Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

shatny_zhene

Куколды одолели

Изложу мою теорию того, почему стало так много куколдов. Сразу скажу, что эта теория основана на весьма сейчас непопулярной идее конвенциональности и обучаемости, лежащих в фундаменте человеческого поведения вообще.

Ковид кончается, берлинцы почуяли свободу, опять встречаются в реале. В ёбсоцсетях март натурально наступил, мужики как с цепи сорвались - всё нерастраченное либидо за полтора года сливают, похоже. В гей-знакомствах множество новых регистраций, новых пользователей, и совсем не геев, как то обычно бывает в сентябре в Берлине к фетиш-гей-фестивалю Folsom. А это натуралы, у которых крышу рвёт. А именно, это так называемые куколды.

Поразительный феномэн: мужик хочет ебаться так, что готов ебать даже мужиков (есть такая теория, о том, что ЛГБТ-гражданами становятся на почве повышенного уровня либидо). Но есть одно но: он не хочет считать себя геем. Страх перед этой номинацией. А потому он становится куколдом: контакт с мужчиной может проходить только в завуалированном режиме - в режиме контакта с женщиной.

Как правило, куколд ебёт мужика или мужик ебёт куколда в присутствии женщины или они совместно ебут женщину. Но постоянно всё действо должно строиться так, будто это изощрённая игра с женщиной. А вообще-то это мужик на выгуле под присмотром бабы. Подкаблучник.

И да, сексуальное поведение пластично, поддаётся изменению, научению, подражанию. Да, товарищи, можно выучиться быть геем и получать от этого наслаждение. Дело совсем не только в генах.

Волна куколдов сейчас только подтверждает эту концепцию обучаемости сексуальному поведению. А куколды прикольные. Начинают с запросов на фотки, выдают себя за геев, потом мягко заводят речь о том, что жена есть, потом ближе, ближе к теме пизды, давай я тебе буду лизать яйца, пока ты будешь иметь мою жену и всё в таком духе - а как только прямо предлагаешь человеку, что а давай не будем заморачиваться женой, а просто по-мужски один на один или группой поебёмся отвязно, спокойно без баб, то сразу сливается оскорблённо.
борьба с короновирусом

(no subject)

Детство, юность, писательство, шизофрения: никогда не скучно, мозг купается в дофамине, в переизбытке постоянно растущих связей, в связности и сообщительности всего со всем. Постоянная игра идентичностей до того даже, что человек постоянно теряет связь с собой, немного и незаметно в случае детства, часто заметно и много в случае юности и писательства (отсюда большие усилия по восстановлению этой связности), совсем часто и много связь с собой теряется в шизофрении (до полной серости и бесчувствия порой, но и эта серость и бесчувствие очень напряжены, остры, быстры). В старости же себя знает очень хорошо, скорость разбегания галактик друг от друга угасает, становится скучнее потому. Недалеко до деменции - до полной утраты вкуса к производству различий, способности различать. Дофамин страшно падает, синапсы отмирают, различий всё меньше, буйно цветут и повторяются только отдельные их куски, ансамбли, спасаемые как Гитлер в бункере в расстреливаемом Берлине. Кто остаётся бодрым и наконец-то обретает подобие ума - старые шизофреники. Буйный дофамин оказывается в норме, мир больше не фонтанирует напряжением, доходящим до сюжетов преследования (высшая стадия психической болезни и жизненных сил вообще - детектив, мания преследования, жесточайшая паранойя, большая игра, так сказать), можно тихо гугнить, бредить, производить привольное ненавязчивое различие.

Читалка

В электронной читалке соединилась моя любовь к чистоте, отсутствию следов, точнее, к нетронутости, и возможность оставлять пометки, заметки, записи на полях - всё это образует отдельные файлы, уносящиеся на сервер, написанные от руки по экрану особым электронным карандашом или набранные на экране пальцами посредством сочных прикосновений-постукиваний по жидким чёрным кристаллам (они порой так мило трясутся, что остаётся впечатление, что встряхиваешь автору мозги, когда пишешь комментарии).

Книги, занимающие и посейчас в реальности две стены, недобитки бумажные, часть из них оставил на память, часть из них не существует как электронные, часть не распродана ещё, часть важна именно пометками на полях - но все они представляются теперь поношенными, а те, в которых исписаны все страницы, те представляются после двух месяцев жизни с читалкой ещё и грязными.

А в читалке волшебно: пиши сколько хочешь в книге, она остаётся всегда новой. Свежие страницы её можно потрогать, кстати, хотя они и электронные, они отстраиваются в миллисекунды, когда перелистываешь, но это заметно глазу, как перестраиваются, стройно и как будто в танцевальном движении, жидкие густые чернила в ровные шрифты. Так хороша её поверхность, что на ощупь это бумага.

