Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

kerl

Архив

Перебираю архив к отъезду из Германии, что взять с собой, что сжечь. Некоторые документы нужно по немецким законам десять лет хранить. А про некоторые неясно. Но некоторые я сам буду хранить, в рамочке, хотя ни они сами уже не нужны, ни срока годности на них нет, ни необходимости на них не было. Некоторые документы мне нравятся эстетически, как сувениры, как что-то, возможное только здесь, что я увезу отсюда как исключительной редкости артефакт.

Такой кафки у меня в сумке с бумажным юридическим архивом, стоящей в подвале, двадцать шесть килограммов. Ну, не такой, конечно, по качеству, чтобы сувенир прям это было, но надо перебрать двадцать шесть килограммов и найдутся уникальные акты, заявления, одобрения, договоры, предупреждения и так далее за все двенадцать лет немецкой моей жизни.

Один из таких особых документов, уровня артефакта и сувенира - согласие от пацана четырнадцати лет на секс с ним и согласие его родителей, хотя оно и не требовалось и формы на него не существует, но парень сам от них запросил на моё имя, чтобы меня обезопасить (слава орднунгу, здесь возраст согласия с 14 лет).

И фотку парня сохраню, он такой бугай на ней, что на ней тридцать лет все дают ему, а не мне, а я на ней сижу рядом, субтильный, меньше его в два раза и на мордашку тоже лет четырнадцати. Фотку эту я в рамку повешу на стенку (он очень приятный парень, мы дружим, он нас фоткал на поляроид, целую поляроидную серию тогда нафоткал - потому я оставлю фотографию, а не как половое достижение и не как факт приятного бонуса от немецкого орднунга в виде секса с мальчишкой). Подготавливаю багаж и счастливую старость.
hund

Давление инерции скудости жизненных форм проходит

Скука распространена в очень рациональных сообществах, в которых всё рубрицировано, названо, всё устоялось, даны всему формы. Всему, да не всему. Есть масса подавленного, невысказанного. Черти, которых нельзя гонять, нельзя с ними никак взаимодействовать. Так я год назад писал о российском обществе: общество, где запрещено гонять чертей, общество, вытеснившее свою болезнь.

А немецкое общество - тоже общество во многом общество, обвешанное своими веригами, устоявшимися формами, которые не дают свободы движения.

Например, вот ЛГБТ взять - у геев есть только культура экстремальной жизни, т.е., напр., есть культура быстрого секса, но нет своей культуры повседневности. Геи сейчас приговаривают до сих пор: да мы ничем в жизни не отличаемся от обычных людей, у нас только под одеялом всё по-другому. Но ведь это самообман. Он от бессилия. От временной неспособности создать культуру своей повседневности. От страха быть другими, отличными от "нормальных" людей. Пожалуйста, бери, создавай. Но должно, видимо, пройти время.

А пока созданы только, вернее, остались от бурного тревожного драматического прошлого только культура быстрого секса, сайты знакомств, риторика секса, установка только на секс. Приговорённость такая к сексу. А ведь тянет и на поговорить. И вообще образ жизни геев отличается от образа жизни других людей.

Заметил это сегодня, в этот первый действительно германский осенний день, сумрачный, тишайший, холоднючий, постоянно идёт дождь, сонность, пишет мне парень один, целый день не может решиться, хочет он встретиться или нет. Я думал, это типическое берлинское заболевание головного мозга: выбирать до последней минуты, с кем зависнуть и где. Но мне надоело ждать, неопределённость, вернее, надоела с планами на вечер и вообще, и я в лоб спросил: а вообще, может быть, у тебя импотенция, так ты себя не мучай.

Оказалось, всё просто прекрасно: у человека не импотенция, он просто не секса хочет, а поговорить. Вернее, даже не поговорить, а провести вечер вместе. Почему так сразу не сказал - потому что вот внутренне установка такая у человека, что все ищут секса. Нет. Например, я использую секс для общения, как повод познакомиться чаще всего, а сам секс мне чаще всего не интересен. И мне, да, под давлением общественного ожидания, приходится это скрывать, что секс мне не интересен. Хотя и нравится и т.п. всё отлично работает, но это как хорошая еда: можно поесть, покопаться в блюде, поугадывать компоненты, проявить даже аппетит, но можно и не есть.

