся в руке, не тот и топор потому что, и суд не тот, и менты не те, и так далее. Однажды Анатолий пришёл на работу с серёжкой-кольцом в ухе, такое, мужское, как у моряков в фильмах. Неделю ещё побурчал, что всё не то, и серьга тоже не та, а потом исчез. По ссылке ещё пара коллег-садовников.
hund

Постригся

Что интересно, лучшие стрижки-причёски у меня получались всегда самым отчаянным образом: один раз не было достаточно денег на парикмахерскую и я пошёл в салон взаимопомощи малоимущих на Karl-Marx-Straße, там за меня взялась за три евро старая турчанка-шизофреничка, стригла сорок минут, рассказывая историю семьи, то ли моей, то ли её, пока в витрину парикмахерской с огромной скоростью не влетела машина с улицы, на том мы и закончили. Все месяц спрашивали друзья и знакомые, где я так круто постригся и могу ли я себе позволить такие стрижки с доходами гида и с моей ленью. Второй раз я просто уже не имел денег и постриг себя сам, просто взяв сам бритвенную машинку и в разных ракурсах убирая то, что не нравилось. Эффект был тот же. Третий раз сегодня, накурившись травы на поэтическом слэме в библиотеке на той же Karl-Marx-Straße, докурился я до того, что считал, что я давно соблазнил Алена Делона и сейчас он хочет меня трахнуть снова, но надо ему отказать, и я вылил в туалете на себя, в штаны и на голову бутылку стоявшего там дешёвого одеколона, в штаны для того, чтобы Ален Делон не совался мне в штаны, так как, судя по песням "Наутилуса Помпилиуса", одеколон он не любит. Но одеколон жутко вонял, я дома не смог и под душем его смыть и решил постричь пропахшие волосы. Получилось, по-моему, круто! Завтра узнаю по реакциям домашних и знакомых!
hund

(no subject)

Раз все плачут про осень, я тоже немножко разок. Правда, у меня поплакать - это погавкать, так что не обессудьте. Большая проблема мне стала, чего почитать живого, в интернете. Только книги мне не нравится читать. А писать - никто ничего не пишет длинного, ну куда все делись? Жанр издох? Новое поколение - новые жанры? Картинки? Быстрые мессенжеры? Комментить порталы с новостями и фильмами, продуктами? А как можно исписаться, я не знаю. Ну да, кто-то отыграл роль, закончил тему, жанр даже. Но где другие? Ничего не понимаю. В ФБ все страшно отупевают, снижается уровень речи заметно, уровень дискуссии. Взвоешь по старинным форумам доблоговым и по древам комментов в ЖЖ, которые как книгу, как свиток разворачивал порой. Всё какое-то драное, урывочное.

Дождь ещё надоел. Проссанность Берлина, его тупая никчёмная запутанность бесит, проссанность проступает и вонь. Такому городу нужна планировка Петербурга, чтобы всё ясно, каждая вывеска на своём месте, а не как здесь везде сбоку бант, а вся эта пестрота, особенно ночная и так называемой ночной жизни (угасающие в кому алкаши по барам и понуро таскающиеся усталые компании ночами) только оттеняет затхлость и конченую брутальную проссанность, тщету и нищету.
hund

Письмо как часть обыденной жизнедеятельности и как что-то эксклюзивное

С одной стороны, мне нравится, что в Берлине все пишут. Это здесь как чаю выпить, как воздух, явление постоянное, приятное, незаметное, никак не эксклюзивное. Пишут, переписываются, чтения, издания - нормальная часть жизнедеятельности всех. Что-то типа русского ЖЖ десятилетней давности. Но, с другой стороны, когда речь идёт о публичности этого мероприятия в больших формах, и это начинает именоваться проектами, искусством или, как, например, сейчас "Неделя искусства в Берлине" - от слова искусство начинается режущий свист в голове, мерзко. Мерзко от того, например, что "...и нашу галерею будут венчать три рисунка Пола Маккартни на его любимой туалетной бумаге". Ё-моё... кто это сохранил? Это должно было быть нарисовано и выброшено туда же, на том же месте, где и было нарисовано, не сходя с того места. Это нормальная жизнь фикциональных вещей, "искусства" - пожить и пропасть, затеряться. Я представляю себе некую публикацию по сети лиц, людей. Но некоторая совсем оголтелая публичность - она приводит к большим натяжкам, спекуляциям. По-моему. И да, я совершенно не представляю, что такое быть, например, писателем земли русской. По-моему, этот жанр уже состоялся, и бог с ним, и оно живёт, в виде там Пушкина, к примеру. А кроме Пушкина пусть ещё Чехов и &Co будет, да и довольно. Но сам жанр этот не очень-то интересен, так как исчерпан, по-моему. Я замечаю, что все мысли при достижении определённого миллионного уровня тиражей - они одинаковые. Туда редко что-то новое может залететь, что-то, пара вещей раз в сто лет, наверное. Всё остальное органично копошится и живёт городами, улицами, маленькими компаниями, да, именно письмо, фикциональное письмо, то есть, мечты, зарисовки, дневники, письма друг другу - самое интересное и ценное, а никакой не Чехов и Ко.
hund

