Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

hund

Исключили фетишизм из гей-парада

Исключение части сообщества! Лицемерие! Возврат в средневековье! Снова полиция нравов! - содержание статьи и комментариев к ней. В Бремене заранее к предстоящему гей-параду запретили участие фетишистов. То есть, запрещено будет на улице водить людей на поводке, оголять жопу, ссать в рот, засовывать в жопу руки по локоть и вообще, хлестать плетьми и нести распятыми всяких мальчиков, плевать людям в лицо и в рот - всё, что периодически происходит на берлинских улицах в ходе гей-парада и в праздники фетишистов (проводятся преимущественно в Берлине).



Я этого праведного гнева фетишистов не понимаю по двум причинам:

1) они совершенно забыли и извращают суть правозащитного митинга, превращая его в парад с перьями в жопе, в праздник мира, любви и секса, каковые празднества имеют место быть и вне "гей-парада" (который вообще-то называется днём памяти событий на Кристофер-стрит);

2) терпеть не могу эти все конвенциализованные внутри гей-сообщества фетиши, все эти руки в жопе, плёточки и ссаку - небольшой набор, не считающийся извращением, НО сами же эти конвенционализованные фетишисты считают фи и извращением такие фетиши, как поедание говна, избиение до рыгалова в живот, ампутации и так далее бесконечность фетишизма.
hund

(no subject)

В немецких новостях страх, потерянность, уязвимость немцев в ситуации произошедшего наводнения канализуется хозяйственно: разрушен магазин, завод, ферма - уничтожен плод долголетних усилий, выведено из строя орудие производства. Это очень приторно - постоянные хозяйственные ожидания, крушение только хозяйственных ожиданий, это очень по-немецки. Потопленные дома, улицы показываются, но оговариваются не они, не утрата родной хаты, а именно что словами выражается сожаление о хозяйстве.

А вот было бы здорово, если бы люди в новостях выражали то, что они чувствуют, но без принуждения к хозяйственному порядку, почитаемому в новостях. Некий тотальный страх, растерянность, утрату. Но это было бы не по-мужски, не по-немецки, такие обвальные слёзы не объективированного (не хозяйственного) сожаления, лавина бытийного ужаса, каскад отчаяния, разрушающий все сетки ожиданий и канализаций, как разрушает их само наводнение в городах Германии.
борьба с короновирусом

(no subject)

Депрессия помогает самоизоляции, а самоизоляция способствует депрессии - основа карантина как средства борьбы с эпидемией: чем меньше контактов, тем выгоднее для сообщества во время эпидемии.

То есть, депрессия должна, может быть и бывает кратковременной. Как при гриппе, припоминаю, хочется забиться в нору, отлёживаться и никому не показываться - отменно здравая реакция на пользу обществу.

По-моему, так происходит при всех действительно опасных болезнях, ситуациях: или ты выберешься из них, или, если не выберешься, то сдохни в одиночестве, похоронив с собой ненужный опыт (опыт того, как не выкарабкаться из сливок, не взбить масло) - опасные болезни и ситуации заразны.

(no subject)

Любимый берлинский канал на Onlyfans закрыли. Всего за 6.99 в месяц можно было круглосуточно наблюдать за жизнью квартиры во Фридрихсхайне в одном сквоте. Люди там были левацко-гомосексуальной ориентации, потому не знали никаких проблем с приватной сферой, да, впрочем, как и все на Onlyfans давно не различают приватное и публичное. За эти семь евро можно было смотреть на кухню, где постоянно шло распитие спиртного, употребление самых разных наркотиков, в том числе и инъекционных, смотреть в спальню на гомосексуальную ёблю нон-стопом под висящей веб-камерой, а рядом спали вповалку уже удовлетворённые люди, разных полов, кстати, смотреть в туалет, как кто-нибудь облегчается или спит там. Я удивлялся тому, как канал вообще просуществовал два месяца при страхе немцев перед фотографией и видеосъёмкой, при таком трепетном отношении к приватной сфере. Почему закрыли, неизвестно, снесли и канал и блог с его анонсами. Неплохой был, очень идейный, кстати, способ зарабатывать на жизнь, на всю эту веселуху. У канала было около тысячи двухсот подписчиков.
hund

