?

Log in

No account? Create an account

Категория: политика

beijing mummi

Гонконг вчера, сегодня, завтра

А самые интересные события происходят сейчас в Гонконге. Вернее, происходили до вчера, а сейчас: 1) законопроект об экстрадиции в Китай отложен на неопределённое время (и это победа Китая, официально победа половины парламента Гонконга, назначенных Китаем депутатов); 2) похмельное настроение после вчера - после занятия протестантами парламента Гонконга плюс полиция не могла определиться, как сильно поливать протестующих слезоточивым газом и должны ли организаторы взятия парламента сесть на десять лет.

В общем, прогнётся ли Запад под Китай? В вопросе Далай-ламы, например, Запад успешно прогнулся под Китай, сделав Далай-ламу и нерукопожатным, и лишив его многих виз и понизив его статус до частного лица не с тибетским, а с индийским гражданством и с интересными религиозными придурями.

По ссылке интересное, показательное лицо гонконгских протестов.

beijing mummi

Потепление в котле народов

Особое ускорение катастрофе гуманитарного лицемерия в Германии придаёт климатическая тенденция к потеплению: биотоп мерзкой слизи, политической, инфекционной, социальной, который представляет собой Берлин с лоснящимися от вековой харкотины улицами, перестал вымораживаться, очищаться с этим климатом. Какие жуткие штаммы приносят домой немцы на своей обуви, не снимающие в большинстве своём обувь дома, это страшно представить. Может быть, этот мульти-культи-иммунитет только крепнет от очередных харчков всяких палестинских торчков, конечно. Невиданный дурацкий эксперимент "современный Берлин", убеждающий в том, что ксенофобия и расовая ненависть как практики защиты здоровья банально от инфекций скотоводческих народов, они работают.

hund

Ритуальные танцы в культуре разных народов

Характерная реакция на танец Терезы Мэй в России: безвкусица, дура, климакс. В Иордании такое же отношение, удивление, непонимание.

А она умная!

Во-первых, в наших забитых людях огромен стыд, очень плохо с телесной культурой, свободой (население Германии, Англии, их бывших колоний отличается жутким стыдом, зарегламентированностью), а потому танцы высших лиц вызывают это пошлое умиление, чувство близости, толкают политиков раздеться, выматериться, наталкивают мысль о свободе, о смелости, о том, что ну вот теперь правда, оковы сброшены, она молодец баба может себе позволить. И одновременно это очень оговоренное, очень дистантное танцевание, как европейский поцелуй при встрече не поцелуй, а его троекратная имитация, знак доброй воли, совершенно преднамеренная этикетная, протокольная вещь. Так же и танцевальные выходы Терезы Мэй - это ритуальные танцы, ну, не совсем как у чунга-чанга вокруг ананаса, но близко.

Во-вторых, в Англии и в Германии этот лёгкий трюк работает как пьянство Ельцина или диджеев в эфире радиостанций, то есть на близость к народу. Обратите внимание, тов. Мэй любит танцевать с негроидами, азиатами, деклассированными элементами, специально кривляется при этом, делает себя смешной, это работает как знак "я не опасная, я расслабилась, я готова искупить вину и танцевать теперь для вас, клоуном буду, бля буду".



Меркель любит фоткаться с мигрантами и, может быть, и танцевала бы как Мэй, но совсем зажатая она у нас, немцы более оттраханные в мозг по поводу телесной свободы, чем англичане.



beijing mummi

Евреи против мусульман в Германии в рядах правой партии: якобы "политический парадокс"

Как раз очень понятно, почему евреи за AfD (прогрессивная политическая партия Германии, дающая полноценный ответ на актуальный вызов, то ли на третьем, то ли на втором месте уже по симпатиям и в Бундестаге). Кто ещё защитит евреев в Германии от мусульман-мигрантов, при росте антисемитских настроений в Германии (за счёт мусульманских мигрантов плюс исторический, тотальный, позорный как онанизм и грызение ногтей, но невытравимый из немцев антисемитизм, иногда прорывающийся, но вообще-то сдерживаемый успешно, достойно).

