Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

hund

Праздник в Украине

У кого как в ленте отмечается тридцатилетняя независимость Украины, а среди моих френдов только горечь с двумя лейтмотивами: 1) вот и прошло тридцать лет, и мы у разбитого корыта, воз и ныне там, если даже не сказать, что воз этот назад откатился; 2) сейчас страна - это страна видимости, кажимости, фальшивок на каждом шагу, и самое обидное - видимость демократии, цветущая европейская риторика параллельно с тем, что основа жизни - это вась-вась и тотальная коррупция, сильнейший регресс со времён СССР. И очень детальные разборы полётов, от политических решений до бытовых ситуаций и мелких реалий, в которых отображается крупное, каковые разборы читать жутко. Но они есть и они реалистичнее, обоснованнее, чем записи тех, кто поздравляет, празднует, смотря не назад, а в будущее (критических разборов нет).
борьба с короновирусом

(no subject)

В этом году снова не будет гей-парада и не будет шёнебергского уличного праздника на неделю перед гей-парадом, когда все ЛГБТ-организации ставят свои палатки, около сотни, и весь город и все гости города ходят, базарят, знакомятся, общаются. Сраный ковид превратил город в детский сад, все стали незнакомцами, и как ребёнку сказано не знакомиться с незнакомцами, так и все теперь сами по себе. В Берлине не нужны были друзья, чтобы общаться, в Берлине всегда были уличные праздники и бары. Мне этих двух вещей очень не хватает. Нельзя же, чтобы были только проверенные друзья. А где всё это поле случайного, возможного, где вся эта непритязательная болтовня гигабайтами и общение по касательной? Это было всё очень ценно. Светлая память.
Jruesse aussem Kiez

Первомайская ночь

Прожив одиннадцать лет в центре мировой революции, то есть, в северном Нойкёльне, никак не могу уснуть, как и на Новый Год, но на первое мая теперь по инерции, так как одиннадцать лет ночь с первого на второе мая была второй после новогодней ночи по громкости и беспокойству - одиннадцать лет в эту ночь я слушал празднование Первомая, утихавшее только к утру, а то и принимал в этом праздновании активнейшее участие. А в Шёнеберге в десять часов вечера уже мёртвая тишина. Необычайно тихая ночь, вот что.
Gorky

(no subject)

Раньше я думал, что у людей, стоящих и смотрящих подолгу на дождь из окна, ноль внутренней и внешней жизни, полное нечего делать, и они от скуки стоят и таращатся на дождь. Думал так до вчера, пока не посетил один подпольный День Рождения, на котором впервые за год выпил алкоголя, немного, один бокал просекко, и сам встал у окна и таращился в него на дождь, на то, как вечерело, и меня таращило от полноты этого переживания, так, что моя внутренняя жизнь интенсифицировалась до того, что оторвалась от слов, от сознания, осталось ясное чувство сильного потока, рядом с которым я присутствую. Ощущение не из самых приятных. Но чувство сопричастности этой интенсивности сглаживало это неприятное ощущение пропасти у водопада. Интересно, что в здоровом варианте так и есть при интенсификации внутренней жизни - слова и выражение пропадают, устраняются, так как по скоростям не могут быть равновелики вдруг оформившейся в поток интенсивности. А вот нездоровый вариант: люди начинают бухтеть, пиздеть, тарахтеть, заговариваться, брызгать слюной и так далее, что произошло с несколькими гостями от наркоугощений на празднике (подавали торт из конопли с кремом на метамфетамине).
Gorky

Новогодний фейерверк в Берлине

Через открытые двери на балкон город слышен как булькающая каша или густой суп. А если выглянуть, то видны взрывающиеся пузырьки пара, который медленно застилает всю кастрюлю и поднимается вверх. Смешивается с отвратительно мрачным низким небом. Что интересно, эти цветные взрывы ничего не добавляют к цвету неба, не отражаются на нём, будто это и вправду только всплывающие в булькающем супе-затирухе цветные кубики овощей.
kerl

Frohe Weihnachten!

Первый раз встречаю Рождество в Берлине. Я просто дома. Сжёг одну ароматическую свечку с запахом рождественской ели, как написано на упаковке, разослал бумажные и электронные открытки, на этом моё Рождество закончилось. Прогулялся. Оказывается, на улице в Рождество оживлённо. Никогда не был на улице в Рождество. Уже сидел в тепле, заблаговременно, обычно приезжая во Франкфурт в этот день часов в девять вечера, если поезд опаздывал, максимум в одиннадцать вечера, и видел на улицах только таких же с других городов спешащих к родительскому гнезду взрослых детей со смешными чемоданчиками на колёсах. Выходил сбросить открытки в почтовый ящик. Оказывается, люди не только на НГ в Берлин гульнуть едут, но и на Рождество в семьи. Не потоки людей из метро и с остановки автобуса, идущего с вокзала, но ручейки. Вот немцы такие немцы. Сказала Меркель, что проветривать, проветривать, проветривать - проветривали школы до соплей у детей, в режиме пять минут окно открыто, десять минут закрыто. А откуда взяли такой режим? Да ниоткуда. Так и на улицах сейчас: никто не говорил ходить в масках по улице. Нет, все в масках. Деревенщина, прости господи. Идут и говорят Frohe Weihnachten. Я теряюсь. Я отвык в Берлине здороваться с прохожими, а эти прям задолбали своим Frohe Weihnachten. Я стал отвечать дежурным гитлеровским жестом, поднимая руку, согнутую в локте с открытой вперёд ладонью, и резко, на манер "Хайль Гитлер!" говоря "Frohe Weihnachten!" И ничего, проходящие мимо не чувствовали в моём приветствии неадеквата. Видимо, темно, и спешили по домам родителей. А, так вот, на улице все ходят в масках. Я даже чуть свою маску тоже не надел, рука сама потянулась в карман. Ну зачем, зачем они надели маски. Нет ответа. Frohe Weihnachten! на манер нацистского приветствия весьма адекватно этим улицам.
борьба с короновирусом