(no subject)

В России неприятно поразила за неделю безыдейность, нулевая степень идеологии. Официоз хлещет из телевизора, но мозги людей он не задевает. Люди действуют только из практических, очень примитивных, соображений. Идейность была только у одного человека за неделю мной встреченного - у гомосексуалиста, ищущего конверсионной терапии. Смешно и грустно: идейность только в извращённом виде, в сфере извращения же. И он одинок в этой идейности, нет у него сподвижников, сети единомышленников. А помню, ещё двадцать лет назад встречал я геев-конверсионников, с одним мы диван сломали, так уж мы конверсионно продвинулись, с другим играли в космонавтов в ракете на детской площадке г. Омска, абсолютно совершенно вышли на орбиту так, что юноша потом каялся по всем церквям несколько месяцев и раскрутил после этого выхода на орбиту проникновенный сайт о преодолении гомосексуальности - у людей были идейные сети, было много идейных людей, мне, например вот, нравились христианские парни, борющиеся с гомосексуализмом в себе. Сейчас всё очень утилитарно. Скучно это, немое какое-то всё.
tualet

Солнце, ботокс, память

Отличная, практически цифровая по своей точности и вместительности, моя память на лица порой меня изводит, утомляет. В предвкушении поездки в Россию к сестре на берег моря я стал вспоминать благодаря нескольким зацепкам один день, проведённый там, вспоминал, как я ходил по пляжу и искал мои часы, то ли упавшие потому, что расстегнулся ремешок, то ли выпавшие из кармана шорт, вспоминал десятки лиц там, увиденных тогда за полчаса на пляже.

Спящие и дремавшие под жарящим солнцем люди, лица людей во сне почему-то большей частью тревожные - наверное, тревожные лица у них потому, что сон под солнцем и должен вызывать тревогу - нездоровый сон, чреватый меланомой или солнечным ударом или ещё чем-нибудь нехорошим вроде обворовывания или мяч в лицо прилетит.

Но мой друг говорит мне, что у меня во сне лицо лучше, чем в бодром состоянии, лицо будды, совершенно расправленное, спокойное, бестревожное, а вот когда я просыпаюсь, я не то чтобы становлюсь тревожным, но я становлюсь сосредоточенным.

А может быть, и тревожным я становлюсь, только он мне так не говорил никогда, потому что он знает, что тревожность на долгое время была моим мучением. Зачем лишний раз напоминать. Что интересно, не во сне я тревожен, а наяву бываю неспокоен, а во сне всегда спокоен. Он часто фотографировал меня, когда я спал. По-моему, даже гораздо охотнее, чем когда я бодрствовал. Вообще, думаю, не всякий вынесет меня бодрствующим, хотя бы по причине того, что я страшно сосредоточен, любопытен, хитр и въедлив бываю очень даже охотно.

Если я верно понимаю, то ботокс действует именно так, что снимает напряжение мимической мускулатуры? То есть, помогает людям не напрягать морду лица во сне, и потому лицо и днём выглядит со временем моложе - дурацкие маски тревожности, идиотизма, похоти, ненужной плюшкинской шизопараноидальной сосредоточенности и т.п. расправляются.

Интересно, зачем я так ясно помню сотни лиц, виденных в тот день на пляже, когда я даже и не на лицах был сосредоточен, а на выискивании среди них моих часов рядом, возможно, упавших в песок. Может быть, у меня и память такая неселективная, буддо-ботоксно-расправленная, как лицо во сне, когда рядом был мой друг, вбирает всё, ничего не отсекая?