А помню, до ковида жило сообщество на сайте знакомств "Сплю с парнями". Его закрыли, потому что модераторы о нём забыли, забросили. Я находил там парней именно чтобы просто спать рядом, в обнимку, без секса, без болтовни, неважно, завтракать утром вместе или нет, иногда я и гулял с парнями целый день потом, и был и секс тоже, но начало было в потребности близости, выражаемой предельно просто и редуцированно к буквальной близости: быть рядом, находиться близко, спать рядом. С ковидом все перестали здесь не то что спать рядом, но даже трахаться перестали. А сама Меркель учила в прошлом году людей по телевизору новым идиотским способам приветствия на улице - стукаться друг об друга локтями, ногами и т.п., сейчас уже я еле нашёл картинки этого неприжившегося извращения.


Сейчас формы повседневности, что-то кроме секса то есть, и так-то среди гомосексуалов скудные, но возвращаются. Этот парень придёт ко мне просто смотреть кино вместе и спать рядом.

Избаловавшийся старик

Вчера на литературном фестивале ещё раз понял, что немецкая техничность и планирование всего и вся не предохранят от кризиса идентичности, от кризиса среднего возраста, не обеспечат счастливой старости. Хотя, конечно, помогут пережить и обеспечить.

Вчера писатели среднего возраста и средней руки читали перед пожилыми писателями в жюри и перед молодой публикой свои сочинения, в которых они хорохорились, вспоминая свои половые подвиги в жанре авантюры (тема фестиваля - круизинг, гей-знакомства, ссылка на программу фестиваля в первом комментарии, я и сегодня туда пойду, сегодня публика будет вставать с мест и рассказывать свои истории, будут круглые столы и дискуссии, см. в программе часть "Wilde Lesungen im Garten" - "свободные, дикие чтения в саду"). Но ведь было видно, что мужики только хорохорятся. Как и на страничке фестиваля они выставили свои молодые, хорошо постановочные и ретушированные фото.



Сегодня звонил мне с утра пораньше подрывающийся всегда по осени утром проф. F, мой давний друг, специализирующийся на теме творчества Томаса Элиота и на молодых парнях, у него кризис именно что немецкого типа - когда всё просчитал, соломки подстелил, всё правильно сделал, а оно всё равно не так, хотя всё так. Ранние подъёмы по утрам - признак приближающейся депрессии.

Как правило, старики-геи могут получить молодых парней бесплатно, если находят свою узкую специализацию, могут предоставить что-то эксклюзивное. Например, могут обеспечить помещением и напитками и компанией большую групповую встречу, или могут брать глубоко в глотку, или могут рассказывать о поэзии Элиота красиво, или могут хорошо, мощно ебать мозги по переписке годами, потом издавая переписку с парнишкой красиво книжкой эссе или в виде романа, или специализируясь на каком-то изысканном виде секса, например, умеют ласково и нежно или брутально, но не порвав, фистить парней (не всякий парень признается, что любит быть натянутым как Петрушка на всю пятерню и кончать каскадом как кошка мяукая от счастья на кулаке, вот и идут за этим счастьем к старикам, укрывая эту свою страсть от ровесников), так и профессор F. получает кучу парней со всей Германии, специализируясь на Edging-е: это такой секс, когда долго-долго доводят до оргазма, сотни раз доводя до последней границы напряжения, дрочат и дрочат, пока не сводят с ума сексуальным напряжением.

У профессора Ф. ещё и фишка: он любит воздействовать только на яйца. Долго постукивает по яйцам, щекочет их, мнёт - и так парни кончают. Члены его не интересуют. Вообще узкоспециальный проф. Он совсем избаловал парней. Он собирает парней со всей Германии, ездят к нему в пригород Берлина ради этого секса. И он даже мастер-классы платно по этому сексу проводит. И бесплатно. Он уже целую коммуну парней организовал, кто по Ballbusting-у прётся.

