?

Log in

No account? Create an account

Категория: музыка

kerl

Ночной полёт (с)

Я всё думал, чего мой любимый китайский мальчик, которого я пригласил жить у меня дома, после одного вечера на днях стал на меня пугливо посматривать.

Приезжала ко мне любимая моя шиншилла, и ввечеру, после совместного замечательного ужина на троих, к которому чудесный мой пекинский парень испёк булочек сам, с корицей, тесто завёл сам со вчера и т.п., цветы купил в вазу, вина к рыбе (рыбу я сам запекал, а вина он говённого купил белого, хотя и дорогого, он пока не знает, что вина есть хорошие вне зависимости от цены), и вот потом, после ужина, стали мы с шиншиллушкой моей в темноте уединившись, как то бывает, слушать музыку. А альбом случайно в проигрывателе стоял зашибический (как стало понятно минутами позже), а именно, подаренный мне когда-то, когда я в Омске работал на радио и вёл рекламные часовые радиоэфиры, диск "Аэрофлоту 75 - И просится сердце в полёт!", его подарила мне Галина Ивановна, завхоз или что-то такое из Омского аэропорта, царствие ей небесное и всех благ, мы в 2001 году час с ней беседовали в прямом эфире о том, как хорошо и правильно летать самолётами Аэрофлота, и мы три минуты говорили, три минуты играл песняк с этого диска, и так целый час просилось сердце тогда в полёт у меня, Галины Ивановны и трёх миллионов радиослушателей Омска и Омской области, и вот, приехала тут ко мне на днях шиншилла, и мы свет выключили и поставили какую-нибудь музыку, что была под рукой, в проигрывателе, то есть, и сердце в полёт запросилось, конечно, и нашлась у меня с июля некуренная настоящая, блять, берлинская травища эта сумасшедшая в подвалах Темпельхофа выращенная одним парнем легально, который там её бешеную растит для местных аптек.

Бля... через шесть минут и после двух затяжек нам показалось, что прошло шесть часов и что за окном уже рассвет (хотя небо обычно подсвечивалось фонарями как всегда, в тумане ночном), так стало казаться нам светлым небо, куда сердца наши всё больше просились в полёт, и мы сняли штаны и шиншилла скакала по дому со своими огромными, чудесными, трансцендентально тотально бесстыжими любимыми моими шарами по дому и причитала, что что это такое, что это как же блиать аааааААААААААААааааааа... ну Саша, это невероятно, ну как же такое может быть, что уже рассвет или, да как мама миа но как же такое может быть - там рванула атомная бомба наконец-то, но так как время от травы замедлилось, взрывная волна потому ещё не выбила стёкла, но надо скрываться, бежать в подвал и так далее, пока не ебануло нахуй совсем...

Но следующей песней с диска Галины Ивановны нас так накрыло, волной похлеще любой взрывной, что мы на словах "Ростовчане вылетают, а мне в Одессу надо позарез", вылетели сами, последние пробки вышибло нахуй от картины того, что "Я слышу - "Ростовчане вылетают!" (от травы тоже, ростовчане вылетели, все пробки у них вылетели, вылетели вместе с гусями - до нас дошло, что весь диск о траве, а про полёты Аэрофлота там только для маскировки истинного содержания сказано, а на самом деле там поётся о полётах под травой без штанов) нас накрыло так, что держись, но и держаться не удавалось, так крыло...



...и мы реально выли от ужаса, что бомба взорвалась ядерная, я смотрел в окно и плакал от страха, я не знал, что делать дальше, надо звонить ребёнку или как-то найти ключ от подвала, сматываться, одеться или что вообще делать-то сначала?!.. пиздецки колотило от страха и от странного чувства, что это предел, мы затянулись ещё четыре раза, время взорвалось в клочья с треском, порвав мне сознание, а с ним и все страхи, в лоскуты, оставив лишь безумно прекрасно пульсирующее ощущение и чувство витальности... и мы обнялись, сжав друг друга в обьятьях и стали подпевать и орать от смеха чуть не обссыкаясь (я так ржал, что на следующий день болел ещё живот и скулы, плюс я аж подссыкнул от смеха невольно на простыни маленько), так орали и выли, что соседи стучали в пол и в стены... о, как же нас тотально и беспощадно, непредсказуемо сильно крыло!..