Но это она так поступает не со всем, а только, например, с лицами, с запахами, с голосами, с текстами, с движениями тела. А вот уже, например, вкусы еды я помню плохо, могу даже перепутать сорта хлеба на вкус, а некоторые помнят на вкус сорта пива, мяса, молока, масла и так далее, что для меня совсем уж непостижимо, к еде я совсем равнодушен почему-то.

Как-то особенность моей памяти связана именно с расслаблением там, на солнце. Солнце действует как-то пронизывающе радиоактивно. Оно делает тело и ум очень лёгкими, пустыми. По-моему, свойства солнечных лучей, их влияние на тонкие свойства лёгкой квантовой ауры тела, называемой душой, не вполне изучены. Или же я так красиво и тоскующе мистифицирую солнце.

Попросту, скорее всего, очень хорошо работает выработанный рефлекс тотального релакса, когда устаёшь от плавания в море и добравшись до своей лежанки на пляже наконец-то можешь тотально расслабиться, а что ещё делать, и это выработалось, усвоилось ещё в детстве, когда ты действительно мог капитально расслабляться как будда, попросту улёгшись поудобнее на солнце. Ведь я ещё из детства до сих пор помню сотни лиц, увиденных на пляже, тоже низачем, хватательный, как у голодно пустого андроида-робота, рефлекс памяти, когда открываешь совершенно спокойные пустые глаза - оголённые куски своего мозга фактически - и начинаешь вновь видеть, ещё до прихода всяких мыслей.

Или же у меня до сих пор отличная связь с моим детством, так и не разрушенные ни детские воспоминания, ни детские привычки жизни, или же это странная особенность памяти, эта память на лица.

А вот что интересно: а если колоть ботокс в лицо, он будет действовать как транквилизатор? Это я так полагаю, учитывая то, что если улыбаться, то настроение улучшается, то есть, если расправить тревожность на лице, то выправится и тревожность вообще. Надо будет поговорить об этом с психиатрами.
Gorky

