Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

hund

Сериал про Генриха Восьмого

Генрих VIII Тюдор, встреченный мной на днях случайно в виде брутальной татуировки на брутальном пузе брутального мужика в хипстерском Фридрихсхайне - районе теперешних молодых, в районе со слащавой официальной мифологией Берлина "arm aber sexy" ("бедные, но сексуальные"), этот Тюдор и эта встреча занимали моё воображение несколько дней, занимали контрастом этой брутальной татуировки и этого bunt-района ("пёстрого" - вторая скрепа современной мифологии Берлина).

Такой весь пёстрый, сексуальный, музыкальный, с фотовыставками, стартапами, лабораториями новых форм жизни, с новым капиталом городской район-фаворит и этот мрачно спящий там в отключке посреди оживлённой пешеходной улицы мужик с задранной повыше футболкой, открывавшей татуировку. Я вспомнил, что Александр Филиппов смотрел недавно сериал о Генрихе Восьмом и хвалил его.

Я посмотрел его, это сериал "Wolf Hall". Там так в точности и есть, отличная молчаливая ровная линия от весёлого Фридрихсхайна с его музыкой и пестротой к брутальности спящего в отключке мужика. То есть, там есть государственный муж, смолоду с восходящей карьерой, делатель карьеры, честняга по началу, арм абер секси, человек свежий, ренессансный, за ним стоит банковский капитал - свежее по тем временам явление, человек-замиритель (капиталистам выгодно всех мирить и опутывать сетями кредитов), просто душка, просто прогрессор на благо страны и народа.

И вот, показано, как медленно, совершенно тихо, медленно но верно, без всяких фанфар, а всё так же, как и в начале, с этой постоянной игрой на лютне и на рожке (музыкальная тема простачества, святой простоты - тема и Фридрихсхайна, любят там на улице исполнять средневековую музыку Ирландии и т.п. хипстеры что любят), тянущейся через весь сериал, этот человек доходит до того, что становится палачом при Генрихе Восьмом, по уши в крови, удовлетворяя его лично-государственные запросы. То есть, неожиданно так же, как этот валяющийся на улице под солнцем спящий мужик во Фридрихсхайне с татуировкой во всё пузо, оказывается внезапно прогрессор рабом, винтиком (винтом).

Мощно действующий этим контрастом, медленным переходом сериал. Незаметным переходом. Всё это делается неотвратимо, незаметно, под эту сраную лютню и рожок (музыка в сериале красивая очень). Мужик-светоч превращается в довольно таки простое орудие убийств. Убийства государственной важности, конечно же. Важность личная, но она же государственная. Брутальнейший сериал. Но и очень красивый. Контраст красоты и брутальности хорошо сыгран.

Там первый сезон только снят, но там, по-моему, дальше и не нужно. Там будут только повторы ведь в следовании государственной воле, и потом сам Томас Кромвель окажется казнён самой на тот момент ужасной казнью - недоповешение, при этом потрошение заживо и четвертование, hanged, drawn and quartered. Не показывать же этот ужас (хотя вот отрубание головы Анне Болейн показано, но вот казнь Томаса Мора не показана, зато показано, как старика уработали в ненужного противного старика из статного прогрессивного государственного мужа).

Повторюсь, здорово показано онемение, застывание, омертвение человека. Почти незаметно, но он оказывается психически, морально полностью "выпотрошен" к концу сериала (первого сезона), спит-валяется с татуировкой своего хозяина во всё пузо.

В общем, я не жалею теперь, что сходил на ту бездарную выставку, поехал тогда во Фридрихсхайн и застрял там из-за демонстрации антипрививочников, даже эти благостные хипстеры и полудурки придурочного Берлина пошли во благо, составили мне хороший фон и толчок к этому сериалу, к его теме, помогли прочувствовать Генриха Восьмого на пузе. И спасибо Александру Филиппову, что упомянул этот сериал, иначе бы я его, наверное, и не встретил, я бы всего лишь читал о Генрихе Восьмом в эти дни в лучшем случае.