Так вот, на след. день мой милый китайский мальчик стал нас как-то странно оглядывать, пугливо. Я думал, что он так потому смотрит, что он не ожидал от двух таких образованных взрослых людей такого смеха ночью и прыжков и криков ужаса, когда мы увидели "рассвет" атомный за окном в два ночи. А он, оказывается, думал, что как бы не пришла полиция, потому что запахундрия от травы стояла неминуемо преступная, хоть топор вешай, а за это в Пекине садят в тюрьму. Ну вот. Сегодня он мне рассказал, что он очень боялся, что нас придут и забарабают в каталажку, ночь не спал, думал, что делать. Он же не знал, что в Берлине траву курить легально даже на улице открыто. Переживал. Он очень хороший парень. А что мы ржали так и ревели от смеха и секса, он ничего, он только позавидовал, что такое бывает. А, ну да, и заинтересовался травой. Ну да, ну да... я знал, что когда-то это случится. Он сдал на днях экзамен по немецкому после первой ступени курса на отлично, кстати. А времени на изучение немецкой культуры за пределами учебника у него ведь не было!



beijing mummi

(без темы)

Домой из Пекина везу шестьдесят четыре аудиокассеты, из которых один шанхайский старик хотел сделать то ли аудиокнигу, то ли слушать себя и писать книгу по аудиозаписям для своих внуков. Сам старик ещё мальчиком был эвакуирован со многими другими детьми в Шанхай из Берлина, семья русских евреев, потом южные города Китая, потом Пекин, потом снова Шанхай. Наговоренное им интересно уже сейчас, пока я говорил с его внуками и правнуками и прослушивал случайным образом кассеты, тем интересно, что совмещается линия маскулинной героики в режиме "Как я прожил мою жизнь - завет потомкам", как я понимаю, жанр популярный в шестидесятые - восьмидесятые годы в Китае и в СССР, и линия рассказов о непривычности жизни белого высокого роста человека в Китае до самых последних дней, хотя всё у него обошлось без репрессий, без "культурной революции", без Холокоста также. Рассказы на русском, "чтобы помнили деда" и "не забывали русский язык". Он подолгу жил и в СССР, человек заводской, не инженер, мастер, и у него по любовной линии лирика городского романса, блатняк советский вообще ресторанный, мама, я жулика люблю, мама, я за жулика пойду и такое всё. И ещё еврейская романтика, мама, прочные связи с роднёй, суровая фундаментальность размышлений. Но над всем то ли житийная, то ли советско-героическая линия "Как я прожил мою жизнь. Помните деда". Иногда дед берётся за гитару и надрывничает в стиле Высоцкого или романс исполняет в его же бархатно-героическом стиле медленно. Часто подбухивает по ходу записи, вообще полный фейсбук вечера пятницы наступает тогда по формату. Всё очень трепетно самобытно, собственного сочинения, всё кустарное, кособокое, повторы, стилизации, всё для воспитания внуков, не для красного словца, но сплошные, конечно, красные словца и приукрашивания своей жизни. Будет чем заняться до Нового года, а там снова в Пекин учить русскому языку.

beijing mummi

(без темы)

Трюк Бэнкси по градусу пошлости напоминает сцену из фильма про Айхмана, когда деду и компании вносят большой торт, на котором выложены, типа протест такой, еврейские символы. Сначала компания охуевает, дескать, что за провокация, что за фендибобер. Но потом кто-то тихо мигает деду, мол, всё по плану, продукты проверены, дед имитирует лицом глубокую мысль об искусстве и даёт отмашку - обжираловка начинается. Такой совриск конца тридцатых годов прошлого века. Торт-синагога, торт-провокация. Когда его таки начинают резать, оттуда внезапно фонтанирует кровь. Она оказывается дорогущим красным вином, пропиткой для бисквита.