Как действует что-то слишком сильное на уставшую психику

Для радости нужно тоже иметь крепкую нервную систему - чтобы ненароком не разнесло голову. Сообщили три часа назад очень радостную новость, долгожданную, а я был уставшим. Когда уставший, интегративная способность - основная способность психики, мозга, ума, как я думаю - она понижена. И потому радостная новость стала взрываться фейерверками возможных историй, представлением возможностей, равно как стало взрываться и прошлое, будоражимое представлением будущего, тягающего важные моменты из прошлого. Так радость переросла в едва выносимую эйфорию, в тяжёлое переполнение. Истории стали несводимы друг к другу, остановить их скачку стало очень трудно. Тяжёлое состояние. И я от него упал спать, подкосились ноги. Не выношу эйфорию, эту скачку идей в голове. Как хорошо, что это бывает редко. Подумалось, что это похоже на депрессию очень: в депрессии тоже понижена интегративная способность, истории, образы самого себя потому невозможно свести воедино, они расходятся из тебя как призраки из тёмной мрачной комнаты, по дороге всё более обретая весомое тело - отбирая этот вес у тебя, расходятся не как угасающие круги по воде, а как нарастающие круги по воде. Ты не можешь свести всю компанию воедино. Вся эта блядва, все эти отражения тебя самого, интерпретации и переинтерпретации прошлого (как правило, в депрессии представляется именно прошлое, на будущее, что интересно, сил нет нет сил на фантазию - фантазия-проекция-вперёд-в-будущее всё же, по-моему, требует более-менее сильной интегративной способности) водят утомительный ускоряющийся и замедляющийся хоровод, все они расщепляют сознание, представление о своём опыте - и от этого делается очень грустно, от того, что всё мыслится как отвалившиеся щепки, как несводимые воедино фрагменты - так мыслится, что возникает чувство нереализованности. Так вот, всё это присуще и эйфории. Два часа назад я засыпал, думая, что ох, как же два этих состояния похожи - эйфория и депрессивная душевная боль, эта невозможность удержать все куски воедино, она одна и та же в обоих случаях, состояниях. Я очень не люблю неровные состояния, подскоки, охватывающие чувства. Я люблю и привык к ясности, покою. Хотя мне и нравится заигрывать с подскоками, наблюдать их, то есть, почему та или иная мысль как-то чувственно окрашена, имеет вектор в эмоциях, сопротивление ясному рассудку. Чаще всего этот вектор имеет истоки в деструкции. Все неровные состояния, все подскоки, все выходы за ровное спокойное состояние имеют корни, по-моему, в травматике, в сбоях. Удивляет всегда, что существуют именно как ясность желания. Желания не охватывают, они едва ли не продукт покоя и воли для меня. Я никогда не бываю ничем охвачен. Если бываю, то ложусь как солдаты при обстреле или бомбёжке, как животные в грозу - важно вернуть всё в горизонтальное положение, вернуть торжество интегративной тенденции, способности сводить всё воедино. К единой истории, вектору наррации. И лежу или засыпаю, пока не пройдёт. Возможность переваривать сильнейшие различия - это и есть живое. Эйфория неприятна тем, что шквал неостановим и грозит быть непереваренным. Возможно, если усилить шквал, наверное, это была бы эпилепсия. Знаю её, впрочем, только по описаниям и по нервному лицу Достоевского, часто я вглядывался в школе от скуки в его портреты. И в университете. У нас там дохера было портретов Достоевского, потому что университет был им. Ф. М. Достоевского. Нервное лицо, нервенность которого есть недовольство тем, что разряды молнии, шквала опрокидывали навзничь всего человека. Такое очень недовольное у него лицо. Бывает ещё у постоянно недовольных, ищущих алкоголиков. Тоже нервные люди, испытывающие несводимость всего воедино и шквал и давление "всего", тоже эпилептоиды. Когда я выспанный, мне по барабану и плохие новости, и хорошие. Ну так, производят впечатление, но не особенно чтобы трогающее. И те и те новости в здоровом состоянии ума вызывают конструктивную деятельность. А она всегда более-менее радостная.
борьба с короновирусом

Sneakers

В Германии, в скандинавских странах, в США, во Франции, в Японии, то есть, в странах первого ряда, в высокотехнологичных сообществах, сильно среди геев развит фетиш кроссовок (от их фотографирования, нюхания свежих и ношеных до прямого сексуального использования кроссовок).

Я не встречал даже малейшего распространения этого фетиша, например, в Пекине (но там он скоро должен зародиться, беря во внимание сверхскоростное развитие Китая и то, что вследствие капитализма всем уже там поровну, кто такие геи и кто вообще как ебётся - права ЛГБТ там стали достигнуты без всякой борьбы за них, а только посредством того, что в капитализме важно лишь наличие всё более интересных, дифференцированных групп покупателей).

В России не встречал (и, думаю, России до этого фетиша ещё очень далеко, как до луны пешком, за исключением, может быть, только Москвы, в силу технологического капитального отставания России и недоступности для широких масс действительно охуенских кроссовок).

И вот мне интересно, это действительно связано, этот фетиш, с высокотехнологичностью сообществ?

Сам кроссовок - очень высокотехнологичное изделие, вот в чём дело. Предпочитаются притом именно что очень дорогие, едва ли не с вайфаем, кроссовки, а также парни, их "носители", в фантазиях обвешиваются и обставляются всякими высокотехничными вещами и знаками принадлежности к среднему классу белого сытого мира.

В этом фетише к тому же важна искусственность, изящество вещи, даже материалы должны быть именно что синтетическими. Интересный фетиш. Немного затемнённый тем, что пересекается с дрочем на гопников, на ношеные кроссовки, потные костюмчики адидас, прокуренность и алкашку.

Но сами по себе sneakers-фетишисты очень далеки от гопнической гей-лирики, дроч на гопников у sneakers-фетишистов не развит, а если и присутствует, то только в снятой форме (использование только признаков, знаков, костюмчик адидас должен быть чист, образ жизни здоровый, все предметы фетиша должны быть дорогими).