hund

Кино под открытым небом в министерстве госбезопасности ГДР

Вечер завершился прекрасно в кино в Восточном Берлине, меня пригласили двое парней с "Ромео и Юлиуса", скорее, я сам напросился с ними пойти, они рассказали о том, что во дворе бывшего министерства госбезопасности (Штази-Централе) организовано кино под открытым небом. Мне там нравится. И очень понравилось аутентично посмотреть на Хонеккера, Брежнева и на гэдээровский быт и Берлин под открытым небом. В этом что-то есть: смотреть на те же улицы в док. кино на большом экране под открытым небом, гуляя только что по тем же улицам, совсем не изменившимся, ну разве что дома отмыли, покрасили. Внутри я был давно, когда работал гидом, там тоже здорово и внутри (сейчас сохранено всё как было, работает как музей). Как только фильм закончился, пошёл дождь. Как хорошо он пошёл по расписанию, как и было заявлено в прогнозе погоды, с точностью до пятнадцати минут. Берлинцы, если не знаете, что там кино, то вот ссылка. Конечно, это антисоветская пропаганда махровая половина репертуара там, но что же поделаешь! Зато и короткометражки гэдээровские крутят не порезав, и хронику по пять минут пускают в документальных фильмах, которые там идут. По ссылке программа, следующий сеанс в пятницу, вход бесплатный.

Gorky

Клубы по интересам

Ах, бедные немцы, они даже не понимают, что такое "накачать кино". А их "длинные ночи" (длинная ночь музеев, длинная ночь библиотек, длинная ночь техники и т.п. - популярные в Берлине массовые гуляния, возможные с пятницы на субботу потому что в эту ночь городской транспорт работает круглые сутки) заканчиваются в два часа ночи. А я сегодня решил устроить себе длинную ночь кино. Потому что я уже четверо суток спал по 13 - 14 часов в день и сегодня будто бы проснулся, надо куда-то, то есть, утилизовать энергию.

Докладываю, что заседание клуба "Отец и сын" я посетил. И не только его. Я посетил ещё и заседание клуба "Ромео и Юлиус", захватил его кусок, оно началось в том же помещении, что "Отцы и дети". На "Ромео и Юлиус" ходят парни от 14 до 27 лет, меня любезно пустили, я сказал, что мне 25, и мне поверили. На "Ромео и Юлиусе" мне очень понравилось, я молчал, рассматривал и слушал людей. Все знакомились. Я так понял, туда приходят знакомиться. Атмосфера, то есть, первого заседания сохраняется всегда. Это приятно. Я рассказал немного о себе.

На меня среагировал один китайский парнишка. Меня любят китайские парни, а я их, я уже заметил. Стал расспрашивать, мне вообще все задали по вопросу, по два, этот парень прям расстроился, когда я сказал, что я уже замужем. Практичный, как все китайские парнишки в Берлине, он замолк и больше не смотрел в мою сторону. Потом все стали говорить о планах на сегодня на вечер и на завтра. Я так понял, что те, кто говорят, что завтра они имеют выходной, те не прочь сегодня вечером оторваться с кем-нибудь. Я прям обозлился на китайского парня, что он такой практичный, и я во всеуслышание всем заявил громко, что я накачал кино и буду всю ночь, а может быть, и весь завтрашний день его смотреть, но перед этим, подчеркнул я, ещё пока не вечер, я останусь на следующую группу - на "Отцы и дети". Все согласно промолчали. Оставайся, так сказать, мальчик, с нами, будешь нашим королём.

На следующей группе было не много народу, пришли четыре пары, действительно папик и сын, два одиноких папика, один одинокий сын и я. Негусто. Клуб действительно оказался клубом одного фетиша - людей, предпочитающих отношения и психологию формата старший - младший, что совсем, совсем не моё. Мне нужны равноправные отношения и ровесники, равновесность. И я так и в юном возрасте не отведал красоты греческой на тему старший ебёт младшего, не привлекало ни разу ни в старшей, ни в младшей роли. А жаль ведь. Было бы разнообразие.

На ту и на другую группу приглашаются люди от 14 лет. На "Ромео и Юлиуса" вход до 27 лет, на "Отцы и дети" до гроба, как я понял, рассмотрев хорошенько самого старшего отца. Он одной ногой там уже. И она у него трясётся. Зато у него прекрасный "сын", он ему ходить и садиться помогает. Я ожидал там увидеть папиков со счастливыми выписанными с Таиланда и с третьего мира сыновьями, но таких там не было. Отлегло.