Полиция заниматься мусульманами не хочет, боится (сколько я уже настаиваю на том, чтобы у турецкой семьи этажом ниже дома в Берлине изъяли детей, которых регулярно до трубного рёва и детских молитв о пощаде избивают родители, хотя бы обратили на это внимание, хотя бы приезжали по вызову - никакой реакции, а у немцев изымают с первой порки), уголовные преступления в лагерях беженцев вовсе едва расследуются, на антисемитизм тоже закрывают глаза.

К тому же, AfD вовсе не радикальная партия (как её постоянно пытается выставить таковой государственная пропаганда, в то время как, ну вот тупо по текстам и деяниям, требованиям, ничего радикального она не высказывает, не сделала и не планирует), против евреев ничего не имеет (это смешно было бы при таких масштабах плюс уголовно наказуемо). К ним ходят на демонстрации и евреи, и русские, все, и это не ситуативно выгодная сделка с дьяволом, а, собственно, это единственный наблюдаемый ответ на монопольное поле СМИ и политической воли в стране (в Германии всё жёстко контролируется государством, СМИ, партии, группировки, интернет и т.п.).

beijing mummi

Девяностые, истоки здорового цинизма

Помню, когда я с утра работал на музыкальной радиостанции и поздравлял с пиздилетием по 50 рублей за поздравлялку, готовил новости во славу губернатора и вёл в прямом эфире долгие беседы с гостями программы о том, как им удаётся делать такую хорошую водку (от неё дохли люди как мухи) или такую вкусную колбасу (её запретили потом есть и засудили врача, её подписавшего к поеданию, а судью закопали в лесу с её ребёнком заживо, она вякала против этого мясника), а вечерами работал на оппозиционные СМИ, написал я однажды листовок очередным нацикам, да так красиво, что этим заинтересовалось ФСБ и аж завело дело. А ещё я преподавал философию в госунивере и политологию, аж на ставку, но денег не было, потому хвалил водку, колбасу и писал и правым и левым на заказ всё, что просили. Так вот, эти листовки анонимные мне же на экспертизу и принесли на кафедру. Сам себе я писал экспертизу, разнёс себя в пух и прах, нашёл признаки даже гитлеризма в своих сочинениях, осудил, разобрал по косточкам, по буквочкам, сослался на высказывания Ленина, Путина, Христа, местного митрополита, губернатора и других великих деятелей науки, справедливости и искусства, просил высшей меры наказания для автора этого говна. Всех нахуй по её результатам за полярный круг сослали и посадили кроме меня. Вот так мы жили. Девяностые и двухтысячные тоже, кстати. Давайте, давайте дальше расскажите, какое весёлое время было благодатное.



На фотке мне восемнадцать лет, я выгляжу старше, чем сейчас, одной девушке я пообещал уже оторвать башку, если ещё будет лезть ко мне с ребёнком, которого родила, скорее всего, да, от меня, но я не знаю, правда ли от меня, не было интересно ни тогда, ни сейчас тем более, а с этим ребёнком я решил остаться в отношениях отца и ребёнка, во многом потому, что мягкое давление общества было, родителей, понятий друзей и окружения, универа (все очень жалели мою тогдашнюю жену, она там тоже училась). Везде тогда много ковров не потому, что все любили ковры, а потому, что тогда могли зимой отопление на две недели и даже на месяц выключить. Так вот, я смотрю и вспоминаю все эти ужасы, и это вообще не я, а будто кто-то мне всё это рассказал, подкинул фотки, или это был яркий интересный сон, не хороший, не кошмарный. Точно не эротичный, ни на гран, точно триллер и ужастик отчасти. Но никаких чувств нет к этой "памяти". Это и есть, собственно, бесчеловечность, распад, то, о чём можно пожалеть как об утрате, жестокости - когда твои части, твоего тела, времени или сознания, больше не твои.

Так вот, многие такой опыт оценивают как бесценный опыт взросления. Это неверно. Это такой опыт, которого не должно быть вообще ни с кем, никогда. Но тогда было со многими. Травмированное общество, общество травмы. Многие не выкарабкались потом из этого, их тоже закопали, они сдались, спились, сорвались и так далее. Или пишут в "Логос" или речи Путину, что одно и то же, вообще-то. Но, пока я не могу объяснить точно, как это, у меня тогда появились человечность, витальность, сочувствие, а раньше не было. И потом уже самый здоровый цинизм и способность уже автоматически, не вдумываясь, обходить любые слова, убеждения, веру и прочее говно, такой цинизм появился, а не тогдашний цинизм, когда всё поровну и всё переваривается крепким молодым желудком.