Так и эта картина, сама себя пожирающая - это суперторт, можно пищать от восторга всем, кто там деньги делал на ней. Они и пищат. Бэнкси сладенький как моралист Гребенщиков, как протестность Битлз и прочая вот такая шняга сладенькая. Что с этой протестностью Гребня делать, например? Плакать за жизнь в дорогом ресторане. С протестностью Битлз? Танцевать и курить траву за мир во всём мире, морозить и жрать свою плаценту и прочую тантру из гарантированно города золотого. А с картины Бэнкси можно угорать от восторга, заработав за минуту трюка со встроенным в неё измельчителем бумаги треть миллиона долларов.

beijing mummi

(без темы)

Соседи-турки сторонники Эрдогана вывесили турецкий флаг во внутренний двор с подоконника. Кому и что они хотят сказать? Папашка у них так и так сумасшедший, бегает по квартирам в пятницу вечером названивает, и через домофон, кричит срываясь в голосение, чтоб убавили музыку, а то сейчас придёт убивать будет. Я дверь теперь только с битой в руке открываю, как он пригрозил мне убийством и чеченами. Хотя музыка не моя, у нас везде кафе понатыкали в доме по первому этажу, я в ванне лежу когда, из верхней дырки слива слышу завывания о хабиби, там внизу бар турецкий потому что. И когда у соседа обострения, то на улицу с этой битой, тяжёлой цельнодеревянной выхожу, в сумке через плечо. Но сегодня он флаг вывесил и доволен. Пофигу музыка отовсюду ему. Вот всегда бы в город Эрдоган приезжал, флаг заменяет соседу, по-моему, его выступления.
Метки:

beijing mummi

И только новая музыка, новая музыка, новая (с)

Недавно совсем, да вот на днях как раз, решали мы ночью с Шиншиллой моей вопрос, как нам ночью так слушать в Москве музыку, среди этих стен бывших общежитий, где слышен каждый чих и чух, так бы слушать, как мы её удолбанные в самое-самое счастье слушаем только у меня дома в Нойкёльне во время секса, самое распрекрасное космически катастрофичное бесчеловеческое тонкое техно, то есть. Решили две ночи назад так: у каждого были наушники с проводами, мы трек на два аппарата подгрузили и стартовали вместе его, а тогда уже свет выключили и начали обниматься и так далее с одинаковой музыкой на полную громкость в ушах. Было изумительно, новое норвежское техно, которое я привёз из поездки по Норвегии перед заездом в Москву на пути домой в Берлин.

Я летел сегодня домой, продолжая слушать тот трек в самолёте и в метро домой потом, и бумс домой прихожу, а у меня в письмах особое предложение от магазина музыкальной электроники, где я полгода покупал всякое, но не пользовался их купонами, забывал. Так вот, сегодня был последний день, когда они меня решили одарить двумя наушниками slim-конфигурации, но дискотечной мощности и любимой марки, и предложение как раз действительно сегодня последний день и именно на эти наушники. Покупаешь одни за 130 евро, а пришлют две единицы товара. Беспроводные, на двух типах связи, по вайфаю и по блютусу. В них можно кататься по полу и биться в припадке восторга головой об пол, они не свалятся, обещано в описании.

Вообще же, я впервые так рад вернуться в Берлин домой. Поставил в большой комнате палатку, в которой я жил в полярном дне в тундре далеко за полярным кругом ещё всего неделю назад, лежал там по двое суток, смотря на любимое изумительное небо, на котором солнце не касаясь горизонта ходило по кругу как муха по ободку абажура люстры, и я слушал великолепное это техно, смотря в это небо по тридцать часов, вставая только на сходить в туалет, посмотреть на озеро и играющих в нём огромных рыб, но я был так счастлив там, что даже не ел в те три дня ничего, пока не выслушал всю слитую мне в Трёмсо и в паре деревень с огромными технодискотеками новую новую музыку друзей, сорок девять часов шестнадцать минут в общем.