Меня там спросили уже персонально, а не в ходе общего высказывания, что я делаю сегодня вечером, и я снова громко сказал, что я накачал кино за прошедший месяц и у меня будет длинная ночь кино.

Поняли, что значит длинная ночь кино, но не поняли, что за накачивание кино. Они все жертвы стрим-сервисов, они никогда не знали, что такое фильмы в отличном качестве. Они бы и рады посмотреть что-то интересное, да ничего интересного в приличном качестве и чтобы был выбор, стрим-сервисы ведь не предлагают.

Мне не стыдно, что я накачиваю кино. Я и книжки накачиваю, на русском и на немецком бесплатно. Потому что библиотеки идиотски ставят в очередь на чтение электронной книги. Кто-то почитает этот электронный файл, а потом только ты. Сейчас я стою в очереди на четыре интересных книги на немецком, они есть изначально на немецком, новые, и вот, я получу каждую из них сроком на две недели, но только в ноябре.

Две из них я уже нашёл на английском бесплатно. Одну из них я уже нашёл в русском переводе. Позор - читать книгу немецкого автора, находясь в Германии и владея немецким языком, по-русски. Но что же делать.
борьба с короновирусом

(no subject)

Почему, как меня успокаивают технодискотеки? А очень просто: каждой мысли, каждому вектору присваивается музыкальный элемент, например, ритм или мелодическая фраза. Я доверяю свой мир управлению ритмом и мелодией. А они кем-то организованы заботливо, с гармонией. Это освобождает от контроля, это расслабляет. Плюс, в такой открытости внутреннего внешнему присоединяется то, что вокруг люди, которые тоже в этой среде движения в ритме и мелодии. Как бы таким образом и они тоже управляют мной или находятся со мной в одном режиме, направлении, настроении. А нам так нужна открытость другим. Благотворно действует на синапсы. Вчера до трёх ночи провёл время на технотуркодискотеке, прекрасные плачущие восточные завывания о хабиби и утешали и распаляли мои страсти, но завершилось всё чудесной усталостью, физкультприветным выбросом радикального количества дофамина в танце-флирте с одним арабским парнем, так жарко обнимали мы друг друга и так целомудренно стыдливо, что мне даже показалось, что мы гетеросексуалы, которые из нехватки и по необходимости, как если бы на курсах танцевального мастерства не хватало девушек для разнополых пар, выбрали друг друга в пару для танца, а так-то страдаем о ком-то другом.

Проснулся только в полдень. Мысли всегда в хорошем бассейне дофаминового мозга плавают как добрые раскормленные волшебные карпы, без колючек, задевая друг друга только по касательной, а не в лоб и не преследуя друг друга, как то заведено у меня обычно. При таком течении мыслей, гладком, когда они совпадают друг с другом по кругу как хорошо подогнанные друг к другу шестерёнки, можно смотреть, например, сериал "Гардемарины, вперёд!" или какой-то тупой боевичок - мысли текут так плавно и слаженно, пусть и одни и те же, что ничего, что сериал тупой. Такой, наверное, и будет старость. Все шестерёнки пообточатся друг о друга и перестанут стучать как зубы наркомана в трясучке, будут ровно производить мне сознание по кругу блаженного повторения. Я перестану ездить по свету и по нескольку дней куда-нибудь лишь бы из дома, заведу шиншиллу, в течение сериала она будет взбираться на ручки, я буду давать ей крекер и хлопать по толстой жопе, чтобы сошла с меня, но тогда будет приходить кошка, а когда уйдёт кошка, на меня быстро взберётся крыса, как когда-то, чтобы сесть на плече и уткнуться носом прямо в ухо вовнутрь. А с другой стороны пусть будет шиншилла. А впереди пусть идёт боевичок или сериал про гардемаринов.
борьба с короновирусом

(no subject)

Читаю воспоминания переводчиков о Нюрнбергском процессе. То, что, собственно приговоры были известны заранее, вина неоспорима, превращало процесс в восхитительную конференцию, в невиданный доселе гуманитарный эксперимент, в торжество цивилизации, в место для того, чтобы сложились отличные дружбы и любовные связи. Атмосфера большого праздника. Серьёзно к словам относились только немногие обвиняемые и самый младший персонал процесса, вроде стенографисток или охранников. Понятно, что там были одни виноватые и не было невиновных. Например, Шпееру дали двадцать лет вместо повешения только для того, чтобы показать гуманность процесса, скрыв многие документы, по которым он тоже должен был быть повешен. Однако же, очень шкрябает по ушам постоянный хохот над всем, что говорили обвиняемые. Хохот, перемежаемый ужасом от всех этих регулярно демонстрируемых на процессе киноплёнках из концлагерей. Какие-то эмоциональные качели создавали эти кинокартины вкупе с хохотом.