beijing mummi

Борьба с капитализмом по-берлински

Обычно, когда в Берлине проходят мероприятия городского, регионального и федерального значения, сенат Берлина подтверждает традиционно открытие магазинов по воскресеньям на пять часов. Например, сейчас в Берлине проходят три огромных выставки в рамках Art Week Berlin. Но одна маленькая якобы левацкая контора в этом году выиграла в суде дело против сената, и завтра магазины будут закрыты. Те, в которых можно купить еду. Но будут открыты магазины на Курфюрстендамме (red markt luxus distrikt berlin), где наценка даже на люксовые марки в три-восемь раз. Они попросту дали на лапу этой левацкой конторе адвокатов, та их включила в список обоснованного открытия магазинов в это воскресенье и не стала опротестовывать их открытие. Продавцы бьются смертным боем за право поработать в воскресенье (тройная оплата), а левые адвокаты отнимают у них работу и защищают совсем охуевших деляг с Кудама.

beijing mummi

(без темы)

Соседи-турки сторонники Эрдогана вывесили турецкий флаг во внутренний двор с подоконника. Кому и что они хотят сказать? Папашка у них так и так сумасшедший, бегает по квартирам в пятницу вечером названивает, и через домофон, кричит срываясь в голосение, чтоб убавили музыку, а то сейчас придёт убивать будет. Я дверь теперь только с битой в руке открываю, как он пригрозил мне убийством и чеченами. Хотя музыка не моя, у нас везде кафе понатыкали в доме по первому этажу, я в ванне лежу когда, из верхней дырки слива слышу завывания о хабиби, там внизу бар турецкий потому что. И когда у соседа обострения, то на улицу с этой битой, тяжёлой цельнодеревянной выхожу, в сумке через плечо. Но сегодня он флаг вывесил и доволен. Пофигу музыка отовсюду ему. Вот всегда бы в город Эрдоган приезжал, флаг заменяет соседу, по-моему, его выступления.
Метки:

Политология берлинского воздуха

Родным брежневским застоем, атмосферой академической мелочной коррупции (точнее, вась-вася, всё же она мелочная и забавная), судорожной писклявой напыщенной мышиной вознёй можно насладиться ещё в Берлине - в университетах и НИИ, где сейчас точно такая же атмосфера как и на российских гуманитарных кафедрах, особенно в глубинке, и каковой она была и там и в Москве до перестройки, да в большинстве мест осталась и посейчас: масса старых ненужных книг в качестве декораций, а то и их нет из экономии у немцев чаще всего, из экономии места, молчаливое стеснительное безделье, бегающие при этом ручки и глазки, если застали врасплох будто при просмотре порнографии с кафедрального компьютера, с имитацией деятельности ради галочки в журнале присутствия, дешёвые кофе, чай, бесконечное частое отупляющее курение, праздное шатание по зданию целый день, радость, если удаётся сбежать гулять по магазинам.

Вообще этот момент радости, когда научного работника милостиво отпускают из этой скулосводящей скуки на улицу, а то и на целый день "работать с литературой" - он совершенно советский. Вчера на выходе из универа встретил давно не виденного мной в Берлине израильского профессора политологии, он вприпрыжку весело сбегал со ступенек, подписав командировочные и вытребовав себе аж целых две недели работы в библиотеке из месяца присутствия в Берлине, то есть, две недели можно вообще нигде не отмечаться, и получил ещё ключ и карточку на безмерные распечатки на кафедре.

Вообще, он приезжает сюда ебать мальчиков, два раза в год, педофил, насколько я догадываюсь по его рассказам, его распирает рассказать мне всё, но он побаивается пока, десятый год побаивается, или же его заводит атмосфера опасности от того, что он может проболтаться, от того, что приходится помнить все глубины капитально годами выстроенного вранья при полной неспособности держать говно во рту и в жопе... он звонит два раза в день своей юдише мама, рассказывает о том, как хорошо в Берлине и что он ей купил, и даже ходит здесь на собрания в еврейскую общину, но это всё скука, скука, и мама, и тель-авив, и гумбольдт, и особенно политология, и особенно в его исполнении советского еврея, заделавшегося иудеем и профессором этого дела.