(no subject)

Очень много разговоров про штоллены в ленте. Разнообразьте меню. Вот что выпекают в Германии традиционно на Рождество, см. картинку. Мне больше всего, патриотически притом, нравится берлинская рождественская выпечка: медовая коврижка с имбирно-облепиховой пропиткой.

hund

Брутальный смех

Брутальным смехом я называю смех, когда смеются над тем, что не смешно.

Например, кто-то уродлив. Или когда кто-то обделался (однажды тёща пригласила меня на пельмени, налепила их и поставила на стул, я зашёл, и она в них села, на противень с ними, я не мог удержаться от громкого смеха, чем очень тёщу расстроил, но потом извинялся и загладил). Или когда смеются над тем, что должно быть смешно, но не смешно, например, кто-то рассказал несмешной анекдот, и тогда я заливисто смеюсь над тем, что он несмешной. Со стороны выглядит брутально тупо и в случае, если понятно, что я смеюсь несмешному, и если понимается так, что я смеюсь над тупостью ситуации.

Ещё одна тонкость: смеяться заведомо несмешному. Но чаще всего не разобрать, хотели ли авторы подать что-то как смешное или несмешное. Труднее всего, когда смешное подаётся как несмешное. Брутальный смех имеет, таким образом, тонкие настройки и часто меня одолевает, и вот он самый брутальный, когда я смотрю немецкое телевидение.

Только что отсмеялся по модели "несмешной анекдот", посмотрев по первому каналу антиковидный ролик, снятый как юмореска. А именно: немцы едут в Швейцарию на Рождество в горы, приглашённые друзьями. Друзья постоянно покашливают. Все празднуют. Все начинают покашливать. Конец рождественских праздников: кладбище в снегу за окном, и всех пригласивший дурик говорит в камеру "простите меня". За камерой записанный смех.

И тут я взрываюсь хохотом потому, что это всё было нифига не смешно, патологично тупо и несмешно. Я смеюсь этим особым смехом, распространённым в нашем брутальном, брутально пошлом городе, в Берлине, я ему здесь научился, хотя начатки его я познал уже в России, когда меня называли циником (излишне говорить, что немцы за это терпеть меня не могут, я им кажусь циничным брутально, а они мне кажутся тогда инфантилами). Это был экскурс в теорию комического.
борьба с короновирусом

С Рождеством закончили

Вслед за неоднократной трансляцией обращения президента к нации, в котором ставится жирная грозная точка в вопросе о локдауне и много мелких неприятных точек над разными "и", немецкое телевидение сразу начало погружение нации в особенно нажористую национальную немецкую шизофрению: на первом канале, это в прайм-тайм, идёт часовая передача о судебной тяжбе одной тётушки с больными ногами из захолустья о том, что к её дому не подъезжает машина для сбора мусора, и ей приходится идти лишние сто метров до её остановки - передача со сканами судебных постановлений, вся вот эта вот провинциальная кафка, насосанная из пальца, когда эта тётушка идёт и толкает перед собой большой серый помойный бак, её непокрытую голову мочит зимний дождь, она свистя дышит на поворотах в камеру, останавливается, утирает то ли пот, то ли слёзы, то ли дождь с лица, ну и так далее вот этот весь ужас без всякой драматургии и динамики, хоть бы Навального посмотрели расследования, что ли, поучились бы. На другом канале разбор школьных сочинений этой осени на предмет демократии, на ещё одном ровная мерная передача о климатических изменениях в этом году, на четвёртом канале документальный фильм о Грете, на прошлой неделе уже обошедший все каналы, скучный зубодробительно, евроканцелярский романс, так сказать. Впечатление, что страна благополучно вошла в режим обычного бредового бормотания, характерного для самых тёмных месяцев. Но это не так. Страна взбудоражена, страна утомлена, страна вопиет о заведомо несостоявшемся Рождестве. Но тему Рождества как раз и свернули. А вчера ещё все каналы передавали как всегда рождественские новости о покупках, о подготовке, новости едва ли не о какой-то жатве священной денежной как всегда в приближении к Рождеству. А сегодня вечером такая резкая смена на эту серую рутинную бормотуху, даже усиленную.
Gorky

(no subject)

То, что Рождество и подарки - это местная скрепа, хорошо понятно сегодня, когда толпы народа берут приступом последние дни открытые непродовольственные магазины, а вчера вечером президент Германии сказал, и сегодня это повторяют все утюги, что подарки можно купить и потом, после Рождества и локдауна, не надо скоплений народных масс, это опасно, вирус вышел из-под контроля. Но подарки должны быть под ёлкой к Рождеству, а не потом, это показывает сегодня немецкий народ и завтра покажет ещё раз.