Копирайт в Германии

Наверное, все мои книжки будут изданы так, как это делает сейчас моя дочка: она собрала письма воскресного папы (меня) за двенадцать лет, а именно, я часто покупал и записывал ей фильмы, посылая (она живёт в др. городе, в шестистах км от Берлина), никогда не посылал диски и записанные фильмы без комментариев, ведь с комментариями интереснее и ей и мне было (и остаётся, я не прекращаю посылать ей фильмы, книги, диски, прикладывая их к письму или письмо к ним).

Дочь собрала мои завлекающие к просмотру описания фильмов для неё, перевела их на немецкий и теперь работает с одним издательством по изданию этих трогательных "Записок воскресного папы: кино".

У меня бы у самого до собирания моих текстов руки не дошли: 1) лень; 2) нет мотивации, т.к. литература здесь плохо оплачивается плюс она и не нужна совсем, как вот, например, живи я в России я бы обязательно хотел публиковаться, чтобы иметь голос и вес в обществе на случай а вдруг чего случится, например, раковая опухоль или посадка в тюрьму - тогда надо иметь голос, чтобы голосить, а в Германии мне это совершенно не нужно; 3) нет тщеславия, не интересно; 4) очень интересно свободно писать, но совсем не интересна судьба текстов в долгой перспективе и в широком кругу, мне интересны кратковременные, при жизни и в течение максимум месяца достижимые горизонты, реакции и контексты максимум круга друзей, а уже даже когда мои записи читают и комментируют бог знает кто - неинтересно и к тому же вызывает опаску, непонимание, желание спрятаться.

Единственное, чего я сейчас опасаюсь с тем, что задумала и проделывает моя дочь - это того, что большинство фильмов было пиратски скопировано и скачано. Ещё восемь лет назад я купил очень дорогую, большую терабайтовую флешку для нашей с ней переписки, к ней свинцовый футляр, чтобы флешку не пробило никакими почтовыми или космическими лучами в её путешествиях от меня к Маше и от Маши обратно ко мне и так по кругу. То есть, конечно, все фильмы давно на этой флешке затёрты, да и открывалась она всегда только с паролем и в особенной программе, но всё же записки-приложения к этой флешке меня настораживают как косвенное признание преступлений против копирайта, как совершенно необъяснимый доходами бедного папы, перебивающегося в Берлине уроками русского, латинского и немецкого, объём потребляемого культурного продукта, товара (порой я отправлял ребёнку по пять, по десять даже фильмов в неделю с наилучшим пиксельным разрешением для огромного телевизора, который я ей однажды специально купил для просмотра кино, которое я ей присылаю, фильмы весом по тридцать и более гигабайтов, которые ни в одном, то есть, магазине не купишь и ни в одном легальном онлайн-сервисе не скачаешь).

Вообще, меня очень раздражает то, как дороги книги и фильмы в Германии. Я, конечно, готов в лицо смеяться местным аборигенам-интеллектуалам, хвастающимися тем, сколько книг они смогли купить (и не факт, что прочитать, но в немецком интернете тоже популярен этот дурацкий жанр фотографирования свежекупленной литературной продукции и выкладывания френдам к обозрению), они ведь не знают, что за моря и океаны по сравнению с их каплей в море мне доступны в силу рождения русским человеком и унаследования в рамках русской культуры и языка сервисов вроде Флибусты и торрент-сетей, навыка поиска в них.