Плюс, что интересно, берлинская тусовка sneakers-фетишистов пересекается с крайне экологично ориентированной тусовкой скейтбордистов, а там вообще здоровый образ жизни, мир труд май дружба жвачка стирание гендерных различий плюс они себя даже геями не считают.

А гопники, нюхающие ношеные кроссовки, клей и употребляющие синьку - это вообще для скейтбордистов и кроссовочных фетишистов полная рыгаловка, идейные враги и в поле зрения даже не попадают.
борьба с короновирусом

Самоизоляция в Берлине

Бомж, проживающий на детской площадке, вызывает жалость всеми тремя своими выдающимися признаками: патриархальной бородой (в плюс к ней, то есть, в хабитус партиарха, подключается большое выдающееся мускулистое пузо, достойное, как у Кинг-Конга, а также сиськи мужчины за пятьдесят, любящего пиво и хорошо покушать), постоянным зависанием в башне Рапунцель с книгой в окне, а также вонью.

Жалость происходит от того, что всеми тремя свойствами он изолирован от мира. Он всегда одинокий. Чтение, например, его ни с чем не соединяет. Он читает книги, которые он подбирает на улице, благо сейчас их много. Но чтение, кажется, изолирует его всё больше на месте пришпиливая в башне Рапунцель на Märchenspielplatz пока не зашло солнце (электричества, сколько я за ним наблюдаю, у него нет). Мне всегда представлялось, что чтение соединяет людей. Видимо, не всех.

Его патриархальный живот и великолепные горилльи самцовые сиськи тоже вызывают жалость и тоже по причине указания на изоляцию - ведь такому самцу, патриарху должно соответственно принадлежать и окружение. Патриарх должен сидеть с книгой в башне сказок и вещать истину всем своим приближённым (домочадцев у бомжа быть не получилось). Но он сидит один в своей светёлке, комично как Рапунцель.

Борода заменяет ему косоньки, которые Рапунцель Рапунцель проснись спусти свои косоньки вниз. Несостоявшегося патриарха, превратившегося в сказочную Рапунцель жаль как самца гориллы в горящем лесу, потерявшего своё стадо, уважение, почёт, коммуникацию вообще. Признаки его патриархальности отпугивают от него людей.

Равно и вонь. Она могла бы как мощный сигнал привлекать единомышленников, но в данном случае коммуникативность запаха тоже симулятивна, и работает противоположно, только отпугивая всех от башни.

Мне жаль этого человека ещё и потому, что он совершенно окуклился в этих трёх перечисленных свойствах так, что он даже никогда и не замечает, например, моего регулярного присутствия на детской площадке, того, что я его рассматриваю, а скоро, видимо, начну и фотографировать его. Но он очень окукленный и одинокий со своей бородой, пузом, книгами, в комичной сказочной башне.
hund

Психотерапия построена во многом на инфантилизации пациента

Знакомая писательница терпит постоянно финансовые бедствия, сколько знаю её, шесть лет уже, хотя издала за это время две книги, одну художественную и одну научно-популярную, почти что средним региональным тиражом, и постоянно что-то пишет в газету, но всё же пришлось ей со своим мужем, тоже писателем, но совсем не издававшимся книгами, освободить этаж дома в тихом престижном районе Далем, этаж в трёхэтажном доме и переехать в квартиру в центре (понижение жилищного уровня).

А вот дела когда-то моей психотерапевтши, мудрой старой вёльвы, идут отменно хорошо, в гору. У неё и муж психотерапевт, молодой, на двадцать с чем-то лет её моложе, прекрасный муж. Они тоже из Далема, и их я знаю последние восемь лет. Они именно что поднялись, как говорится. Занимали только один этаж старинного в андерсеновском духе трёхэтажного дома в Далеме, жили там и там же был кабинет, а теперь выкупили весь дом, и теперь у них и кабинета (по три комнаты) два. А меня эта параллель - беднеющей неплохой писательницы и богатеющих психотерапевтов - как-то всё же удручает. Философия психотерапевтши заключалась, я бы сказал, в постоянном превышении полномочий.