С бумажными книгами я планирую расставаться теперь поскорее, мне со временем нравится всё больше и больше жилище, в котором минимум следов от жизни, её остатков. Функциональность переносима, а вот выпадающие в осадок вещи - нет, уже непереносимы. Я так же не люблю татуировки или морщины на теле - следы, история, говно, ошибки.

Надписи в книгах, сделанные мной, вызывают, впрочем, умиление как перед ребёнком, но также они имеют и самостоятельную ценность, они могут ещё быть куда-то включены. Сами книги уже не вызывают интереса, я ничего два раза никогда не читал, как и не смотрел два раза ни одного фильма и не пересматриваю фотографии никогда.
борьба с короновирусом

(no subject)

В электронной читалке есть два неплохих суггестивных момента, помогающих освоить, присвоить текст: 1) текст создаётся, возникает прямо на глазах из не мгновенно перестраивающихся жидких кристаллов; 2) можно форматировать текст, менять шрифты, ширину полей и т.п.. Что интересно, всё это как раз и не нравится сторонникам бумажной версии книг. А я вот после электронной читалки совсем не хочу прикасаться к бумажным книгам, они же неудобные, тяжёлые, плюс не нравится ощущать, что текста много, вес и толщина книги отвращают. Хотя поначалу мне казалось, что текста слишком много именно в электронной читалке - его там невидимо, неизмеримо много, особенно учитывая, что в моей читалке около трёх тысяч книг на трёх языках.
Gorky

(no subject)

В юности я мягко переходил в весенний режим, в ускорение, в перестройку, в оживление. А теперь как-то сразу, как-то жадно. Количество в качество. Причём сразу понятно: вот вчера было ещё количество, а сегодня уже нет количества, есть следующая ступень - качество. Вот так тупо, в соответствии с диалектикой. И так всё с возрастом огрубляется. Как будто время сжали, не дают времени на плавное развёртывание. Хотя казалось бы, его стало больше. А пока освоишься в новом режиме (в новой гормональности?), который как снег на голову, чувствуешь себя хаотичной белкой, броуновским движением. Всё новое с возрастом как снег на голову.

(no subject)

С электронной читалкой свои книги нужно если не читать, то хотя бы помнить их, иначе они провалятся в невидимые пласты, затеряются на ладони буквально. Книги на полках можно даже не помнить, можно в простоте душевной ставить их рядами, забывать, мечтать о том, что когда-то ты их прочтёшь, даже можно беспредметно мечтать, охаживая полки взглядом или мысленным взором, когда не различаешь названий. С электронной читалкой так размечтаться не получится.

Опрощение общества (хотя и выглядит как усложнение)




Точно так же на моих глазах произошло то же самое и с филфаком: пока ещё я был на 1 - 3 курсе, в туалете во время покурить обсуждали лингвистические теории, последние веяния в науке и так далее. То же чаще всего и в приятельских разговорах между собой. Потом лет за пять произошёл сильнейший поворот во всём университете, это когда кафедры стали делать хозрасчётными предприятиями, и началась всякая дрянь и занятие чем угодно, только не преподаванием и не наукой. Обсуждали именно что грязное бельё всех-всех-всех, сплетни и сплетни тотально, все молодые (за исключением совсем уж единиц, без семьи), у кого ещё были в голове лингвистические научные веяния, уходили в это время из университета, на кафедрах оставались лишь мастодонты, а из молодых лишь самые оборотистые, кто как-то мог привести абитуриентов на платные места или какого-нибудь хуя из милиции, который хотел бы за деньги защитить диссертацию на тему вроде "Философия посажения на бутылку и онтология швабры в жопе в российской правоприменительной практике", или же других "полезных человечков".
beijing mummi

Солнце осенью

Солнечный свет быстро насыщает эндогенными эндорфинами, вот почему после пляжа так легко, спокойно, вот почему в "Постороннем" Камю человек очень здоров психически (спокоен и в тюрьме, и стиль этой повести "отстранённый" - отстранённый, замечу, от всей экспрессивной психни модернизма, и вне зависимости от идейного контекста времени этот стиль и есть здоровый стиль здорового отстранения-остранения) - он регулярно под солнцем расслабляется, напитывается эндорфинами, дофамином, покоем, и потому же в эту осень практически у меня нет ипохондрических симптомов, перепадов настроения, нет, собственно, плохого настроения - я регулярно выхожу на улицу и сижу на солнце, сознательно, а во все прошлые осени я редко выходил из дома, и было, да, "сезонно паршиво", что очень раздражало, было досадно.
hund

Наука с нечеловеческим лицом

В науке "...есть свои кодлы, паханат, шныри, опущенные - только всё это осуществляется мягко, неявно, хитро и завуалировано. Ничего удивительного в этом нет. Наука произрастает из монастырской герменевтики, а там фактически та же тюрьма..."