Мерзейший тип, но в нём как ни в ком другом здесь я всегда эстетически наслаждаюсь, его встречая, этим порывом свободы, органично вписывающимся именно в этот город, его "вырвался", любуюсь этим пошлым духом-мифом берлинской свободы, берлинского воздуха (так называются одни из самых пошлых местных духов), тем, как он забывает о еде, о кофе, о стейках, которые он нахваливает и обучает их различать, распробывает и описывает мне всякие оттенки прожарки мяса и откорма мраморных быков (Берлин славен дешёвой качественной едой всех кухонь мира), а потом рассказывает о всяких плётках, наручниках, искренних слезах и оргазмах албанских дешёвых пацанов в Берлине, когда он им давит яйца в тисках и дрочит и дрочит и дрочит их сутками напролёт, описывая, как они таки кончают в тисочках без рук и без стимуляции пениса, и тогда он счастливый и уставший от трудов, отпускает их и валится спать, он албанских и арабских парнишек предпочитает.

Я обожаю его слушать, этот абсурд прорвавшейся свободы, эту атмосферу моего детства и последующую мерзко-сладкую, гадейшую атмосферу девяностых, моего студенчества, за которой он приезжает в Берлин. Здесь у нас всё такое тихушное, приглаженное, припрятанное. Редко удаётся услышать в авторском, в самобытном, из эпицентра, исполнении, на месте, хорошо вмешанные в него истории, органичные такие.

beijing mummi

Тревожность и секс

В кинофильмах у политиков, что у женщин, что у мужчин, завидная потенция и либидо. Это только в кино так или это так на самом деле, стало интересно. По идее, там не стоит совсем никогда из-за тревожности, адреналина, плюс настоящая, суровая 24/7 аскеза власти, как показана высокая власть в кино, должна бы всё остальное вытравлять из жизни и головы. И если не по идее, а по жизненному опыту общения с политиками, у них перманентное повышенное либидо, потому что они не могут нормально и просто поебаться и совсем не могут кончить, по причине тревожного гормонального фона и от употребления антидепрессантов, плюс у них расхераченные в хлам эрогенные зоны, съехавшие с классических, с гениталий (тоже, думаю, по причине антидепрессантов, а то и простого алкоголя регулярного в малых дозах - сколько ни тереби хуй под прозаком, он не встанет), оттого их секс чаще всего это очень необычные сексуальные практики, не связанные с генитально-генитальным контактом. Напр., у мужчин-политиков, так как у них уже не хуй, а никчёмная импотентская висячка (или попросту разросшийся в длину по причине зверского либидо, но неспособности кончить клитор, как мне сказал один молодой депутат-импотент, стеснительно оправдывая свой хронический нестояк), у них в анальную зону эрогенность съезжает - их надо трахать и засовывать им руку по локоть, там ненасытная дыра, чёрная дыра по Стивену Хокингу, засасывающая всё. У женщин вообще аноргазмия и образуется снова девственная плева, их секс - неистовый петтинг по пьянке до умопомрачения, до бессознанки. Или вообще груминг: погладь по голове ласково - уснёт спокойно, отрубается в момент, и да, тогда им часто снится оргазм, секс. Всё очень грустно в реальности у политиков с сексом. А в кино вообще секс-гиганты какие-то. Может быть, это и верно: часто от страха, от тревоги люди начинают неистово ебаться или дрочат на рипите, чтобы эндорфинамии сбить трясучку и холодный пот страха (однако, либидо у них зверское потому, что разгоняется от общего напряжения и включается, чтобы перебить тревогу, и может быть, поэтому, а не только ради зрелищности, политики в кино трахаются чаще всего прямо на рабочем месте).



beijing mummi

Паровозик Чух Чух Чух



Ему в Китае дали орден дружбы народов за тысячи гектаров российской земли и размещение вредных производств на территории России и ещё троллят поездом. А в глазах у Путина часто такая тоска, такая, что ох, он совсем и не Путин Великий и Ужасный. Это от того, что смотрит на табло со скоростью. На видео ему ещё за семь минут два раза напоминают смотреть на табло со скоростью. В китайском телевидении всё ещё лучше: камера переходит за семь минут шесть раз с табло на лицо Путина, снова на табло со скоростью, на чашки, в которых чай и не шелохнётся, не покачивается даже.