И избаловал их всех. В этом и затыка. А именно: парни хотят всё более изощрённого возбуждения, секса, новых и новых практик, техник, игрушек. А самого старого и толстого профессора Ф. они не хотят. А часто по осени профессору Ф. надо и по душам поговорить. А секс "по яйцам" очень техничен, там не поговоришь. Часто Ф. предлагает парням и переписку, и протекцию на литературных фестивалях и так далее, но парням нужно только одно - ещё больше и больше этого с ума сводящего и крайне аддиктивного секса, который им предлагает проф. Они его с полпинка спрашивают ещё в четверг вечером, свободны ли у него выходные, пятница вечер и КАК он их будет сладко мучить, пусть сфотографирует новые игрушки, пришлёт фотки и опишет подробно, как будет доводить их до кончины.

Конечно, такой Entfremdung (отчуждение) профессору-леваку не нравится. Такая эксплуатация человека человеком. Он даже на литературный фестиваль вчера не пошёл, а ублажал одного парня четыре часа, а тот всё кончить не мог. Я подсказал профу, что парнишка, видимо, на антидепрессантах. Там замедленная эякуляция, при СИОЗС-препаратах, если она вообще возможна. А что хуй у парня не стоит, так хуи профа не интересуют. Более того, парни его совсем избаловались: эрекцией себя не утруждают, кончают со спящим членом. А профу это уже стало нравится. Говорит, что это так трогательно, элегично. Да уж, сущие озёрные тихие элегии Томаса Элиота, понятное дело.

Так вот, вроде бы старость удалась - доступ к молодым парням у проф. Ф. неограниченный, слава у него уже общеевропейская, видосы с тем, как он парням по яйцам стучит, а они фонтанами спермы от этого заливаются, продаются по пять евро за десять минут по интернету, но нет же - человек УЖЕ избаловался, стонет о том, что парни хотят игрушек, а не его самого, хотят технику, а не секса с ним. Оскорбляет его то, что секс с ним не вполне секс.

Но ведь он сам избаловал всех своих парней. И сам избаловался, по-моему. Депрессия у него начинается. Ранние пробуждения участились. Другие старики бы ему позавидовали. Локти кусают. Я ему дивлюсь и почитаю за бога. И всё ему мало. Теперь он хочет перейти на фистинг - говорит, что фистинг обеспечивает более плотный, полный, проникновенный эмоциональный контакт. Ну да, ну да - лишнее движение и ты порвал парня. А если парень доверяет и расслабился - ты это руками чувствуешь - можно хрыч-хрыч хреначить как швейная машинка кулаком в жопе, парни от этого орут и кончают вообще без воздействия на гениталии. А мне эта идея с получением доверия через опасность секса - совсем не представляется плодотворной. Убеждал профессора я сегодня полчаса, что не надо расстраиваться и не надо осваивать этот чёртов фистинг, ведь в жопе говно, зачем с этим связываться, руки марать.

В общем, старики бывают очень капризные и жизнь их нелегка.
tualet

Трогательное накануне осени в Берлине

Проезжая по Кайзердаму сегодня видел реальную живую проститутку на обочине дороги. Год не видел я с этим ковидом живой берлинской проститутки. И вот она, красавица, реликт из советских фильмов-документалок о загнивающем западном Берлине, на ней были высокие блестящие красные сапоги на высоком каблуке, колготки в крупную сетку, полные мощнейшие ляжки, хороший жирок через куртку-косуху, чёрную, конечно же, тоже глянцевую, как и сапоги. Кашне по ветру развевалось. Голубое. Ветер, осень. Я был так рад этому запоздалому антиковидному цветку на излёте лета, что с жалостью подумал по-хайдеггеровски, что как же так она милая, почти пережиток прошлой подлинности, стоит на ветру бытия с полуголой попой, юбка-то на ней только номинальная, дом её бытия. А вокруг такая серость на Кайзердаме, жестокость дороги, переходящей в автобан, и женщина, не боящаяся стоять среди крутых развязок, разворотов дороги там, когда все уже научились за полтора года сексу по интернету и даже массово платят за это. Так трогательно увидеть проститутку, никогда бы не подумал. Раньше их было ведь так много, что уже и не замечал. Сейчас это как будто популяция лосей возвращается в берлинские пригородные леса - трепетно очень.