Да, конечно, для покорения космоса при таком положении дел люди, учившиеся в вальдорфских школах (в школах и не вальдорфских, но без харда, насилия) не подходят.

Очень понятно, почему рунет регулярно пропесочивает тему "швейцарской школы", звереет от неё с пол-оборота, а я регулярно троллю рунет этой темой. Да, выпускники физматшкол в науку попадали редко: слишком чистые мальчики росли, любили Визбора и Юлия Кима бренчать на гитаре, и даже Окуджаву в двадцать первом веке в лесу, да вот, прошлой же осенью, под гитару под Берлином мы с ними исполняли, жгли костёр, собирали грибы, суп варили, потом всякие игры мальчиков в темноте (а в Омске и в Петербурге, когда мы в были вместе в науке, они были буками, бегали от меня, хотя и смотрели голодными волками, я даже не знал, что они пара - потому что в науке не забалуешь).

Но я, написав о швейцарской школе, и не думал о кадрах для науки. Я считаю, жить в академической, в научной среде, а я там прожил одиннадцать лет, сосать столько говна по тюремным лекалам - это подвиг, призвание, это для сильных очень людей. Мне не понравилось. Как я понимаю, дело, видимо, в том, что я совсем не амбициозен, мне не важен результат, окружение, карьера, люди, всё это, что вставляет в науке, иногда это прям моя беда. Было скучно. И напряжение, тревожность, бессмысленность времяпрепровождения тяготили, постоянная задача писать и думать под галочку, имитируя новизну в науке (ну какая новизна в философии может быть? какая вообще к хуям философия наука?!.. но в смысле, указанном в цитате и она наука!) в статьях ради которых все бегают, но никто их не читает.

Так что, про швейцарскую школу, возвращаясь, то я-то про обычных людей, про себя, про то написал о швейцарских школах, как вырастить людей, с кем в лесу хорошо лежать вместе и смотреть в чистое небо внутри и в нравственный закон над головой. Остальное приложится, по опыту могу судить, и космос и наука даже, если люди душевно и по жизни здоровы. Для харда нужно иметь расположение особое, тягу к нему, харизму, характер, удовольствие от напряжения и опасности получать. Нет, я не таков. И я такого избегаю. Хотя да, понимаю, наверное, верно, что на таких архаровцах мир держится и прогресс ими движется.

А я-то собирался следующим постом написать как раз о том, что наука и гулаг - это едино, лучше всего творилось в шарашках ведь, всё создали в шарашках, всю оборону и космос. Разогнали гулаг - и Страна пошла по пизде! Распустили вшивоту всю, Сахарова дурака из дурки выпустили недолеченного и так далее... Но вот, товарищ antimantikora, настигаемый скорейшим раком, пишет всё лучше, и быстрее меня теперь.

Ещё о фабриках архиважных понятий, о СМИ, о достоверности науки, где правда, в чём сила брат и т.п.

Фееричная история о том, как трое ученых решили на деле продемонстрировать нищету современных постмодернистских наук вроде "гендерных исследований" и прочих "политик идентичности" в призме "критической теории". Для этого они начали писать как бы научные статьи в рецензируемые журналы по теме, одна другой краше. К примеру, статья о том, что мужчин нужно дрессировать как собак, чтобы отучить от "культуры изнасилования" - опубликована в журнале "феминистской географии" Gender, Place & Culture. Статья о том, что искусственный интеллект опасен потому, что будет запрограммирован на мужское империалистическое мышление - вышла в журнале Feminist Theory. Статья о том, что представлять женщину без ее согласия во время мастурбации есть форма сексуального насилия - вышла в журнале Sociological Theory.

Всего автора настрочили 20 статей в таком духе, из них 7 вышли в рецензируемых журналах, еще 7 семь находились на стадии рассмотрения, когда авторы решили разоблачить пранк. Вишенка на торте: они переписали главу из гитлеровского "Майн Кампфа" с использованием феминисткой лексики. И ее опубликовали в феминистском журнале Affilia! Даже "Моя борьба" в названии не смутила.

Какие из этого выводы? Во-первых, писать в такие социологические журналы можно вообще все, что угодно - лишь бы использовался птичий язык характерный для этой среды ("гендер", "абьюз", "маскулинность", "угнетение", вот это все). Во-вторых, писать "исследования" по теме могут люди совершенно посторонние, просто изучившие тот самый птичий язык - "профессионалы" не заметят никакого подвоха. В-третьих, под соусом "феминистской оптики" можно проталкивать сколь угодно людоедские идеи - будь то предложения дрессировать людей или даже целые куски из "Майн кампф". Еще раз напомню, что все это подается, как "наука", "научные исследования" и "научные журналы".

(c) Михаил Пожарский