Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

борьба с короновирусом

Вон с пьедестала

У многих людей это встречал в жизни, но никогда не понимал, вот и в биографии Сэлинджера тоже встретил: тридцатилетний, он заводит отношения с пречистым существом, с четырнадцатилетней девочкой, возводит её в своих и в её глазах на пьедестал, проходит четыре года бурных интеллектуальных отношений, а потом вон с пьедестала (предлог: они переспали наконец-то в год её совершеннолетия, и якобы теперь она встала между ним и его работой - так в письмах и в её воспоминаниях). Вот этот момент опускания с пьедестала и разрыв с божеством - зачем это? Ну и наслаждался бы, боготворил бы дальше. С интересом читаю его биографию, ожидаю серию нимфеток и что наконец-то пойму, зачем он разрушает вот такие, интимные дружбы.
борьба с короновирусом

Биографии

Вчера прочитал биографию поэта Бориса Рыжего из серии ЖЗЛ и теперь думаю, что это очень плохая биография. Мне она попалась случайно, мне хотелось прочесть какую-нибудь биографию сибирского поэта, вспомнить родину, закачал в читалку несколько биографий перед поездкой в Фульду, закачал и пошёл к автобану ловить попутку.

И я прочёл в дороге эту биографию за пять часов, что на неё, в общем-то, много. Она вся оставлена из его стихов, мне было интересно, так как ничего из Бориса Рыжего я раньше не читал, не знал, что такой поэт жил. Обычно мне нравится чтение стихов, когда они вырезаны откуда-то и вставлены в статью или обрамлены комментариями, да куда угодно если вставлены, хоть в рамку, читать всё же интереснее, когда они выделены, а не потоком. Но я ожидал всё же биографии, а эта книга устроена так, что каскадом строчки стихов комментируются в краеведческом ключе, иногда в литературном (находятся отзвуки, аллюзии). Образ человека полностью сделанный из стихов. Нет, ну нельзя же так.

А сегодня читаю свежайшую биографию Сэлинджера, а она сделана так же, из кусков его писем и прозы с историческими и литературными комментариями к ним, ещё есть какие-то высказывания более-менее близких к нему людей, но они тоже всё больше о мире, о боге, о природе вещей. И это работа? Это биография? Тоже образ человека этим странно полудурочным образом писать биографию посредством произведения, к тому же расстрелянного аллюзиями и рассуждениями о жизни, он схлопывается, сталкиваясь с вымышленным образом себя из сочинений человека, а сам человек-то отсутствует.

Совсем я отвык от художки. Плохо, если теперь так принято писать биографии.
борьба с короновирусом

Музей настоящего

Психотерапевты, которые настаивали на том, что всё лечится присутствием в настоящем, называли его модным словом presens, мне никогда не нравились.

Во-первых, потому, что они придумывали настоящее в его тактильной, например, форме: "трите, трите этот шёлковый платочек, сосредоточьтесь на его фактуре, сосредоточьтесь на настоящем моменте" - дураку ясно, что это очень иллюзорное настоящее.

И второе: они не могли мне ответить на вопрос, а чем же отчаяние - не самое настоящее настоящее? Отчаяние - это состояние, не имеющее выхода никуда, сосредоточенное как раз в моменте. И как раз во время отчаяния люди склонны тереть платочки, бить головой об стенку и практиковать другие ожесточённые формы настоящего.

Мне не нравилась терапия настоящим. Сегодня ночью снилось снова хроническое учреждение из моих снов, Музей. Сегодня в нём распродавали коллекции экспонатов, а именно вещи, которые, возможно, были подделками. Собственно, Музей сегодня избавлялся от коллекции музейных подделок, так и называлась его сводящая с ума выставка в моём сне, "Музейные подделки" - предметы, выставленные в витринах музейного магазина, т.о., насовсем ускользнули от presens, их статус был неясен, подделки они или нет, ведь если они подделки, то они настоящие экспонаты выставки, но если они настоящие, подходящие экспонаты выставки, они подделки под экспонаты.

Все предметы, излишне говорить, были крайне радиоактивны, фонили ужасно все, так, что никаким прибором невозможно было считать их действительный возраст. И я пришёл в настоящее отчаяние, когда потратил все деньги на скупку этих вещей, и они все оказались подделками.

Этот сон привязан к моему детскому кошмару: когда мне было 12 лет, я выиграл краевую олимпиаду по биологии и в составе группы с другими юными биологами из СССР был премирован поездкой со всей компанией в Монголию в Гоби и в другие места археологических раскопок.