борьба с короновирусом

(no subject)

Часто бессознательное очень злобное. Например, оно может муторно, мутно оттаскивать, относить в сон не благолепно, а чередой усиливающихся страхов в муть. Или, на долгие дистанции если, то может оттащить незаметно в депрессию. Помню, эта мысль, о мутности и недобрости бессознательного вопреки тому, чему учили в университете, а там именно что учили добрости бессознательного в постмодернистские девяностые годы (не добрости, скорее, а его естественности, выигрышности по сравнению с рассудком, всякому дому бытия, архетипам Юнга и прочему говну учили), эта мысль о его мрачности впервые пришла мне при первой же возможности гетеросексуального секса. Когда ОНО САМО всё стало получаться и тянуть меня, затягивать с помутнением сознания, и я ебал, ебал и ебал так, что вообще что пиздец всему был, и когда кончил, я заорал "да ну это всё нахуй" - так окончился мой первый секс, моя будущая жена очень обиделась, она же ещё и девственница была и осознавала это как подарок мне, а я полгода потом трахался только с парнями, начиная, кстати, с того же вечера, как кончил, так и пошёл к одному парню, а с парнями и влечение у меня и сильнее, и яснее, но вот такой накрывашки, как с гетеросексом, никогда не происходило.
Gorky

(no subject)

Подумалось, что страх забеременеть должен горячить кровь обоим партнёрам. А также возможность забеременеть, зачать новую жизнь придаёт сексу температуры посредством привнесения величия, ответственности. Заигрывание с великими темами кроется за заигрыванием с презервативами.
hund

(no subject)

Интересно, почему мне нужно, чтобы в современной прозе всё было "охлаждённым"? Например, восторженное описание Нью-Йорка на первых страницах у Каннингема в романе "Часы" с дословным признанием в любви и сусальными картинами жёсткого мегаполиса, украшенного расслабленными долбанутыми личностями на улице - сразу вызывает отторжение, даже не пошлостью и штампами, а именно что чрезмерной яркостью. Это похоже на то, как мне не нравилась атмосфера постоянного смеха, которая стала лет двадцать пять назад (на моей памяти) утверждаться и стала особенно видна с разрастанием интернета: постоянное пропускание всего через иронию долгое время, да и до сих пор, кстати, читается мной как что-то нервическое, как неспособность говорить по делу, говорить прямо.
Jruesse aussem Kiez

(no subject)

Накопление мудрости к старости на понятном языке - это укоренение долгоиграющих хороших привычек, то есть, привычек, стабильно приносящих удовольствие. Мелочи всегда, например, бесперебойно приносят удовольствие. Почитал, сделал зайчика к Пасхе, яйцо раскрасил, напрятал яиц для детей по дому и по саду, будем играть в поиски яиц, посуду помыл, ужин готов - вот удовольствие, вот жизнь. А Берлин, конечно, с местной вынужденной, от нищеты, склонностью к экспансивным страстям, он от этого локдауна и карантинов загнулся. Город художников и секс-маньяков не вынес принуждения к мелочам и к хорошим долгоиграющим привычкам. На такие мысли наводит то, что на порно-сайтах все тоже как вымерли, в Берлине к весне в строю остались только жирные охуевшие от похотливого зуда, а точнее, от зуда тотальной скуки старики с веригами на гениталиях, они теребят свои причиндалы тщетно в попытках возбудить плоть, утратившую способность к возбуждению. Но большинство людей так и отказывается встречаться реально - так сильна антиковидная пропаганда, так сознательны геи, так склонны к здоровому образу жизни. Или просто импотенты давно уже. Давно уже я заметил, что в бой всегда рвутся одни старики. Им потому что умирать скоро, и они очнулись перед смертью чтобы надышаться, да не стоит уже. А нормальных немецких привычек, чтобы радоваться удачной закупке в супермаркете, ловко попрятанным для внуков яйцам и так далее - нет, не приобрели таких привычек. В голове только художество безбашенное авангардное и секс паральный угарный так и остался к старости.
борьба с короновирусом