Журавлёвое кафе на крыше

Кстати, я не нахваливал накрышное кафе из предыдущей записи, заметьте. Да, там интересно, но там мерзко. Во-первых, они ввели плату за вход - до семи евро в пятницу вечером и в субботу (в другие дни по три и пять евро, и никакой там живой музыки давно уже нет при этом, зато появились очереди и чтобы купить напиток, и чтобы сесть). Во-вторых, теперь запрещено фотографировать там, вообще, то есть, запрещено. Даже если попросту с крыши закат Берлина хочешь сфотографировать и себя на фоне этого заката. Подходят амбалы и проверяют, как ты стираешь фотографии. Предупреждения об этом развешаны там незаметно, как попало, потому я всегда предупреждаю о том моих туристов. Если хочется фоток на фоне заката, там есть два угла, которые этому кафе не принадлежат, к ним можно выйти и таки сделать хорошие фотографии с закатом над Берлином. Или с восходом. Публика типовая средний класс немцы (причём, полярно возрастная - совсем старые туристы-немцы, приехавшие увидеть "всё вот это вот безобразие берлин дас ист берлин" и совсем молодые местные хипстерята), то есть, публика не очень, и разговоры такого плана: "Тебе больше Ван Гог или Гоген близок?" или "Я начал здесь штудировать медицину, но через три года понял, что это не моё, я теперь занимаюсь историей искусств, кстати, ты один живёшь в комнате?" или "Мы с моим парнем сейчас живём раздельно - цены в Нойкёльне на жильё ультравысокие, и потому я снимаю здесь комнату с двумя девушками, а он на севере в пригороде Берлина снимает квартиру, видимся в какой-нибудь выходной, но я рад, что я здесь". Или если, например, достаёшь фотоаппарат или телефон, они сразу все хором говорят, что нельзя фотографировать, а если фотографируешь детей по просьбам их же родителей, то из публики постоянно находится какой-нибудь юный идейный пидарасик, который спрашивает, твои ли это дети, а в ответ на "отъебись" говорит, что "ну лучше же переспросить, правда, а то Вы тут детей в трусиках фотографируете, мало ли что". И их там целый коллектив, клуб "друзей Журавля", получают скидку до 80 процентов на вход за это дружинничество. На то, что там внутри продают тяжёлые и лёгкие наркотики и там же их активно употребляют, всем поровну. Друзья Журавля раздают флаеры, как что правильно употреблять. Правильно, зачем им трупы там. Тех, кто полутруп, они выставляют за ограду попросту, на территорию высотной автостоянки этажом ниже, что опасно, конечно же, для обдолбышей весьма. Но внутри они не айс ведь. Вдруг полиция придёт и увидит эти пузырящиеся пеной слюни счастья на лицах посетителей. В общем, кафе мерзотное на редкость. Но пару фоточек из пары углов там сделать можно. И днём как детская площадка ничего. Даже фотографировать можно, если дети твои или с бумажкой о том, что они под твоей ответственностью с такого-то часа по такой-то.

hund

Хорошая музыка покидает Берлин

Трек разрыв башки как прекрасен (с отличными наушниками или колонками и акустикой комнаты, потолки должны быть высокими, стены каменными, холодными, но покрыты лучше шероховатыми обоями с тонким слоем песчаной штукатурки под ними).




Такое техно мне тоже нравится: отличный один ритм в отлично, филигранно, очень чисто сделанном звуке. Крайне суггестивная вещь, лучше, чем кофе. И полезнее. Это не миксовая красота музыки Деборы де Люка, не миксовое техно, где дорожка и магистральный ритм не так уж и важны, как важны вариации, смешивания, помешивания ритма ложечкой или даже большим пусть и черпаком для варки варенья в огромном тазу, в её музыке, в таком техно важны подпускания разных тем, размиксовывание, "джаз".

Когда Дебора работает с музыкой, это нравится рассматривать (она сейчас совсем уже отказалась от компьютера, перешла на пульты, составленные в ряд, их с каждым месяцем прибывает, и теперь она бегает по ним как когда-то от станка к станку бегала не менее легендарная, чем Дебора де Люка, Евдокия Виноградова,



ткачиха-многостаночница),

и нравится рассматривать её работу, пластику, руки (а рассматриваемо вообще только что-то пространственное), потому что

суть музыки, конечно, в том, что создаётся пространство, создаётся оно из музыкальной материи, точнее, из времени и пространства, дающих себя потрогать и пережить в виде звуков (собственно, музыкальная материя и есть само пространство-время), и когда смотришь на Дебору, как она его руками в воздухе достаёт, лепит, гладит, наглядно подталкивает, проталкивает и вбивает в свои машины, ловит его туда, крепит на всякие свои ручки, тумблеры, кнопочки и так далее, что она напридумывала и придумали люди до неё для отлова пространства-времени в виде звуков.