Алла Пугачева "Война" (2015)

Алла Пугачева о войне. Ритм и текст зашибические. Сразу хочется атомной войны! Это такая веселуха, столько нескучных, быстрых способов сразу проявить самое важное в жизни, особенно половые сюжеты. По-моему, война - это так освежает, так прикольно, так приобщает к важному, так живо. А главное: война - давно намоленное всем СССР-ом событие, гарант идентичности, мозги будоражит только гриб ядерный, от всего остального туман и вата только в голове.


hund

Где блины и когда блины - там и мы... А до блинов где же мы и кто и куда идем? К блинам?

Jruesse aussem Kiez

Вид во двор из окна моей комнаты

Эта квартира мне сразу понравилась, и она была найдена без тягломотины, не как предыдущая понравившаяся (это по ссылке история её поиска и история этой квартиры, что за квартира такая, а вот фотографии - лучшее, думаю сейчас, что можно было там найти). И я сразу нашёл в нашей теперешней квартире, откуда мы уже не планируем переезжать, свою комнату - небольшую, вытянутую как гроб, не очень светлую, не выходящую на солнечную сторону улицы, с большим окном во всю стену, на которое я снова повесил мои любимые красные тяжёлые гардины, и которое выходит во двор, который я могу рассматривать часами, как меняется двор, освещение снег, люди разные проходят, очень редко, но проходят, а если окно открыть, можно слушать, что люди делают в других квартирах, даже что говорят, если у них окна открыты (это неправда, что немцы не открывают форточки, никто не сидит как в курятнике, обогреваясь собственным теплом, чаще всего я вижу, что и батареи включены, и форточки, а то и окна, открываются регулярно, а то и постоянно открыты форточки).

Действительно, так многие живут без штор вовсе, как заметил совсем не я, уже тоже освоившийся жить без штор, а гостивший у меня недавно zlo_zlo. У меня хоть гардины есть, а он спал в большой комнате Матиаса, где окна выходят на улицу, с движением, магазинами, светящим по ночам в большие окна фонарём как раз на уровне окна и с окнами дома напротив, тоже без штор. Это очень поразило zlo_zlo, что у нас тут за транспарентность происходит. Но я такого сказать совсем не могу. Одно из самых тихих мест города.

А в комнате Матиаса светло, витрины с Мерлин Монро и Марлен Дитрих, красивые окна кофеен, всё мигает, искрится, лучится, вечное Рождество, Ёлка, электрический рай, лубок, тепло и движение. Для меня это улица, идущая прямо в аэропорт, который я очень люблю - в Темпельхоф, который я даже пока не решаюсь пофотографировать, потому что пока не придумал как, так уж он мне нравится, он сам, лётное поле, уже три года как нелётное, окрестности там, от буржуазных улиц по одной стороне с канцеляриями тридцатых годов, с заброшенным индастриэлом вдоль железнодорожных тоже теперь заброшенных путей, и с дикими огромными садами и оврагами, так нравится там гулять, что не фотографирую, прикоснуться не хочется пока, не знаю, как, всё получается не то. И особенный момент - близость этого охеренного сооружения к дому.

Но мне больше нравится у меня в комнате, а не у Матиаса, от вида падающего снега, и от этого воздуха когда идёт снег, у меня ритмы мозга, что ли, приходят в порядок.

Collapse )