В Улан-Баторе я поверил одной проститутке, её звали Тулуп, и она была настоящая проститутка, она ещё и фарцевала, и продала мне много настоящих кожаных изделий, перчатки маме, сумку сестре и т.п., так вот, она продала мне сумку костей динозавров в качестве сувениров. А я приехал домой в Игарку и раздаривал эти кости как кости динозавров. А это оказались кости быков, с помойки какой-нибудь семьи в степи, кости, хорошо выбеленные солнцем, хорошо подстаренные, на миллионы лет визуально.

И я потом долго мучился тем, что я наебал кучу народа. И тогда мне стал сниться Музей. Инстанция совести и лжи одновременно. Повторяющий в своих чертах национальный исторический музей в Улан-Баторе (советский Дом Культуры по архитектуре, ничего особенного).
борьба с короновирусом

Люди без рта

Роман Барнса "Шум времени", то есть, биографию Шостаковича, я прочитал с интересом, потому что волшебно - воплощение в жизненную форму героя оруэлловского романа "1984". Уинстона Смита из "1984" я запомнил за его рассуждения о том, что если нужно, то можно действительно видеть пять пальцев вместо четырёх, я-то знаю, что это можно, такой ад я переживал в детстве.

Я запомнил этого героя только в одной сцене - финальной - когда он сидит за столиком на улице, без своих зубов, облысевший, совершенно внутренне мёртвый человек, совершенно равнодушный, обученный тому, что можно увидеть пять пальцев вместо четырёх (кстати, те рассуждения в романе Оруэлла, сопровождавшие пытку Смита и превращение четырёх пальцев в пять, я считаю очень существенными, по существу дела).

А Шостаковича из романа Барнса, да и вообще Шостаковича, я запомнил теперь по сцене, когда он пригласил к себе Ахматову в гости, она приехала, и они двадцать минут молчали, и ничего больше, она встала и ушла.

Это целых два героя Оруэлла, два человека, у которых отнята речь, есть шикарный немецкий глагол "entmunden" ("обезротить" буквально, а вообще обозначает признание недееспособным, передачу воли опекуну), и им нечего друг другу сказать, потому что они всю жизнь говорят по бумажке, на которой им пишут речи.

Барнс подловил этот момент, это чувство: они хотели что-то друг другу сказать, для этого и встретились, но споткнулись о то, что они оба с вырезанными ртами, оба давно и прочно персонажи Оруэлла, оба в Entmündigen. Впрочем, они мне симпатичнее всякой романтики московских кухонь, этой речи помимо кассы, симпатичнее своим молчанием. Да и вообще герой Оруэлла симпатичен.

Gorky

(no subject)

"Кто-то из знакомых показал ему гимнастику для интеллигенции. Разбрасываешь по полу коробок спичек, а потом наклоняешься и по одной собираешь" (Джулиан Барнс, "Шум времени", роман о Шостаковиче).
Gorky

(no subject)

В биографиях, в статьях, в энциклопедиях рядом с годами жизни стала встречаться графа "годы активности".
борьба с короновирусом

(no subject)

Дебильнейшая месяц уже длящаяся дискуссия о Спутнике-Фау в немецкой прессе о том, что эта вакцина подрывает западные устои, утомительна, но что хочется отметить, так это то, что она более скудоумна, чем местные же дискуссии шестидесятых - семидесятых годов о том, что как же так Гитлер строил хорошие автобаны.
Gorky

(no subject)

Читаю биографию Фейнмана. Заметил по биографиям физиков и других естественнонаучников, что у них смолоду ясно стоял и быстро решался половой вопрос. Чем раньше решался, тем короче была дорога к нобелевке. А у философов иначе: крайне запутанный половой вопрос, почти никогда не решаемый. Одинокие, короче, и в любви неудачливые. У писателей с этим делом немного получше, но до физиков всё равно как до луны пешком.
hund

Дорогие товарищи!

Классное начало у фильма Кончаловского "Дорогие товарищи!", ход сразу в дамки: мать-сталинистка просыпается с утра в постели с каким-то мужиком, натягивает трусы, и дальше пошла сразу в магазин, потом домой, в парикмахерскую, на работу в горком, где она ответственный товарищ, и подробно показано её утро, она так и не помылась, что задаёт аромат первой половине фильма, до прозрения матери, аромат эдакой удушливой тухлятины, немытой пиздятины. Потом, когда стреляют и мать начинает бегать в поисках своей дочери, нет ли её среди расстрелянных в народе (в фильме показано восстание в Новочеркасске 1962 года), аромат начинает рассеиваться, благодаря этой визуальной беготне и пребыванию матери на улице, хотя мать и на второй день не мылась и после первого легла спать не раздеваясь и наутро второго не переодевалась. Фильм вообще-то о тлетворном влиянии оттепели на народ.