Раздражать-то меня это раздражает, но сейчас я вынужден почти четверть моих рецензий на фильмы для моего ребёнка убрать из материала, который она уже перевела на немецкий. Потому что посодют. То, что хорошо для тебя как для автора - авторские отчисления за фильм или за текст, то, по-моему, плохо для народа как-то в целом, то, что масса фестивальных региональных фильмов, например, никогда уже будет не показана, не увидена никем, а будет похоронена даже не в библиотеках, а дома у режиссёров. Если, конечно, они не догадаются анонимно вбросить своё творение в Сеть (да-да, плиз, битте, пожалуйста, читайте это как призыв к действию).
борьба с короновирусом

Да они настоящие революционеры, эти немцы

Немцы на полном серьёзе и с завидным самолюбованием снимают художественные фильмы о RAF, о протестном движе в Берлине до падения Стены, снимают тщательно, снимают так, что даже верится, что это всё было очень важно и массово, а не просто мелкокалиберная движуха от безделья в закрытом безработном городе, а RAF, такое впечатление, что воспринималась как грозная организация, а не была безвестной горсткой отморозков, и даже думается, что и вся Германия проводила свои дни в борьбе за мир, за Вьетнам, за Палестину, за всё хорошее против всего плохого, а не только Берлин. А эти атрибуты свободы - постоянный джаз и рок-н-рол с экрана этих героических фильмов о великой немецкой вольнице, потрясание пистолетами каждую минуту, орание в мегафоны, драки на митингах и все сидят и только и делают, что следят за новыми выходками RAF по телевизору - всё это показывается крайне живописно, детально, со всей возможной экспрессией. Это я смотрю фильм "Комплекс Баадер-Майнхоф", как-то я прошёл мимо него, а ведь ему уже 13 лет, смотрю и аж уши испанским стыдом горят от этих картин немецкого свободолюбия.
борьба с короновирусом

(no subject)

"Я не шучу" сериал и правда о тётке, которая никогда не шутит. Она всё время озабоченная, затурканная, нервенная, дёрганая, но к ней мужики липнут. Что и требовалось показать, что и хочется видеть таким тёткам, но что совершенно непонятно, а как, а зачем липнут. Вообще, самая правдивая фигура российского кино давно и до сих пор - это мать, тётка вне полового интереса. А тут смотрите-ка, она ещё ох, могёт. По-моему, образ матери востребован всегда в эпоху катастроф. Родина-мать зовёт, но она же и приголубит, пригреет, защитит. А тут мать уже/ещё и ебётся (кстати, крупным планом). А когда в России не катастрофа? Девяностые были катастрофой, оттуда много матерей в кино я помню. А сейчас стала жизнь получше, вот мать и может себе позволить ебаться. Так её ёбля читается. Как знак хорошего настоящего и многообещающего будущего в эпоху путинизма.
борьба с короновирусом

(no subject)

Новый российский сериал "Я не шучу": героизация затраханного жизнью маленького человека. Три работы, два кредита, дети, собака на шее сорока девятилетней женщины. И она рада. Китайские сериалы в этом плане лучше: никакой героизации, условия затраханности не проблематизируются, смысл жизни не дискутируется. В российском кино тошнит от этой героизации Масяни - женщины-алкашки и матерщинницы с тремя волосинами на голове. В алкоголизме этих киношных затраханных героев важно то, что они не запиваются, не впадают в отчаяние и пока им рот не забили глиной из него чтобы раздавалась лишь благодарность. Героиня "Я не шучу" каждый вечер засаживает по бутылке вина и ничего.
Gorky

Приручение в ужасе и в скуке

Фильмы-катастрофы так же затирают, замыливают ужас, как и распятия, повешенные там и сям. Ужас замыливается через мультипликацию (распятий очень много, и все отличаются минимально, также и в фильмах-катастрофах много смертей, разрушений), то есть, через скуку, предсказуемость. А вот в последнем фильме Навального замыливается, выводится из поля различия, из видимости сам "дворец", который, вообще-то, никакой не дворец, а так, дешёвая захолустная херня. Но у нас есть с Навальным договор, тоже пропускаемый через скуку, через мультипликацию: всё, что говорит и показывает Навальный, это крайне ново, нескучно, всегда нонсенс. Навальный валит и валит, он заваливает зрителя до невменяемости совершенно мало различимыми вариантами проталкиваемого утверждения. Конечно, для получения необходимого эффекта и согласия зритель должен быть не выше уровня распятия над кроватью в спальне и не выше мировой катастрофы и спасения мира в фильмах вроде "Война миров" Спилберга (красивейший фильм, что, однако, не отменяет действия договора на основе скуки).