Берлин / Пекин

Одновременно ковидный зимний Берлин похож на обычный зимний Пекин: монолитная серость с размахом, отсутствие мелочей, нюансов, отсутствие секса, масса пропаганды. А Пекин я как раз люблю: серость там стиль, со вкусом, спланированная. А в Берлине вынужденная. Но так как он похож на Пекин, он мне и этой зимой симпатичен.

Помню, как в Пекине семь лет назад, в первую мою поездку туда, мне постоянно предлагали гида по сниженной цене, практически по символической, от государственного турагентства, один раз я его взял, он рассказывал мне то же самое, что было написано в обильных бесплатных методичках, что килограммами приносят там на дом моему другу, немецкому журналисту, толстые и тонкие, отлично изданные книги в мягком и в твёрдом переплётах, с названиями "Почему КПК - самая лучшая партия в мире", "Что такое научный коммунизм", "Особый путь Китая" и т.п..

На второй встрече с тем гидом (мы встретились три раза, так как мне была интересна риторика научного коммунизма Китая, калька с российского ленинизма) я спросил у него, а где найти секс, за деньги или по желанию. Он очень смутился, ничего мне не ответил, я прочитал ему сам лекцию о том, что страну невозможно понять, не поняв секса в ней. Например, когда я работал гидом, я всегда мог внятно ответить на вопросы моих туристов, где купить наркотики и где найти секс, по желанию или за деньги, я даже брал проценты с дилеров и с проституток, равно как и с ресторанов и с выставочных залов, когда приводил к ним группу. Пекинец-гид обещал найти мне что-то "по желанию". И исчез. Да и ладно, ведь, хотя и с трудом, но секс я там нашёл, конечно же.
борьба с короновирусом

(no subject)

Думал, куплю проездной и буду кататься по городу. Купил в декабре, но никуда не прокатился совсем, только один раз до парикмахерской в Нойкёльн, где жил раньше, ещё полгода назад. А до литературного семинара было пешком дойти. Я думал, что с этим локдауном моя жизнь интенсифицируется, интенсивнее станет повседневность, появятся новые её формы. Какое там. Наоборот: нахрапистая консервативность, настояние на старых формах. Страх, что ли, и их потерять. Но не страх же: в них душно, скучно, тесно. Но нежелание пользоваться проездным, массой свободного времени для нового, нежелание использовать новое. Интенсификация только в мелочах. Например, мне всегда нравился засахаренный имбирь, до прозрачности и ломкости засахаренный, с крепким зелёным чаем или без чая. Теперь мне нравится ещё больше засахаренный имбирь, и ещё более имбирный, чтоб до горящего рта и до слёз, и чтобы почти не жевался, совсем кристаллизованный чтобы был - такой радикальный засахаренный имбирь стал нравиться. А такая чушь как маска стала очень мешать. До клаустрофобии, потому я и не стал покупать проездной на январь - в транспорте маска обязательна. Сначала маска мне совсем не мешала. Психика не расшаталась, но меняться и жить под эту дудку устала. Видимо, я плохо осознаю нужность всех этих мероприятий против коронавируса, противлюсь, радикализую мелочи. А думал, что приобрету склонность к групповому сексу, раз выставки и литературные чтения закрылись. Но с сексом, кстати, в Берлине совсем труба с этим вирусом, все боятся. Такого страха при СПИД-е не было, как сейчас. Остаются книжки и засахаренный имбирь с чаем. Но вот только всё вынужденное невкусно.