А больше всего крепит она на свои руки, по которым видно, какой плотности, скорости сейчас она заловила пространство-время (музыкальную материю) и распространяет её, цивилизованно упакованную, загоняя её в пульты, и пространство-время бьёт оттуда в виде уже расходящихся с пульта миксов.



Понятно, почему в нашем культовом и теперь полюбленном центральной прессой и дойчтелевизией Бергхайне мою любимицу больше не привечают: в этом наркоманском педоблядёшнике ничего не надо людям, кроме как удолбаситься чтобы, наркотиками и музыкой по типу дубины по башке (нет, я не против дубины по башке, почти всем нам надо периодически, чтобы выбить дурь и достучаться до небес, и вообще музыка как явление миметическое именно что наследует от мира не только звуки, но и ситуации производства этих звуков, а лечебно, филигранно точно ебануть по башке - традиционная практика миллионов лет).

Но в Бергхайне просто ебашат колонками по мозгам, филигранно и лечебно ёбнуть дубиной - это не про них, да и стены там говно, эхо от бетона и как попало навешиваемых перед концертами тентов и потолков, ненужное совершенно, саунд чаще всего полное говно, грязный как и сам клуб. Только для музла для физзарядки и подходит или чтобы не дать впасть в кому тем, кто туда уже попал по своим порочным влечениям или по незнанию, и накупил говна на входе и поел его. Я даже пример этой музыки приводить не буду, зайдите на сайт Бергхайна, кому хочется. В ютубе, по-моему, они канал отменили, так как бесплатно теперь своё невъебенное музло слушать больше не хотят давать.

...Да она и сама там работать терпеть не могла: там духота, платят скотски мало, люди на веществах, а она совсем такое не любит, она права, что от музыки штырит лучше.

beijing mummi

Симфонический пейзаж

Иногда что-то кружишь, кружишь мыслями и телом неделю, две, ищешь, ропщешь, хренососишь ноосферу Земли, сна депривации и вообще мозгов уже нет, и ничего нет, речи нет, сна почти тоже нет, хотя столько дел делается, но так ужасно всё, потому что нет речи. Рыщешь по книжкам, их у тебя много, ты их боишься годами не открываешь холодея от робости, что там тебе скажут, какое ты немощное говно, потому ты их и не открываешь. Или открываешь и листаешь их, но не то. Не то и не это, и не то там. И какая измученность уже и тоска, даже страх. И вдруг раз, открываешь наконец-то. Казалось, она случайно тут лежала. Как Дмитрию Ив. Менделееву казалось, что формулу водки-то он придумал сам, а Таблица ему приснилась уже после формулы водки, счастливым случаем, бонусом. Но нет, ясно же, что деньги всегда лежат в последнем кармане, а Таблица бы не приснилась, не перелопать Д. И. Менделеев сотни формул водки до этого, проделав предварительную работу. И вот открываешь книжку раз - о, почти да. Два - да, оно, почти оно. И три - случайный разворот: а вот и оно, что я искал, этот тип речи и выстраивания волшебного пространства и одновременно крайне предсказуемого, почти подлого, волшебство составить из подлостей, клише, низостей якобы, непереносимой духоты и тесноты, как и строится речь по моей задумке, но я её только что вот и увидел, третий раз открыв книгу, которая нашлась якобы случайно, я устал их составлять обратно на полку, они лежали сваленные на пол кучей.



(Константин Вагинов)

ДР

На свой ДР дед послал с того света городу подарок: пятисоткилограммовую авиабомбу прямо к Главвокзалу, эвакуировали около десяти тысяч человек из соседних домов, Министерство экономики (бывшее министерство военной авиации, памятник нацистской архитектуры), весь вокзал закрыли, бомбу обезвредили. Также в парке Темпельхофа скрутили банду с утра пивших там неонацистов, распевавших военные песни Третьего рейха. Пели так громко, с колонкой, привезённой для караоке, что мне было сложно отыскать место, где тихо можно позагорать, а потом совсем веселуха началась: фашисты бегали по полю, преследуемые полицией, все гости парка эвакуировались сами собой или легли зачем-то на землю лицом вниз. Всё, теперь всегда буду брать с собой планшет, он отлично снимает видео.