По-моему, сейчас вся психотерапия такая - деятельность с переоценённым значением, с превышением своего полномочия. А полномочие психотерапии, как я его понимаю и как то было написано в книгах ещё тридцатилетней давности, это разъяснение больному его болезни, разъяснительная работа, а главная работа - это работа психиатра и работа медикаментов. Сейчас же психотерапия - это сопровождение пациента во всех сферах его жизни, практически управление пациентом.

Даже эта моя мудрая старая вёльва учила меня, например, такой херне, как "гнать ненужные мысли". В то время как весь мой опыт и опыт литературы и опыт, кстати, и беднеющей писательницы построен на том, чтобы не гнать от себя мысли, построен на том, чтобы додумывать свои мысли, не бояться их, своих мыслей и настроений, на том, чтобы считать свои чувства и мысли собой.

А моя вёльва всегда меня учила дистанцироваться от моих мыслей, от моего опыта, от моих чувств. Учила так, что моя голова начала превращаться в помойку года четыре назад, так учила, что у меня поселилось чувство приходящей пустоты, не божественной вдохновенной пустоты и ясности в голове, свойственной мне с детства в лучшие мои периоды, а поселилась сосущая такая тупая пустота, заместившая боль.

И, собственно, на этом моём-её достижении мы и закончили, я закончил, наши, так сказать, плодотворные творческие встречи, которые именно что становились еженедельным, а то и два раза в неделю, сопровождением меня в моей жизни, задаванием мне ориентиров, с полным стиранием приватных границ, тайн, недосказанностей, нормальных неясностей - это было уже что-то очень далёкое от того изначального назначения психотерапии, о котором я читал в старых книгах, я повторюсь: разъяснение больному особенностей его недуга.

И уж решать, какие мне мысли нужно гнать, а какие не нужно, я мог бы и один, если бы не эта сейчас принимаемая как само собой разумеющееся инфантилизующая тенденция в психотерапии, когда под видом формирования у пациента ответственности за свою жизнь пациента делают ведомым ребёнком и, более того, принимают за него решения, например, о том, что пора оставить медикаменты (редкое решение для психотерапевтов, чаще всего они ссут это одобрить, ну а если не ссут, то сначала пациент подписывает бумагу о том, что снимает всякую ответственность с психотерапевта за возможные осложнения в лечении в виде суицида, если конкретно к делу).

Да, так вот, меня удручает то, что опыт хорошей литературы, являющийся при должном, неинфантильном отношении к своим мыслям и к чтению, действительным орудием мышления и внутренней жизни, основой любого просветления и лечения - он, зафиксированный, к тому же, в форме навечности, в словах, то есть, на бумаге - удручает то, что он ценится меньше опыта всей этой еженедельной, в общем-то, на девяносто процентов ненужной болтовни, возникающей из инфантилизации пациента, болтовни, к тому же, мимолётной, ведь если только зафиксировать в словах на бумаге всю эту тягомотину, например, постоянные излияния на тему он меня бросил что мне делать как мне справиться мужик снова ушёл - если это всё, а именно вот это, про мужик ушёл и является самым частым запросом в психотерапии - если всё это написать на бумаге - это будет бред сивой кобылы, это будут инфантильные сопли, с помощью соответствующей терминологии, правда, возведённые в ранг вселенской трагедии.

Ох, ну вот, не хотел я ничего сказать против психотерапии, но как-то так уж вышло. Много времени, сил она у меня отняла, я остался недоволен. Потому, что она отвлекала от того, что нужно было быстрее сделать: подобрать нормальные медикаменты - и потом сразу, месяца через четыре, всю психню и психотерапию как ветром сдуло и забылось, как и должно было, как страшный сон и мракобесная маета.