"И вот сейчас всё это начинается снова"

Весна в Берлине чувствуется так

Парки в Берлине по выходным инфернально засижены, прокурены травой и табаком, дымом от мангалов. По крайней мере, те, что в районах Schöneberg, Neukölln, Kreuzberg. И все такие однотипные, уныло утилитарные для бега, бадминтона и лежания на земле (редкие скамейки, пни и поваленные деревья всегда уже заняты). Нет парков с интересной планировкой, лепниной, коваными оградами, со статуями, с интересными фонтанами и водоёмами чтобы. Огороженные решётками незастроенные фрагменты города с деревьями - вот что такое парки Берлина.

Газеты натужно десять лет продвигали миф о том, как берлинцы любят парки, и таки его продвинули своевременно нахлынувшей в последние два - три десятка лет молодёжи в город, живущей в коммуналках и, конечно, стремящейся подешевле потусить, зависнуть. В старинном стариковски-набоковски надуманном и засиженном советско-еврейском Шарлоттенбурге, например, все по кофейням сидят в выходные, но в наших молодёжно-модерновых районах все по паркам. Пивасика пару ящиков на компанию - и вперёд, дёшево, сердито, повольнее, чем в кафе. А турки так вообще набирают мяса для шашлыка, привозят колонки для караоке, звучит всякий турецкий шансон, блатняк, завывания про хабиби-хабиби на весь парк из многих мест с мангалами. Шумно в парках в выходные, не протолкнуться и не продохнуть. Никакого "смуглый отрок бродил по аллеям, у озёрных грустил берегов".

Меня в парк сблатовало радио, третий день вещающее о том, как хороша весна в берлинских парках - давило, сволочь, трое суток на мозги, выживало из дома, вот я и вышел в парк, взяв с собой килограммов пять толстых умных газет, которые поступили на дом, пока я был в Китае и в Лаосе. Берлин районов Кройцберг - Нойкёльн - Фридрихсхайн стал каким-то весенним брендом Германии: в каждой толстой газете три - четыре разворота об этих районах и о парках в них (срань, ссань, отсутствие туалетов, чрезмерное обилие народа, на каждом повороте продажи наркотиков и, самое главное, да, конечно, дух берлинской свободы на выходных для всех гостей города).

Когда давит радио или кто-то на мозги, это как Новый Год, который отовсюду - приходится делать! Вот был бы я в эти дни в России, точно кулич пошёл бы освятил и так же бы потом плевался, как от посещения парка, а то, глядишь бы, и всенощную отстоял. Я очень внушаем. Впечатлителен. А газеты я полистал, да и выкинул все скопом в мусорку, не долистав: скучно от постоянного дежурного гуманизма и деланной дискуссионности на пустом месте газет интеллектуально повышенного уровня типа Die Zeit - все они какие-то брежневского времени, хорошего застоя со всеми этими вопросами "Что такое Европа?", "Стали ли мы добрее", "Что такое справедливость?" и др. темы еженедельных номеров, заявленные на первой полосе.

Вчера было вот здорово: русская подростковая коммуналка в нашем доме, с одной улётной сорокалетней тёткой из Уфы, заправляющей там и посдававшей комнаты в шестикомнатной квартире творческой молодёжи, до четырёх утра ставили ламбаду, восемнадцать мне уже забирай меня скорей, подождём твою мать, белые розы в оригинале и так далее всю русскую танцклассику, двор-колодец работал как большая колонка, в доме не спал никто, все звонили в полицию, я поначалу в час ночи тоже пару раз звякнул, но полиции в Берлине на всё пофиг как всегда, обещали подъехать, но не приехали, и я пошёл в гости, раз уж не спалось, пришёл к ним наконец-то, знакомиться, через полгода, как они гулянки стали устраивать в пятницу вечером примерно раз в две недели, выставляя магнитофон, а то и целую колонку в открытое окно по прекрасной советской традиции.

Всё так мило по-русски, танцы, выпивка, все знакомятся, никаких немцев нет, веселье, много свежих людей из Петербурга, Москвы, Новосибирска. До шести утра мы гудели, ставили Киркорова, Кобзона даже потом, Зыкину, Битлз и профессора Лебединского. И не надо никаких парков, всей этой муторной немецкой экологической идеологии отдыха на природе (которую даже местные турки не вкупают и портят громким караоке и дымом от баранов на вертелах).